Пески Титанов

ГЛАВА

24

Звуки музыки доносились до него, когда генерал сидел в своей палатке, потягивая виски и откинувшись на пару массивных подушек. Неистовый смех наполнил воздух, веселые голоса, пронизанные чистой радостью, вызвали волну тошноты, захлестнувшую его.

Они все были дураками.

Счастья не существовало.

Он опрокинул стакан, допив последние капли крепкой жидкости. Слушая празднества, которые капитан Мойра сочла необходимыми, чтобы отметить долгожданное возвращение их драгоценного генерала. Того самого, который отказался присутствовать на таких утомительных сборищах.

Праздновать было нечего.

Он предпочел бы что-нибудь порезать, но, видя, что это невозможно, Катал удалился в свою палатку, надеясь, что его одолеет блаженный сон. Этот упрямый ублюдок, который, казалось, был полон решимости ускользнуть от него любой ценой.

Он вскочил, разминая шею. Стакан вернулся на свое место на столе как раз в тот момент, когда полог палатки распахнулся и пара полураздетых женщин вошла внутрь. Он развернулся, опираясь о край стола.

— Генерал, — промурлыкала одна из них, ее кроваво-красная мантия упала на землю, когда она неторопливо направилась к нему. — Лейтенант Фендергар передает вам свои наилучшие пожелания.

Конечно, передает.

Сжав челюсти, Катал обвел взглядом ее обнаженное тело, хорошенькую блондинку с самой дерзкой парой грудей, которые он когда-либо видел. Она была полностью обнажена, если не считать пары кружевных черных трусов, прикрывавших ее холмик.

Другая, рыжеволосая с пышными формами, тоже направилась к нему, ее голубые глаза мерцали в свете фонарей.

— Мелина, — пробормотал Катал, узнав ее по их небольшой стычке в Скифии.

Она сбросила халат, тонкая ткань растеклась у ее ног, когда она остановилась перед ним, ее тяжелые груди притягивали его взгляд вниз, туда, где в нескольких дюймах от него торчали ее твердые соски.

— Я думаю, мы начали не с того, генерал. — Она прикусила губу, соблазнительно глядя на него.

— Неужели? — Он скрестил руки на груди, выгнув густую бровь.

Она кивнула, блондинка подошла и встала рядом с ней, они вдвоем жадно смотрели на него. Мелина подняла руку и легонько положила ее на руку Катала.

— Ну вот, ты снова ко мне прикасаешься, — сказал он, раздраженный тем, что ему приходится повторяться.

— Прошу прощения, генерал. — Рука Мелины опустилась и легла на ее полные груди. — Возможно, вы хотели бы сначала понаблюдать? — Она ущипнула себя за сосок, потянув за него, застонав, когда блондинка проделала то же самое с другим своим соском, и они вдвоем поиграли с грудями Мелины.

Катал наблюдал за ними, обе женщины были прекрасны сами по себе. Обе одинаково эротичны, источали секс. Даже звуки, которые они издавали, свели бы с ума любого мужчину от потребности заполнить их, пока они не превратятся в мокрое месиво. Трахать их до беспамятства, пока они не перестанут ходить.

Любой мужчина — но не он.

Это ничего не дало Каталу, его член был таким же вялым, как если бы он был в гуще битвы, залитый кровью своих врагов, и его рука вот-вот отвалится.

Он поморщился, внезапно почувствовав себя очень грязным.

Что, черт возьми, он делал?

Осознание своего нынешнего положения и того, что происходило прямо у него на глазах, окатило его, как ведро ледяной воды.

К горлу подступила желчь.

Он никому ничего не был должен, особенно ей. И все же — его затошнило. Как будто вся его грудь была в огне, сердце бешено колотилось.

Она сделала свой выбор более чем ясно в тот день, когда бросила его. Скорее всего, пошла дальше, нашла себе нового любовника. Совсем забыла о Катале.

Вот только — он не мог поступить так же. Черт возьми, он не мог забыть ее. Скорее отрубил бы себе руки, чем прикоснулся к другой женщине.

Закрыв глаза, он застонал, когда снова всплыли долго подавляемые воспоминания, в голове Катала роились образы ёё под ним, стонущей его имя, проводящей ногтями по его спине, когда он безжалостно вонзался в нее.

Ярость наполнила его.

— Убирайтесь, — прорычал он, едва сдерживая дрожь, его сердце было на грани взрыва.

Мелина и блондинка замерли, не понимая, что происходит. Он сделал шаг вперед, готовый вышвырнуть их вон.

Сердце Катала остановилось, приковав его к месту.

Он сделал вдох. Потом еще один. Хрипя, задыхаясь, отчаянно нуждаясь в воздухе, когда его сердце внезапно вернулось к жизни. Наполняя его мучительной болью, выбивая из него дыхание, пока он оставался прикованным к месту, его сердце билось, как зверь в клетке. Так же, как это было только тогда, когда она была рядом…

Он замер, его осенило.

Она здесь.

Катал сделал выпад, выбегая из палатки в глухую ночь.

— Дуна!!! — Темнота обрушилась на него. — Дуна!!!! — Он резко обернулся.

Ища.

Крича.

Умоляя.

— Дуууунааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Она здесь.

— ДУНА!!!!!

Как сумасшедший, он выкрикивал ее имя снова и снова, его голос становился хриплым, пока он бежал через лагерь, его разум был на грани отключения. Закипания.

Все и ничего одновременно.

Она здесь.

— ДУНАААААА!!!!!!!!!!

Отчаяние сжало его сердце.

Надежда обожгла его душу.

— ДУНАААААА!!!!!!!

Музыка перестала играть. Солдаты в шоке уставились на него, на их лицах был написан ужас, когда их генерал ворвался в лагерь. Его тени испарялись, как черный пар. Земля дрожала под ними, как будто сама земля пыталась дышать.

Ему было все равно. Весь гребаный мир мог превратиться в дым. Ничто не имело значения.

Она здесь.

— ДУНАААААА!!!!! — Он резко обернулся, схватившись руками за голову, обшаривая глазами тени. — ГДЕ ОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!!!!! ДУНА!!!!!!

— Катал — Две большие руки схватили его за плечи, и стало видно опустошенное лицо Акселя. — Катал. Тебе нужно остановиться. Здесь нет никого…

— ОНА ЗДЕСЬ!!!! — он закричал в ярости, отталкивая светловолосого воина как раз в тот момент, когда из него вырвался поток теней. — Я ЗНАЮ, ЧТО Я, БЛЯДЬ, ЧУВСТВОВАЛ!!!

Лейтенант закрыл лицо ладонью, его собственное отчаяние проступало, когда он осторожно приближался к генералу. — Ее нет, Катал. Она ушла. Пожалуйста, ты теряешь контроль…

Хрустнула ветка.

Голова Катала резко повернулась.

Пара карих глаз уставилась на него.

Время остановилось. Кровь прилила к ушам. Его легкие сжались, он не мог дышать. Двигаться. Делать что угодно, только не смотреть на два коричневых шара, которые проникли в его душу.

— Дуна, — такое простое слово, едва донесенное ветром, и все же ему казалось, что он выкрикивал его целую вечность.

Звуки вокруг Катала стихли.

Запахи растворились в воздухе.

Люди исчезли.

Казалось, даже земля замерла.

Ничего не существовало. Ничего, кроме него и фигуры в плаще, скрывающейся в тени леса, ее проникновенных глаз, похожих на маяк в ночи. Их взгляды скрестились на бескрайнем пространстве тьмы, не в силах вырваться на свободу.

Он сделал шаг вперед. Фигура отступила на шаг.

Каждый атом в его теле вибрировал от предвкушения. Каждая клеточка была готова взорваться от неверия.

— Дуна… — его голос дрогнул, рука поднялась, как будто он мог дотронуться до фигуры через бесконечное пространство, разделявшее их, такой близкой, но все еще такой далекой.

Его разум обратился к нему с мольбой: — Дуна, подожди.

Фигура покачала головой. Затем убежала.

— Нет. — Его сердце остановилось. — НЕТ!!!

Он побежал. Бежал. Так быстро, как только позволяли ноги.

Как будто от этого зависела его жизнь. Как будто за ним гнались Гончие Смерти. Как будто сама вселенная рушилась.

Он должен был добраться до нее. Он не мог потерять ее снова.

Всякий здравый смысл и логика покинули его, когда Катал скрылся в тени. Летящие по воздуху клочья мрака охотились за фигурой, той самой, что сейчас взбиралась на огромного белого хищника. Взмывая к небу, когда его гигантские крылья расправились, он устремился вперед быстрее, чем любая птица, которую он когда-либо видел.

Нет!

Безнадежность охватила его.

Ярость подпитывала его.

Тени разлетелись вдребезги, разлетевшись на бесчисленные капли, разлетевшиеся по воздуху. Покрыв открытое пространство за считанные секунды. Догоняя белого хищника, черный плащ развевающийся на ветру, дразня его. Бросая ему вызов. Поймать ее, наказать, хотя бы для того, чтобы доказать самому себе, что он может жить без нее, что он искренне и бесповоротно ненавидит ее.

Капли разлетелись, затем набросились на пару, присасываясь к ним, как кровососущие пиявки, пока птица билась, визжа в воздухе, яростно хлопая гигантскими крыльями, пытаясь удержаться на плаву.

Он был близко. Так близко.

Почувствовав вкус победы, тени раскинули руки и схватили фигуру — только для того, чтобы вернуться пустыми — под черным плащом не было ничего, кроме пустого пространства.

Им овладела паника.

Нет!

Пальцы тени нащупали и разорвали воздух, отчаянно ища, когда они выпустили белого хищника. Погнались за плащом, который летел к земле. Схватили его защищая, как будто это было самое драгоценное сокровище в мире.

Мгновение спустя тени сошлись вместе, сформировав очертания генерала, его смертная фигура цеплялась за кусок ткани, который она носила всего несколько мгновений назад.

Все еще пахнущий ею.

Все еще теплый от нее.

Он взревел от ярости. Птицы взлетели в воздух, животные завизжали от страха. Земля затряслась, озеро забурлило, деревья закачались от силы его гнева.

Он рванул плащ, разорвав его в клочья.

Она обманула тебя.

Выставила его гребаным дураком. Заставила поверить, что она вернулась, что год, который Катал потратил, разрывая мир на части, не был напрасным. Что ей было больно без него точно так же, как Катал предпочел бы умереть в тысячу раз сильнее, чем прожить еще один день без нее рядом.

Его сердце разбилось в последний раз.

Она бросила его. Снова.

Если бы только она была мертва.

Тогда, возможно, это не причинило бы ему такой боли.

Когда он возвращался в казарму, по лицу генерала скатилась одинокая слеза. И впервые за свою многовековую жизнь Святой Князь пожалел, что родился на свет.