Пески Титанов

ГЛАВА

27

Киан Вилкас стоял в изножье дубовой кровати с балдахином, смотря, как поднимается и опускается грудь его сестры, пока она крепко спала в своей постели.

— Разбуди ее, — приказал он служанке, державшей ведро с ледяной водой.

Одним быстрым шагом женщина подошла к кровати и вывалила содержимое на голову принцессы.

Она вскрикнула, изрыгая ругательства, когда сон покинул ее.

— На этом все, можешь идти.

Служанка низко поклонилась и быстро вышла из темной комнаты, прежде чем кричащая женщина успела выбросить ее в окно.

— Что все это значит?! — Лейла вскочила с кровати, с ее волос капало на ковер.

— Уже полдень, сестра. Тебе не кажется, что ты достаточно выспалась?

— Что еще я должна делать? Ты запретил мне выходить куда-либо за пределы территории дворца.

— И на то есть веская причина.

Лейла вздернула подбородок, глядя на Киана сверху вниз, хотя он был на целую голову выше ее невысокого роста. — Она моя мать, чего ты ожидал от меня? Я не могла позволить ей сгнить в тех подземельях.

— Была твоей матерью. Прошедшее время.

— Да, я знаю. Ты постоянно напоминаешь мне.

Его губы скривились от отвращения. — Меня никогда не перестанет удивлять, насколько ты равнодушна. — Он наклонил голову. — Ты всегда была такой чуткой и любящей дочерью, не так ли? — Сарказм исходил от короля Тироса, возмущенного тем, что в этом мерзком человеческом существе течет одна с ним кровь. — Одевайся, я хочу тебе кое-что показать.

Двое охранников, стоявших за дверями, открыли их еще до того, как Киан успел взяться за ручку, кивнув в знак приветствия, когда он проходил мимо.

— Ваше величество, — к нему подбежал третий стражник, — только что прибыл отряд ниссийцев. Что вы намерены делать дальше?

— Проводи их в Военный зал и попроси моих братьев поприветствовать их. Я приду через минуту.

— Очень хорошо, Ваше величество. Как пожелаете.

Дверь открылась во второй раз как раз в тот момент, когда молодой охранник исчез за углом, и вперед вышла очень раздраженная Лейла.

Не дожидаясь, пока она последует за ним, Киан прошествовал через дворец, его многочисленные извилистые залы, украшенные картинами с изображением королевского дома Вилкасов и их многочисленных достижений на поле боя.

Массивные прямоугольные окна от пола до потолка занимали одну сторону стен, простираясь дальше и освещая пространство естественным дневным светом.

Стражники в типичной синей униформе королевского Йеля и с нагрудными знаками с вытянутым изображением страшного волка стояли на страже через каждые несколько шагов вдоль ряда окон, их руки сжимали длинные копья, когда они смотрели сквозь стекло. Подобно волне, их головы почтительно склонились, когда их монарх проходил мимо них, Киан встретился взглядом с каждым в отдельности в знак своего глубокого уважения к своим людям.

Запах дыма донесся до Киана, когда они остановились перед огромным круглым окном, выходящим в Королевские сады.

Те самые, которые сейчас были охвачены пламенем.

Лейла ахнула, прижимаясь к стеклу. — Там пожар! — Она повернулась к нему с мольбой в глазах. — Все будет испорчено! Сделай что-нибудь! — Руки забарабанили по стеклу, как будто одно это действие могло остановить разворачивающееся перед ними опустошение.

— К чему такая паника, дорогая сестра? — Пробормотал Киан, надев маску, когда разглядывал ее лицо. — Я и не знал, что у тебя такая глубоко укоренившаяся привязанность к цветам.

— Это были сады твоей матери, мне просто жаль, что они так закончились. Это единственное, что у тебя еще осталось от нее.

Он кивнул, сцепив руки за спиной. — Это идеальное место для посадки ядовитых растений, ты согласна?

Лейла резко повернула голову, побледнев от его слов. — Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Она отвернулась, задрав нос, как будто обиделась. — Я знаю, что ты ненавидел мою мать, но за какое бы преступление она ни совершила, она заплатила своей жизнью.

— А как насчет тебя, дорогая сестра? Какое преступление ты совершила?

Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, прежде чем снова исчезнуть, пальцы лениво теребили рукав.

— Что, нечего сказать? — Рука Киана пульсировала, знак генерала горел под одеждой. — Тогда позволь мне освежить твою память. Ты знаешь, что такое паслен? Нет? Это очень красивый цветок в форме колокольчика, я уверен, ты его видела, он повсюду в садах моей матери. Это не было бы проблемой, если бы не то, что паслен в природе не растет на Тиросе. Отсюда возникает вопрос, как именно он тогда сюда попал?

— Кто-то его посадил, я не понимаю, в чем проблема.

— Конечно, нет, потому что это сделала твоя мать. — Кривая улыбка тронула его губы. — В этом нет ничего плохого, верно? За исключением того, что паслен — чрезвычайно ядовитое растение. Такое, которое может даже вызвать смерть при попадании в организм в высоких концентрациях.

Впервые с тех пор, как Киан себя помнил, принцесса выглядела по-настоящему испуганной.

— Ты хочешь знать, как умерла моя мать и женщина, которая приютила тебя и обращалась с тобой, как с родной дочерью, сестренка? — Он наклонился, поравнявшись с ней, желая увидеть признание вины в ее глазах. — Из-за отравления пасленом.

Дрожа, Лейла спросила едва слышным голосом: — Какое это имеет отношение ко мне?

Вот оно.

Он выпрямился, расправив плечи. — Паслен также можно использовать в других, менее ядовитых зельях, если принимать его в строго контролируемых количествах и смешивать с несколькими дополнительными растениями. Целебные зелья, сонные зелья…любовные зелья…Выбирай сама.

Мысли Киана блуждали, его терзали тяжелые сомнения. — Я очень надеюсь, что ты никогда не использовала его против нашего дорогого генерала. Мне бы страшно подумать, что было бы с тобой, если бы ты это сделала и он узнал об этом. — Он цокнул языком. — Действительно трагично, что мне пришлось бы похоронить и свою младшую сестру, и так скоро после потери нашего любящего отца.

Пламя увеличивалось в размерах, поглощая все в поле зрения, стирая ложь и предательство, которые десятилетиями преследовали их дом.

Он повернулся, собираясь уйти в Военный зал.

— Прими это как мое предупреждение, Лейла, — сказал Киан, не потрудившись заметить залитое слезами лицо своей сестры. — Не делай глупостей. У нас может быть один и тот же презренный родитель, но я без колебаний оборву твою жизнь, если ты предашь меня и самых близких мне людей. Я не моя мать, я не жалею предателей. Я убиваю их.

Цокая каблуками, король Тироса спустился в Военный зал оставив охваченную паникой Лейлу позади.