Праведные убийцы

часть 1 / глава 22

Весной Паулини повысил цены в два раза. Однако с момента постановления, что с июля оплаты должны производиться исключительно в немецких марках по курсу один к одному для зарплат и пенсий, ему показалось, что это чересчур. Виоле пришла идея не менять повторно цены, а поставить рядом более высокий ценник, зачеркнуть его и выдать старые цены за новые. «Для книг так будет лучше», — объяснила она, когда он назвал ее предложение нечестным.

С апреля Виола вновь осмелилась выходить на улицу, правда только с коляской. Так и с покупками стало проще. Она искала новую работу, но ничего не находила.

Вскоре звонок их квартиры под крышей звенел по несколько раз в день. Виола стригла клиенток на кухне, и благодаря ценам молва об этом расходилась по округе.

Паулини, уходивший в это время гулять с Юлианом, всё удивлялся, какие суммы оставляли женщины на кухонном столе. Чтобы заработать деньги, которые Виола получала за пару часов, ему потребовалось бы продать за день полное собрание Генриха Манна, Анны Зегерс и Арнольда Цвейга, может, еще и Курта Тухольского.

— Ну, господин букинист, — сказал мужчина, ожидавший его рядом с коляской у светофора на Шиллерплатц. — Вы променяли свою тележку? Никому больше не нужны книги?

— Ну да, ну да! — воскликнул Паулини, обрадованный, что к нему обратились подобным образом.

Юлиан проснулся и закричал. Как же Паулини хотелось объяснить этому человеку, почему он теперь лишь изредка запрягал велосипед в прицеп. С рассеянной улыбкой Паулини разрывался между порывом склониться над плачущим ребенком и желанием объясниться. Однако мужчина неожиданно махнул рукой, будто для него, букиниста, всё это уже было делом пропащим, и поспешно удалился.

Когда Юлиан успокоился и Норберт дошел до любимого участка между Толькевитцем и Лаубегастом, где взгляд блуждал по окрестностям Эльбы и вершинам Вахвитца, его настигла злость из-за невежливости незнакомца, из-за того, как тот махнул рукой. Нет, этот жест не был пустяком. Он должен был с этим что-то сделать, иначе это может привести к недоразумениям, бессмысленным, но имеющим большие последствия недоразумениям. Незнакомец обошелся с ним пренебрежительно, даже с неким презрением, он обидел его. Это была проверка, и из-за его нерешительности — ну что за глупость! — он ее провалил! При этом он был в состоянии выдержать подобные проверки без особых усилий! Злость, гнев, растерянность, паника — как назвать то, что в нем нарастало? И как ему себя от этого обезопасить, если оно не прекращалось? Если оно говорило только громче? Как ему вырваться оттуда?

«То значит: молча править, зная — всё падет, — услышал он свой шепот, — но крепко меч держать перед концом веков». Как хорошо знать наизусть эти строки. «К Богам ты больше не взывай, о лоне матери не думай, молчи, страдай, но соберись и к наивысшему стремись!» Паулини глубоко вдохнул и расправил плечи. Так, словно сообщая что-то спутнику, он закончил излечение строфой: «Одно лишь слово — блеск, полет, и пламя, и огня метание, след от звезды — и снова тьма, необозрима пустота вокруг мира и меня»[10].