Праведные убийцы

часть 1 / глава 34

Был ли Паулини способен любить? Я не могу ответить. Спросите лучше у Ханы Семеровой.

Хана была заметно моложе, блондинка и по типажу схожа с Виолой. Прибыла из Словакии. Без малого три месяца убиралась в пансионе «Прэллерштрассе». Никто никогда не относился к ее работе с бóльшим уважением, чем Паулини. Никто никогда не был с ней столь внимателен, вежлив, обходителен и не заступался за нее так, как он. Он даже вопреки ее желанию добился для нее такого же завтрака, как и для себя, а также настоял на том, чтобы взять на себя оплату в три марки.

После обеда, закончив работу, Хана Семерова отправлялась в Нидерпойритц на трамвае или велосипеде и готовила для него «завтрак», как она это называла. Вечером они вместе возвращались в пансион. В ее комнате под крышей он рассказывал о книге, которую взял на эту ночь, почему он ее выбрал и какие пробелы в его знаниях она заполняла. Сидя за стойкой, он согревал себя мыслью, что охраняет сон Ханы. По утрам он энергично прикладывал палец ко рту, когда в районе пяти его громко приветствовала кухарка. Виола, от которой он скрывал свое счастье, видела в его трудовом энтузиазме лишь попытку побега от отцовских обязанностей.

Год, последовавший за переездом, должно быть, стал одним из самых счастливых в его жизни. Закончился он исчезновением Ханы, которая так и не вернулась после многонедельного пребывания в Словакии. Паулини отправился в Кошице, только чтобы выяснить, что ни ее адреса, ни вообще всего, о чем она ему рассказывала, не существовало в этом мире, по крайней мере в Кошице.

Впервые за долгое время он попросил отпуск. Он искал работу ночным портье в другом месте, но так и не нашел ничего подходящего.

В это тяжелое время случилось нечто, не стоящее упоминания, пустяк, с которым каждый день в той или иной форме сталкивается каждый портье.

Вскоре после полуночи в пансион вернулись два гостя, бизнесмены из Хессена и Баден-Вюртемберга, радостные, что нашли друг в друге человека, который их понимал, по-настоящему понимал. Неосведомленность в вопросах местных торговых процессов и практик была просто гротескной! «Гротескной!» — повторял один. Возможно, проскальзывали слова вроде «надбавка за работу в глуши» и «аборигены». Один использовал словосочетание «в период течки» по отношению к женщинам из Восточной Германии, что весьма впечатлило другого. Между делом они назвали номера своих комнат и пропустили мимо ушей просьбу Паулини говорить потише. Какое-то время он простоял с ключами в руках, ожидая окончания диалога. Вместо того чтобы в конце концов повернуться к нему, один из бизнесменов лишь протянул левую руку через стойку, не отрывая глаз от коллеги.

Однако Паулини уже повесил ключи на крючки и занял свое место, держа перед собой открытую книгу.

— Ууупс? — сказал тот, что вытянул руку.

— И что это было? — спросил другой.

Паулини не понял, что обращение касается его.

— Ключи, — ухмыляясь, сказал первый.

Паулини поднял голову и указал обоим на свою просьбу говорить тише — он отвечал за ночной покой гостей. Если бы они последовали его указаниям и попросили ключи от комнат должным образом, их пребыванию в пансионе ничто не помешало бы. В ином случае он будет вынужден расценить их поведение как попытку незаконного вторжения в жилище и настоятельно попросить их найти другое пристанище.

К несчастью, тот, что сказал «уупс», потребовал, чтобы Паулини немедленно выдал им ключи и извинился за наглую выходку. «Иначе надолго вы тут не задержитесь!»

Всё закончилось дракой и полицией. Паулини настоял на занесении в протокол фразы «Только те победители, что чтут храмы и богов побежденных, могут устоять перед тенью собственного триумфа[14]» в качестве показаний.

Паулини не уволили, хотя и оставили на испытательном сроке, как он понял по выговору от владелицы.