Праведные убийцы

часть 1 / глава 26

Даже если число посетителей сильно сократилось, те немногие, кто остался, куда более значительно отличались друг от друга, чем прежние клиенты.

— Мы хотели бы осмотреться, — поприветствовала его женщина, которой так и не удалось скрыть разницу в возрасте с рядом стоящим мужчиной, несмотря на все приложенные усилия, потраченные на уход за кожей и волосами. На локте висела сумочка. Паулини видел такую только у госпожи Катэ. Мужчина же, судя по всему, старался накинуть себе пару лет посредством старомодного жилета и уголка носового платка, как бы случайно торчавшего из нагрудного кармана.

Паулини вернулся за стол. С самого Нового года он изучал трилогию в четырех томах, из которых знал лишь первый, выпущенный некогда Густавом Кипенхойером. В последние дни он часто спрашивал себя, какая у него была бы реакция, если бы кто-нибудь обратил внимание на это издание и захотел его купить, пока он читает. К счастью, издание не было первым, но редким, особенно в таком состоянии. Однако Ханс Хенни Янн никого не интересовал.

Присутствие клиентов никогда не мешало ему при чтении. Но из-за этой пары он чувствовал обратное. Едва они заходили в ту или иную комнату, как тут же возвращались. Они внимательно осматривались, но скорее как посетители картинной галереи. Они ожидали тут произведения искусства найти? И кто дал им его адрес? Случайно проходили мимо и заметили табличку? Оценили ли они сперва общую картину, прежде чем вдаваться в подробности? Учитывая скорость, с которой они осматривали книги, можно было предположить, что ни одну книгу они так и не удосужились взять в руки. Ему сложно было представить их в качестве читателей.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он наконец, с удовольствием сделав бы шаг поближе — так хорошо от них пахло.

После небольшого замешательства, во время которого женщина оглянулась на мужчину, тот дал понять, что ничего определенного они не ищут.

— Нас интересует сама атмосфера, — объяснил он. — Одна моя давняя подруга — фотограф, весьма профессиональный. Она уже много книжных магазинов…

Паулини объяснил, какие бездны пролегали между обычным книжным и магазином антикварной книги и что в настоящее время они разверзались лишь сильнее. Перед его мысленным взором вставало обрушение целых континентов, и он едва удержался, чтобы не использовать термин «дрейф материков». Но им не следовало думать, будто он недоволен наступлением новых времен. Внезапно он прервал речь, сделав заключение, что у него каждая книга является проверенной.

— Проверенной? — женщина посмотрела на него непонимающим взглядом.

Он ответил то, что я часто от него слышал: «Я продаю только качественные книги».

Повисла пауза, дама направилась к прилавку и задала вопрос тоном, который Паулини счел фамильярным: «Давно вы владеете этим респектабельным магазином?» Паулини озвучил год, 1977-й. И он всегда находился в этом доме? Может, они журналисты?

— Здесь есть книги, на которых я, еще ребенком, совсем маленьким, спал, и моя бабушка, и отец тоже.

— Как прикажете это понимать? — Мужчина невольно вытянул вперед голову.

— Буквально. — И Паулини начал рассказывать историю своего детства, юности, а потом перешёл к началу карьеры в качестве букиниста.

— Как интересно, — часто вставляла женщина, будто систематизируя его речь по главам. В промежутках она всё время кивала.

— Может, чашку чая?

В тот же миг оба посетителя оголили запястья с часами. На несколько секунд воцарилась тишина.

— А потом вы переехали наверх?

Паулини ждал, пока женщина не посмотрит на него.

— Не хотите присесть? — Он обошел стол, на котором было выставлено к их вниманию четыре тома в безупречно сохранившихся суперобложках, и предложил ей свой стул.

— А эта госпожа Катэ? Какая она?

Теперь всё встало на свои места! Гости «Пансиона Катэ»! Возможно даже те, кто ставит оценки или раздает звезды — тайные проверяющие. Ему не составило труда усыпать госпожу Катэ комплиментами. Пока он говорил, мужчина подошел к ближайшей полке и, немного помедлив, достал книгу.

Прежде чем Паулини успел объяснить, что не продает по отдельности тома из полного собрания, но с радостью может предложить что-нибудь из Эгона Эрвина Киша — всё что угодно, вплоть до первых изданий, — женщина так доверительно положила руку на предплечье мужчины, что Паулини, казалось, сам почувствовал этот успокаивающий жест.

Мужчина тут же поставил книгу обратно, и они распрощались.