Причина и следствие

ГЛАВА 1

ТЕССА

Сегодня — первый день, который, по словам той гадалки, изменит всю мою жизнь. И знаете что? Я выбираю поверить ей. Потому что, ну а что мне терять?

Эндрю подруливает к обочине у аэропорта JFK. Его рука переплетена с рукой моей лучшей подруги, а по совместительству его жены — Кензи. Счастливая, чёрт возьми, парочка.

— Прости, что рушу наше маленькое трио на это Рождество, — шучу я. На самом деле я просто прикрываюсь юмором, ведь они — всё, что у меня осталось от семьи и нормальной жизни.

Кензи поворачивается с пассажирского сиденья, её блондинистая челка подпрыгивает.

— Ты уверена, что хочешь ехать? Мы же даже не знаем, насколько та гадалка настоящая. Она вообще-то была на рождественской вечеринке, Тесс.

— Я не хочу упускать шанс. — я сглатываю.

Если честно, я не планировала ехать к Картеру домой, даже несмотря на то, что он пригласил меня (скорее всего, просто из жалости). У меня тупо нет денег. Но сегодня утром я нашла у них в гостевой комнате билет — первый класс до Портленда — и записку:

«Никогда не думал, что поверю во всю эту любовь.

Два года назад я сам влюбился в эльфийку.

Иди и узнай, что может быть.

А если не получится — ты, хотя бы, попробовала.

Весёлого Рождества,

Эндрю.»

И ведь он прав. Что я реально теряю? Пекарню пришлось закрыть. Мой двоюродный дядя, единственный оставшийся родственник, умер. Почему бы не позволить себе хоть немного рождественского чуда?

Да, может, я слегка тронутая, но чёрт возьми, я лечу за своей интуицией. А билет — это ведь и есть знак, верно?

— Эндрю, будь агрессивнее, — Кензи бьёт по клаксону, когда водитель впереди тормозит, мешая выехать в поток.

— Это же праздники, — говорит Эндрю со своим чопорным британским акцентом. — Нужно быть добрее.

Я смотрю в окно на толпу людей с чемоданами и чувствую, как внутри нарастает тревога.

Вот оно. Или сейчас, или никогда.

Пока они препираются, я выхожу из машины. Холодный воздух Нью-Йорка обжигает щёки. Взгляд цепляется за вывеску авиалинии.

Ты совсем с ума сошла, Тесс, шепчу я себе.

Но потом оборачиваюсь и вижу, как Кензи и Эндрю целуются, обнявшись, словно в фильме. Никто никогда и подумать не мог, что они подойдут друг другу. А вот ведь, как случилось — идеальное совпадение. Картер ведь тоже был хорошим парнем. Я просто не дала нам шанса.

Я беру чемодан у Эндрю.

— Береги себя и звони, если что, — говорит Кензи, и тут же бросается ко мне с объятиями, как будто я уезжаю на войну.

Я гляжу на Эндрю, молча прося отцепить её от меня.

Он смеется.

— Она не твоя мама, Кенз. Отпусти.

— Я правда это делаю, — говорю я, кивая.

— Да, ты реально делаешь это, — шепчет она и кусает губу.

— Я тобой горжусь, — говорит Эндрю, улыбаясь.

Я киваю ещё раз, будто так легче убедить саму себя.

— Всё, я пошла, — но не двигаюсь.

Ну же, Тесса, разворачивайся.

Наконец я делаю шаг и сразу спотыкаюсь о чью-то сумку. Меня швыряет в плечо какого-то мужика, я теряю равновесие и падаю прямо лицом на тротуар.

Вот тебе и знак, Вселенная. Спасибо, блин.

Поднимаю голову и вижу передо мной военный рюкзак, перекинутый через плечо мужика, который даже не обернулся.

— О, Тесс! — Кензи уже рядом, хватает меня под локоть. — Я не верю, что он даже не извинился! — она сверлит его взглядом.

— Не думаю, что он вообще заметил, — бурчу я, отряхивая с куртки соль и снег. — Чувствую себя мячом для пинбола.

Вокруг никому нет дела. Конечно, это же аэропорт Нью-Йорка за неделю до Рождества.

— Всё равно, — бурчит Кензи, глядя на него, как мама, готовая отчитать чужого ребёнка.

— Если не пойду сейчас, я так и не решусь — я обнимаю её ещё раз, быстро и крепко.

Эндрю поднимает большой палец и дурацки улыбается. Он, наверное, рад, что избавился от меня. Я бы тоже была.

— Иди к мужу. Я позвоню. — я отпускаю её и качу чемодан ко входу, не оглядываясь, но чувствую на себе ее взгляд.

На автомате прохожу регистрацию, сдаю багаж, и вот стою в очереди на досмотр. Очередь ползёт, время тянется, и с каждой минутой мое сердце бьется быстрее.

Я закрываю глаза и представляю себя в мягком кресле первого класса с бокалом шампанского.

Размечталась. Но хоть чуть спокойнее стало.

Открываю глаза и встречаю взгляд мужчины. Глаза цвета Карибского моря. Плечи широкие, осанка выпрямлена. Военная форма. Может, тот самый, из-за чьей сумки я грохнулась?

Скорее всего, нет, сейчас перед Рождеством таких полно.

Он даже не моргнул. Просто шагнул вперед, пока офицер не перевёл его в новую линию. Отлично. Меньше ждать.

Я шагаю за ним и тут же врезаюсь в женщину впереди. Та оборачивается и сверлит меня таким взглядом, будто я наступила ей на щенков.

— Простите, — бурчу я, иду в соседнюю линию.

Пока снимаю обувь и куртку, замечаю, что того солдата обыскивают прямо в обуви, а его сумка лежит рядом. Особое обращение, да?

Он ловит мой взгляд, ухмыляется и подмигивает.

Я отшатываюсь. Он что, думает, мне интересно? Хотя... что отрицать, выглядит он чертовски хорошо. Но нет. Картер. Я лечу к Картеру. Не отвлекайся, Тесс.

После унизительного досмотра, где я умудрилась забыть снять и кардиган, и часы, я просто мечтаю поесть.

Телефон звонит — еще один коллектор. Супер.

Я натягиваю обувь, беру сумку, решаю хоть что-то перекусить.

— Претцель и лимонад, пожалуйста, — говорю девушке за прилавком.

— Ой, извините, последний только что продали. — я поворачиваюсь и вижу, кто его купил. Конечно же, мой герой в форме.

— Серьёзно? — шепчу я себе под нос.

Оглядываю витрину и вижу, что остались только какие-то сосиски в тесте. Нет уж. После последнего хот-дога я сутки лежала с отравлением.

— Нет, спасибо, — отвечаю и ухожу.

На табло время полёта всё ближе. Чтобы не нервничать, иду купить воды и сладостей в дорогу. Конечно, ГИ Джо (именно так я теперь его зову в голове) стоит у полки с журналами, флиртуя с кассиршей. Когда он уходит, она светится, как гирлянда.

— Ага, — бурчу я. — Все так и падают к его ногам.

Вздыхаю. Просто нужно попасть на рейс. Расслабиться.

Сажусь у окна возле своего гейта и смотрю на самолёт. Постепенно тревога отпускает.

И тут голос из динамиков:

— Тесса Этвотер, пожалуйста, пройдите к выходу B27. На Ваш рейс начинается посадка.

Я подскакиваю. Смотрю на табличку над собой — B20.

— Чёрт! — хватаю вещи и бегу по терминалу, молясь, чтобы моё «долго и счастливо» не улетело без меня.