Причина и следствие

ГЛАВА 4

ТЕССА

— Думаю, ты упускаешь свой шанс с ним, — говорит Полли, наклоняясь в проход, чтобы проводить его взглядом.

Я хватаю печенье в виде снеговика из банки и откусываю ему голову, крошки разлетаются во все стороны.

— Он совсем не в моем вкусе.

— Дорогая, он всем по вкусу, — говорит Глэдис.

— А какая у него попа, — Полли обмахивает себя рукой.

— Вот так-то ты и получила вот это в свой животик, — я игриво указываю на ее округлившийся живот. После того как меня отправили в эконом, я предложила поменяться местами с Полли, потому что она выглядела так несчастно на среднем сиденье. Среднее место — отстой, но я не могу представить, каково лететь в ее состоянии.

— Кто знает, что скажут мои родители, — она смотрит на свой живот, словно на хрустальный шар.

— Они будут обожать малыша, — я улыбаюсь ей, и она отвечает улыбкой, хотя и немного грустной.

По словам Полли, отец ребенка не захотел иметь с ней ничего общего после того, как она забеременела, так что она летит домой в надежде, что семья поможет ей. Я надеюсь, они понимают, как им повезло иметь ее и малыша. Так как многие воспринимают свои семьи, как должное.

Внезапно, она сжимает мою руку.

— Полли! Больно! — я перевожу взгляд с наших рук на ее лицо.

Ее глаза плотно закрыты, другой рукой она обхватывает живот.

— Ты в порядке, детка? — спрашивает Глэдис, наклоняясь ко мне, чтобы увидеть ее.

— Я не думаю. По-моему, это были схватки. — она морщится, и в ее глазах вспыхивает страх.

— О, детка, это тренировочные схватки. У тебя еще слишком маленький срок для этого, — Глэдис отмахивается и снова берется за свою книгу, поправляя свет над головой.

— Восемь с половиной месяцев — это слишком рано? — спрашивает Полли.

— Что? Я думала, у тебя шестой месяц? — шепчу я, словно это сейчас имеет значение.

— Ну, мой живот не такой уж большой, так что я просто сказала это, чтобы меня пустили в самолет. Я не могла ехать машиной, а мысль о автобусе или поезде, да вообще, быть в таком дискомфорте так долго... Я не смогла бы. Мне нужно было добраться до Портленда как можно скорее.

Она такая молодая, лет двадцати, и я не хочу ее обижать, но мне хочется крикнуть: «Ты с ума сошла?»

— Ладно. Это понятно, — наивно, но понятно. — Роды могут быть долгими.

— Я рожала своего беспутного сына восемнадцать часов, — Глэдис переворачивает страницу в книге, которую, как мне кажется, она на самом деле не читает.

— Тогда, может, это... — Полли снова сжимает мою руку, так что мои пальцы хрустят.

— Еще одна?

Она кивает, ее лицо становится свекольно-красным.

— Дыши, Полли.

Она выдыхает мне прямо в лицо.

— О, они с маленьким интервалом, — Глэдис закрывает книгу и засовывает ее в карман впереди стоящего кресла, затем отстегивает ремень и наклоняется к нам. — Нам нужно проверить, не началось ли раскрытие.

— Что? — мои глаза расширяются, я смотрю на Глэдис. — Хочешь поменяться местами?

— Хотела бы я, но как ты думаешь, почему я больше не вяжу крючком? Артрит, — она поднимает руки.

— Значит, я? — у меня в животе все переворачивается.

— Если только здесь нет врача, — Глэдис говорит это достаточно громко, чтобы мальчик двумя рядами вперед стукнул своего отца по плечу.

Облегчение снимает все напряжение в моем теле. Слава Богу. Сегодня мне не придется разглядывать чье-то влагалище. Дела налаживаются.

— Я стоматолог, — говорит мужчина. Он смотрит на своего сына. — Я удаляю зубы, а не детей, приятель, — его рука опускается на волосы ребенка, и он их ерошит.

Малыш, который теперь стоит на своем сиденье, смотрит на нас так, словно мы лучшее развлечение в его жизни.

— Извините. Вам нужно удалить зуб?

Я улыбаюсь, потому что этот ребенок — единственная причина, по которой я сейчас держусь.

— Нет, но кто знает, чем это закончится.

— Есть проблема? — стюардесса бросает на меня сердитый взгляд, затем смотрит на мои руки на животе Полли, и ее лицо обмякает. — Только не говорите, что вы рожаете.

— Вы могли бы быть повежливее, — я бросаю на нее свой самый убийственный взгляд.

Она продолжает смотреть на Полли, которая отвечает стоном, прижимая подбородок к груди и плотно сжимая глаза.

— Сжимай мою руку, — шепчу я. — Так сильно, как тебе нужно.

Она так и делает, а я притворяюсь, что мне не больно, сжимая губы, чтобы не скривиться.

— На каком вы сроке? — голос стюардессы звучит озабоченно, гранича с паникой.

— Что сделано, то сделано, — говорю я. — Схватки с маленьким интервалом, она рожает.

Она смотрит на нас мгновение. Мы не так давно в воздухе. Мы никак не долетим до Портленда с этим ребенком в животе Полли.

— Я поговорю с пилотом и проверю, есть ли на борту врач, — она поворачивается на каблуках и спешит в первый класс. — Клянусь, в праздники всегда сумасшествие, но теперь эта женщина садится в самолет, вот-вот родив, — она бормочет достаточно громко, чтобы Полли услышала.

На глазах у Полли наворачиваются слезы, и я тру ее плечо.

— Не слушай ее. Просто... давай расстегнем тебя. — только сейчас я замечаю, что она не пристегнута. Она сделала вид.

— Я не смогла застегнуть его вокруг себя и не хотела привлекать внимание, — она выглядит такой юной и невинной. Я не могу представить, чтобы у меня был ребенок, когда я была в ее возрасте.

Я киваю.

— Все в порядке, не беспокойся об этом.

В динамиках раздается статический шум, затем одна из стюардесс спрашивает, есть ли на борту врач. Где бы она ни была, кто-то, должно быть, отвечает, потому что она говорит «слава Богу» и вешает трубку.

— Кажется, врач есть. Отличные новости, — я дарю Полли свою самую обнадеживающую улыбку.

— Да, отличные новости. Так у тебя будет профессионал, который осмотрит тебя там внизу, — Глэдис вставляет свои пять копеек. — Тебе бы не хотелось, чтобы это делал какой попало мужчина. На свете есть извращенцы, знаешь ли?

Я оглядываюсь на Глэдис.

— Может, это женщина-врач, — затем поворачиваюсь обратно к Полли. — Держись, они должны быть здесь с минуты на минуту.

Она кивает, но почти не говорит, только дышит. Затем она жестом подзывает меня ближе.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я.

— А если я схожу в туалет?

— Тебе нужно?

Она качает головой, смотря на меня с раздражением.

— Когда я буду тужиться, что если... На моих курсах Ламаза говорили, что это более чем обычно…

— Что? — я пытаюсь вспомнить уроки здоровья, но вокруг происходит слишком много всего, чтобы вспомнить что-то из уроков мистера Кармайкла, кроме видения того, как он раскатывает презерватив по банану. Клянусь Богом, первый раз, когда я увидела, как парень раскатывает презерватив, я могла думать только об этом. Это настоящий убийца настроения, поверь мне.

— Что если я обкакаюсь? — говорит Полли чуть громче, и Глэдис смеется позади меня.

— О, детка, врачи к этому привыкли, — Глэдис отмахивается от беспокойства Полли.

— Я в самолете, — ноет Полли и смотрит на меня, словно я могу чем-то помочь. Я не контролирую ничего из этого.

— Пилот просит сообщать ему новости по мере их появления, — подходит стюардесса, и я с облегчением выдыхаю.

— О, слава Богу, — говорю я, но когда она проходит мимо, из-за нее появляется Джо-солдат.

— Ты не врач.

— Я был медиком, — он опускается на колени рядом с Полли, полностью игнорируя меня. — С каким интервалом у тебя схватки?

— Не знаю. Они очень частые.

Он смотрит на нее мгновение, явно размышляя.

— Разве тебе не следует проверить ее давление или что-то? Осмотреть ее там внизу? Что-нибудь? Хоть что-то? — говорю я.

Я бросаю взгляд между ее ног, и Полли сжимает их.

— Детка, он определенно бывал между ног у многих женщин, не стесняйся, — боже, Глэдис просто не может удержаться.

— Я жду, когда Энджи принесет мне медицинскую сумку, — говорит он, встречая мой взгляд.

Конечно, он знает имя стюардессы. Наверное, у него и ее номер есть. Не знаю, почему эта мысль меня бесит.

— Как мило с ее стороны.

— Можете вы двое просто перестать ругаться? — просит Глэдис. — Девушка напугана, и она рожает. Ей не нужно, чтобы двое людей препирались вокруг нее, пока она приводит своего ребенка в этот мир.

Я смотрю на Джо-солдата, который теперь только в серой футболке с надписью ARMY большими черными буквами, и пытаюсь игнорировать то, как ткань обтягивает его плечи и бицепсы. Этот мужчина может идеально выглядеть даже в хлопковой футболке.

— Ладно, — говорю я.

Он кивает.

— Согласен. Хорошо, Полли, я сейчас проверю твой пульс. — он поднимает руку, на которой часы с таким количеством прибамбасов, что кажется, будто они могут пилотировать этот самолет. Он прикладывает два пальца к ее запястью и изучает часы, считая про себя. Это довольно мило, как шевелятся его губы, но он не произносит ни слова.

— Хорошо, все в порядке.

Энджи спешно приносит медицинскую сумку, и он достает тонометр, показывая его мне. Все окружающие смотрят, как он работает на коленях рядом с Полли. Он накладывает манжету на ее руку и измеряет давление.

Снимая манжету, он говорит:

— Давление отличное, просто дыши ровно и спокойно. Теперь мне нужно проверить, сколько сантиметров раскрытие. Я знаю, это неприятно, особенно в самолете. — он оглядывается, оценивая обстановку.

Я неохотно могу признаться себе, что он, наверное, отличный солдат, способный быстро соображать.

— Как насчет того, чтобы вы двое вышли, подняли подлокотники, и Полли ляжет поперек всех трех сидений? — он смотрит на Энджи. — Принеси мне пару одеял.

— Конечно, — она спешит в хвост, а он поворачивается ко мне.

— Я думаю, мы соорудим подобие палатки над сиденьями. Может, ты присядешь у ее головы, чтобы поддерживать ее. А твоя подруга проследит, чтобы никто не подглядывал сзади меня.

— Глэдис, — представляется она ему.

Он кивает и дарит ей улыбку.

— Приятно познакомиться.

— Бьюсь об заклад, теперь ты жалеешь, что не взял печенья. Сахарный прилив, — она хлопает его по плечу.

— Придется обойтись адреналином, — он поднимает глаза, наши взгляды встречаются, его губы трогает улыбка, и на мгновение я забываю, каким, по-моему, он был придурком.

— Вот, держите, сержант, — подходит Энджи, и я сразу же вспоминаю, что мы, по сути, по разные стороны баррикад.

Мы принимаемся набрасывать одеяла на сиденья, импровизированный форт, словно мы дети, пока Глэдис держит одеяло позади него, чтобы ни один из наших любопытных соседей не мог разглядеть, что происходит.

— Не могу поверить, что я так поступила. Я такая дура, — говорит Полли, по ее лицу текут слезы. — Я даже не могу защитить ее. Я должна быть в Нью-Йорке.

Я провожу рукой по ее лбу.

— Прекрати, ты будешь прекрасной матерью. Ты пыталась добраться домой к семье, и в этом нет ничего плохого.

Она продолжает плакать, пока я пытаюсь ее успокоить.

— Полли, я сейчас приподниму твое платье, — говорит он, объясняя каждый шаг, пока не замирает и не смотрит на меня. Так как Полли лежит, опершись лишь на маленькую подушку, она не видит его панического взгляда.

— Хорошо, эм. Дай мне секунду.

Он встает, и я выглядываю из-под одеяла и вижу, как он идет в хвост, где стоят стюардессы. Одна из них разговаривает по телефону с тем, кого я предполагаю пилотом. Я не знаю, что он говорит, но на их лицах после его слов появляется испуг.

Он возвращается к нам и надевает еще одну пару перчаток из медицинского набора.

— Полли, у тебя полное раскрытие, и головка ребенка уже показывается, так что мы будем тужиться, хорошо? — его голос мягкий и спокойный.

Я бы сейчас полностью разнервничалась. Я расширяю глаза, но он не реагирует. Он сосредоточен только на задаче.

Уходит минута, чтобы убедить Полли, что это действительно происходит, и когда начинается следующая схватка, он говорит:

— Тужься, Полли. Раз... два... три...

Она приподнимается, и я пытаюсь ее поддерживать, считая вместе с ней.

— Отлично, передохни, но мы продолжим, как только начнется следующая схватка. Когда я скажу «сейчас», тужься изо всех сил.

Полли кивает.

— Сейчас, — говорит он.

Она тужится.

— Сильнее, Полли, давай.

Я вижу, что она не выкладывается полностью.

— Тебе нужно помочь ей выйти, а для этого нужно отдать все силы. Давай. Не беспокойся ни о чем другом, думай только о своем ребенке. Ты справишься.

Испуг в ее глазах говорит мне, что она слишком переживает, что обкакается перед полным самолетом людей. Я бы тоже переживала, если бы между моих ног находился красавец, принимающий роды.

— Забудь. Все, что имеет значение, это твой ребенок.

Полли кивает.

— Хорошо, давай снова, — говорит Джо-солдат. — Сейчас!

— Раз... два... три... — я отсчитываю для нее.

— Отличная работа. Секундочку, головка вышла, — говорит он.

Я не вижу, что он делает, но внезапно раздается пронзительный крик малышки.

— Почти все. Сделай еще одну хорошую потугу, и посмотрим, хватит ли этого.

Полли выкладывается по полной, ее лицо ярко-красное, пот стекает на грудь. Ее белые костяшки сжимают мою руку, полностью останавливая кровообращение в моих руках.

— Вот так, — подбадриваю я ее.

Спустя несколько минут Джо-солдат кладет плачущего ребенка ей на грудь.

Полли держит ее, и я улыбаюсь им, погрузившись в свои мысли, пока Глэдис не говорит:

— Поздравляю, у тебя девочка.

— Все прошло хорошо, Полли, не беспокойся.