Причина и следствие

ГЛАВА 23

ТРЭ

Тесса сидит в кресле, в моей армейской футболке, и упаковывает рождественские подарки. Она смотрит один из тех рождественских фильмов на Lifetime или Hallmark, разговаривая сама с собой о персонажах.

Я достаю телефон. Я готовился к этому с самого поезда, когда понял, что собираюсь признаться ей. Я просто счастлив, что мне не пришлось отбивать ее внимание у какого-то другого парня. Ненавидел бы это.

Трэ: Хорошие новости.

Младший Брат: Ты бросил ту девчонку и наконец едешь домой?

Трэ: Не совсем. Но я в Портленде.

Мама: Ты меня пугаешь. Что случилось?

Младшая Сестра: Вы бестолковые, он везет девушку домой.

Мама: Что? О, мне же столько всего нужно подготовить.

Трэ: Спасибо, Б.

Младшая Сестра: Я знала это с самого первого сообщения.

Младший Брат: Кто бы мог подумать?

Младшая Сестра: Врубись уже и учись читать между строк.

Мама: Так... эта девушка нам нравится?

Я снова взглядываю на Тессу. Она ухмыляется, как дурочка, перед телевизором, потому что парочка только что застряла под омелой.

— Как будто их друзья это не подстроили, — бормочет она себе под нос.

Трэ: Очень даже нравится.

Младшая Сестра: Ты только что заставил маму расплакаться.

Младший Брат: Она, наверное, свалит сразу после праздников. Мы же про Трэ говорим.

Папа: Закрой свой рот и прояви уважение.

Мама: Когда вы будете дома?

Трэ: Завтра утром. Как-нибудь доберемся.

Мама: Мы можем за вами заехать.

Трэ: У тебя и так дел по горло.

Младшая Сестра: Я так рада. Мам, ты разрешишь им спать в одной кровати?

Младший Брат: Они не должны этого делать.

Папа: Ему тридцать два года. Они могут спать где хотят.

Интересно, что Тесса на это скажет.

Мама: Люблю тебя. Будьте осторожны. Увидимся завтра!

Трэ: Увидимся утром.

— Кому ты пишешь? Ты должен быть тут, помогать мне упаковывать. — она подползает ко мне через кровать.

Все, чего я хочу, это снова оказаться внутри нее. Снова услышать те звуки, что она из-за меня издает.

Она садится верхом на меня и проводит руками по моей груди. Ее пальцы скользят по выпуклому шраму, на который мне стоило бы наложить швы.

— У тебя есть истории на все эти маленькие шрамы?

— Ага. — мои руки опускаются на ее бедра. — Но я не расскажу тебе ни одной.

— Я хочу официально извиниться за то, что была полной стервой тогда, в самолете. То, что ты делаешь для нашей страны — восхитительно, а я была совершенно неблагодарна. — она проводит руками по моим бицепсам.

— Я не принимаю твоих извинений. Вообще, спасибо тебе за то, что вела себя именно так. — на ней одни только трусы под моей футболкой, и шелк совсем не скрывает тепло ее киски, когда она ерзает на моем члене.

— С чего бы ты меня благодарил?

— Не уверен, что я бы вообще обратил на тебя внимание. Мне понравилось, что ты назвал меня Джо-солдатом, твоя наглость. Для меня это было как мгновенная искра.

Ее голова запрокидывается от смеха.

— Впервые слышу такое. А ты бы не заметил меня в ином случае? — она наклоняет голову и поднимает брови.

— О, я уже заметил тебя на контроле.

Она опускает голову мне на грудь.

— Я была просто клубок нервов на контроле.

Я поднимаю руки к ее голове и призываю ее посмотреть наверх.

— Ты была милой, и ты делала вот такую штуку, когда сдуваешь прядь волос со лба, и ты завладела всем моим вниманием. К тому времени, как ты села в самолет, я уже придумывал оправдания, чтобы поговорить с тобой после прибытия в Портленд, но, к моему счастью, Полли была на восьмом месяце.

— Так это наша милая история знакомства?

— Думаю, да. Парень должен заметить женщину первым, тебе не кажется?

Она прижимает губы к моим, ее грудь прижимается к моей груди сквозь мягкий хлопок футболки. Я хватаю ее за задницу и притягиваю ближе, просовывая язык в ее рот. Мы целуемся несколько минут, но она быстро отрывает губы.

— И когда ты понял, что это не просто физика?

— Когда ты поняла, что больше не будешь звонить тому придурку, когда приедешь сюда?

Она тычет пальцем мне в грудь.

— Я первая спросила.

— Когда я уговаривал судью Салливана выпустить тебя из тюрьмы, я согласился сыграть Санту. Я бы не стал делать это для кого попало. — я провожу руками вверх по ее спине. — Теперь твоя очередь.

— Думаю, когда ты вызволил меня из тюрьмы, хотя мог бросить и продолжить свой путь. Это был первый раз, когда я подумала, что поступаю неправильно, собираясь звонить какому-то другому парню, когда удивительный парень был прямо передо мной. Но ты постоянно твердил, что не заводишь отношения, и это пугало меня.

Я притягиваю ее ближе, осыпая ее шею мелкими поцелуями.

— Прости, я просто не думал, что захочу отношений на этом этапе жизни. Мне нужно разобраться с кучей дерьма после армии, но ты все меняешь. У меня никогда не было такой тяги к кому-либо, и она становится только сильнее и сильнее. Когда я думал о том, чтобы позволить тебе уйти к тому парню, что-то внутри говорило мне, что я совершаю огромную ошибку.

— Ты говоришь все нужные слова. — она трется о всю длину моего члена.

— Правда? — мои веки тяжелеют от вожделения.

— А теперь ты будешь вознагражден оргазмом. — она слегка отталкивает меня и извиваясь сползает вниз по моему телу, целуя мою грудь на пути и стаскивая простыню.

— Тебе не обязательно...

Она стаскивает пояс моих боксеров ниже, под мои яйца. Устраиваясь поудобнее на кровати, она берется правой рукой за основание моего члена и смотрит на меня сверху вниз. Когда ее рот приближается, язык выскальзывает и облизывает кончик.

Мое тело вздрагивает, и она хихикает. Она точно знает, что делать. Она дрочит и лижет меня, все это время трахая меня глазами. Я не могу оторвать от нее взгляд. Моя рука скользит по ее волосам, убирая все, что может мешать обзору того, как ее рот работает над моим членом.

Чем дольше ее язык на мне, тем сильнее я проигрываю борьбу за то, чтобы не кончить ей в рот. Но когда она скручивающе двигает рукой вверх и вокруг, ее рот опускается на мой член, звук ее слюны, ее стоны и мои стоны смешиваются в комнате, и я теряю всю силу воли.

— Я сейчас кончу, — говорю я, и она продолжает сосать мой член, пока мои бедра не вздергиваются с кровати, и я не кончаю ей в рот.

Она ждет, пока я полностью закончу, сглатывает, и ее взгляд встречаемся с моим, пока она медленно поднимается обратно вдоль моего тела.

— Великолепный минет для первого раза, — говорю я, и она смеется. Мы оба знаем, что это не ее первый раз, но я сделаю вид, что так и было.

— Я много читала книжек.

Мы оба смеемся, и я перекатываю ее на спину, целую ее шею, мои руки забираются под мою же футболку, облепляя ее груди.

— Как бы я ни любил видеть тебя в моей футболке, я хочу ее обратно. — я снимаю ее с тела с ее помощью, и мой рот опускается на ее сосок.

Вскоре очередной презерватив извлечен из коробки, и я глубоко внутри нее. Не уверен, что мне когда-либо будет достаточно ее.

После душа мы решили вздремнуть, а когда проснулись, Тесса настояла, чтобы мы доделали упаковку подарков, смотря «Один дома». Она проучила меня за мою работу по упаковке, и в итоге меня понизили до парня, который держит скотч.

На следующее утро она выходит из ванной, и я даже отшатываюсь на секунду. Ее волосы высушены феном, уложены локонами, а макияж безупречен. Она абсолютно великолепна, не то чтобы без макияжа она не была великолепна. Черт, я в нее влюбился без макияжа.

— Что? — она смотрит на меня, сидя в кресле и надевая носки, скрывая свои милые пальчики, покрытые розовым лаком.

— Ты выглядишь потрясающе.

— А, то есть ты не предпочитаешь мой вид после долгой дороги, без сна, с конским хвостом на голове, без макияжа и в общем-то похожий на девочку по соседству?

Я протягиваю к ней руки, и она подходит и встает между моих ног. Я беру ее руки в свои, наши пальцы переплетаются.

— Я предпочитаю вид с хвостом и без макияжа, но и этот тоже сойдет.

Она качает головой с улыбкой.

— Чушь.

Я поднимаю руку.

— Клянусь.

— Что ж, а мне нравится этот твой образ с джинсами и свитером. А от этого одеколона у меня вся горячо и мокро. — она ставит колени по бокам от моей талии и усаживается ко мне на колени. — Сколько у нас времени?

— Мы могли бы остаться здесь весь день, если хочешь, — говорю я, ни капли не расстроенный, если бы она выбрала это.

— Ты не отвертишься от встречи со своей семьей, Эбнер.

Я поднимаю обе брови.

— Я просто пробовала, как звучит. Но Трэ подходит намного лучше.

Я шлепаю ее по ягодицам ладонями, и она вскрикивает.

— Хорошо. Иначе я бы дал тебе имя, которое тебе бы не понравилось.

Она соскальзывает с меня, и я сразу же скучаю по ней. Она надевает свои короткие ботинки, пальто, и мы загружаем багажную тележку, которую я сходил и взял ранее утром. Я открываю приложение Uber, и, спустившись вниз, мы садимся в машину, готовую отвезти нас в мой родной город, Климакс-Коув.

Как только мы оказываемся в пути, она выпрямляется на сиденье.

— У меня ничего нет. Я не могу прийти с пустыми руками.

— Нет. Ты привезешь их самого любимого человека. — я поднимаю-опускаю брови, от чего она закатывает глаза.

— Мне нужно купить бутылку вина или что-то в этом роде. — она роется в сумочке и достает кошелек своего дяди.

Она просматривает его, а я смотрю на нее, гадая, каков ее план. Моим родителям будет все равно, принесет ли она что-то.

— О боже, — говорит она, засовывая пальцы в небольшой разрез на коже.

— Что такое? — я присматриваюсь ближе.

Она достает фотографию маленькой девочки лет пяти и мужчины с женщиной. Они на катке, каждый из родителей держит ее за одну руку. Перевернув ее, она читает:

— Пять лет. С Рождеством, дядя Эл.

— Это ты и твои родители? — спрашиваю я, и она кивает.

Она смотрит на меня со слезами на глазах.

— Ты была милой.

— Зачем она ему? Я всегда чувствовала себя такой обузой, как будто смерть моих родителей разрушила его жизнь.

— Возможно, он не хотел ее потерять. Видно, что он часто на нее смотрел. — я указываю на потрепанные края.

Ее плечи опускаются.

— Здесь что-то еще есть. — она сжимает пальцы и выкручивает кожаный кошелек, чтобы достать это. — Какого черта?

Она достает пять стодолларовых купюр.

— Но у него не было денег.

— Очевидно, он держал их там на черный день. — я улыбаюсь ей, надеясь, что это даст ей немного успокоения, что ее дядя действительно заботился о ней и, вероятно, тоже скучал по ее родителям.

— Держи. — она протягивает пятьсот долларов.

Я поднимаю руки.

— Я не возьму их.

— Да, возьмешь. Я должна тебе даже больше. — она бросает купюры мне на колени.

Я ловлю взгляд водителя на мне в зеркале заднего вида. Бог знает, о чем он сейчас думает.

Я чувствую ее тревогу по поводу поездки со мной домой, и не могу поспорить, что не чувствую того же. Я никогда раньше никого не приводил домой. Я подбираю стодолларовые купюры и кладу их обратно в ее сумочку.

— Это деньги твоего дяди. Ты их сохрани или потрать. Мы с тобой в расчете.

Я строго смотрю на нее, и она кивает, но у меня есть ощущение, что мне придется постоянно проверять, не подсунула ли она их в одну из моих сумок.

— А теперь иди сюда. Ты слишком далеко. — я протягиваю руку, и она улыбается, прижимаясь ко мне.

Пока мы едем, ее рука, лежавшая у меня на груди, опускается, и ее ровное дыхание касается моей шеи. Я улыбаюсь, глядя в окно, пока мы приближаемся к дому моих родителей. Я не могу дождаться, чтобы представить ее и узнать, полюбят ли они ее так же сильно, как я. Увидят ли они, как мы прекрасны вместе, как, даже будучи во многом противоположностями, мы просто подходим друг другу.

Когда машина подъезжает к дому моего детства, я замечаю огроменную, черт возьми, табличку с приветствием и качаю головой. Я толкаю Тессу, она потягивается, но я уворачиваюсь от ее руки как раз перед тем, как она могла бы меня ударить.

— Мы приехали, — шепчу я.

Она резко садится, и ее глаза расширяются.

— Мне нужно освежиться. Почему ты не сказал мне? — она смотрит в окно, замечает табличку и поворачивается ко мне. — Как мило. Я уже твою маму люблю.

Не проходит и десяти секунд после выхода из машины, как моя семья вываливается из двери, словно они подглядывали из окна.

— Трэ! — мама мгновенно прилипает ко мне.

Папа сначала здоровается с Тессой, и они пожимают руки, пока она представляется. Бринн подскальзывается, чтобы обнять меня, прежде чем это сделает папа, а мама бросается к Тессе, затягивая ее в объятия. Тесса смотрит на меня через плечо мамы, и ясно, что она не привыкла к такой демонстративной ласке. Хотя она позволяла мне прикасаться к ней где и как угодно, я заметил, что с другими она может быть нервной. Но она похлопывает мою маму по спине — уже прогресс.

— Мы так рады, что ты с нами, Тесса. С Рождеством, — говорит моя мама.

— Спасибо, что приняли меня.

— А где этот засранец? Ему нужно помочь мне с сумками и всеми подарками, — говорю я о своем брате.

— Он, наверное, в туалете, и опять оставит сиденье поднятым, — жалуется Бринн, прежде чем поздороваться с Тессой, но, прочитав ее язык тела, понимает, что та не из любительниц обниматься.

— Один раз это было! Отстаньте, блять. — мой брат рассеянно выходит на улицу в пижамных штанах и футболке.

— Выражайся прилично! — ругает мама. — Как мило с твоей стороны одеться. У нас гостья.

Я смеюсь над своей семьей, скучая по всем этим моментам. Я забыл, как сильно я люблю быть здесь. Они любят меня таким, какой я есть.

Мне требуется слишком много времени, чтобы заметить то, что, кажется, уже заметили остальные члены моей семьи. Тесса застыла на месте, ее рот открыт, и она смотрит на моего брата с недоверием.

— Тесса? — говорит он. — Что ты здесь делаешь?

Она бросает взгляд на меня и обратно на брата.

— Картер?

— Тот придурок? — уточняю я, но никто не должен мне говорить, потому что все и так ясно по их лицам.

Тесса путешествовала через всю страну, чтобы воссоединиться с моим младшим братом.