Причина и следствие

ГЛАВА 6

ТЕССА

Ощущение, что кто-то хлопает меня по плечу, заставляет меня резко проснуться, и я смотрю в глаза сотруднику авиакомпании. Он улыбается, демонстрируя свои идеально белые зубы.

— Доброе утро. Я просто хотел, чтобы вы знали, что все рейсы отменены, так что вам, вероятно, стоит решить, что вы будете делать.

Я сбрасываю с себя одеяло и ставлю ноги на пол, оглядываясь вокруг — терминал совершенно пуст. А за окнами чистейшая белизна от снега, гонимого воющим ветром.

— Отменены?

Он кивает, предлагая свое самое сочувствующее выражение лица, которое, я уверена, ему приходилось использовать много раз сегодня.

— Боюсь, что да. Прошел сильный шторм. Ураганный ветер. Никто не предсказывал, что будет так плохо. Я полагаю, аэропорт будет закрыт по крайней мере на сегодня. Когда все снова откроется, вы будете в списке ожидания, так что если останетесь, вы играете в лотерею. Вы можете заселиться в отель и позвонить в авиакомпанию, но, насколько я слышал, вас будут долго держать на линии, и они все равно не смогут перебронировать рейсы до открытия аэропорта.

— О. — паника начинает охватывать меня, но я подавляю ее.

— Так что же мне делать? — я снова оглядываюсь. — Куда все делись?

— Некоторые уехали в отели, но многие направились к стойкам проката машин, решив, что доберутся быстрее, если поедут на машине. Мне не нужно говорить вам, какий тут начнется ад, когда аэропорт откроется. — он морщится и откидывает голову назад. — Помолитесь за меня, а?

Я улыбаюсь, но потом понимаю: если никого нет здесь наверху, значит, все внизу.

— Спасибо. — я собираю все свои вещи и протягиваю ему одеяло и подушку, но он отмахивается.

— Это ваше.

— Спасибо. — я апихиваю их в свою ручную кладь и качу чемодан по терминалу. — Ухххх, — стону я про себя.

Пока я еду вниз на эскалаторе к зоне выдачи багажа и проката машин, я вижу, что внизу царит еще больший хаос. Люди мечутся, спорят о своих сумках и о том, когда они их получат. Странно, что у стоек проката машин нет очередей. Так что я решаю сначала взять машину, а потом свой багаж.

Но у меня в животе сосет, когда я прохожу мимо контор по прокату. На всех висят самодельные таблички, сообщающие, что машин нет.

Паника снова просыпается во мне, мое сердце колотится, а живот крутит, как в салатнице. Что, если я не смогу взять машину? К счастью, Эндрю заплатил за мой билет, но я не планировала тратить много денег на эту поездку. Я закрыла свой бизнес-проект мечты всего две недели назад, вложив в него каждый свой пенни. У меня есть небольшое наследство от двоюродного деда, но его ненадолго хватит.

Я бросаюсь к стойке, за которой все еще остается один сотрудник, помогающий клиенту. Я жду, наблюдая за хаотичной сценой, пока не смотрю вперед дольше секунды и не понимаю, что парень передо мной — Джо-солдат. Я не узнала его со спины без формы.

Сотрудница проката печатает, она наклоняется мимо него и смотрит прямо на меня.

— Мэм, простите, но это моя последняя машина. Хотела предупредить вас, чтобы вы могли обратиться к другим стойкам.

Я поворачиваюсь и смотрю на длинный ряд пустых контор проката.

— Вы последняя, кто еще работает.

Она следует за моим взглядом и поджимает губы, бросая на меня свой самый сочувственный взгляд.

— Мне жаль. Но это моя последняя.

Джо-солдат решает обернуться как раз в тот момент, когда слезы наворачиваются мне на глаза.

— Эй, Спящая красавица. Не снилось, что тараканы заползают тебе в рот?

Слезы мгновенно исчезают из моих глаз, словно их и не было.

— Нет, потому что он сейчас ползет по твоей ноге.

Даже женщина за стойкой приподнимается на цыпочки и смотрит, как наш бесстрашный солдат подпрыгивает и трясет джинсы. Я хихикаю, и я замечаю, как женщина пытается подавить смех, уткнувшись головой в компьютер.

— Мне нужны только ваши права и кредитная карта, — говорит она ему.

Он достает удостоверение и кредитку и кладет их на стойку.

— А если я заплачу вдвойне? — спрашиваю я, удивляясь сама себе, подходя к стойке рядом с ним. Как этот мужчина может так хорошо пахнуть после ночи, проведенной в аэропорту?

— О, нет. Я не могу этого сделать, — говорит она.

Он поворачивается ко мне.

— Теперь ты можешь отойти.

— О, боже, — говорит она, глядя на его права, его кредитная карта осталась на стойке.

Внутри меня вспыхивает надежда.

— В чем проблема? — спрашивает он, явно не видя ее. Словно она говорит «о, боже», потому что фотография на его водительских правах настолько потрясающая, что она не может оторвать от нее взгляд. Да, конечно.

Ее взгляд поднимается с прав на него, и ясно, что она угодник, потому что она борется сама с собой, чтобы сказать ему.

— Они просрочены. — она прикусывает губу, словно на это ушли все ее силы воли.

— Нет, это не так.

Она протягивает права, он берет их, внимательно изучает. Когда его плечи бессильно опускаются, тот крошечный огонек надежды внутри меня вспыхивает ярким пламенем.

— У меня есть права! — я поднимаю руку и открываю сумочку, чтобы достать их.

— Должно быть, они истекли, пока я был за границей. А как насчет моих военных прав? Правительство США доверяет мне управление Хамви. Они стоят чертовски дорого, уж поверьте, я могу управлять вашей машиной.

— Я не могу выдать машину без действительных водительских прав, — с сожалением говорит она.

Я продолжаю копаться в сумочке, гадая, куда я могла их деть. Чем медленнее я их нахожу, тем больше у него времени уговорить ее.

— Она даже свои найти не может. Посмотрите, какая она неорганизованная. И вы доверяете ей только потому, что ее права не истекли два месяца назад?

Я смотрю на него исподлобья, оскорбленная, хотя, серьезно, где, черт возьми, мои права?

— Во-первых, я живу в Нью-Йорке, ясно? Они мне не нужны каждый день. — затем я нащупываю твердую прямоугольную карточку и поднимаю ее, словно выиграла в Бинго. — Вот они!

Я шлепаю ее на стойку и отвечаю ему самодовольной улыбкой.

Она поднимает ее и изучает.

— Мне также понадобится кредитная карта.

Я подвигаюсь ближе, оттесняя Джо-солдата, и он что-то бормочет, чего я не могу разобрать.

— На это у нее уйдет еще минут двадцать. — он засовывает руки в карманы.

— А вот тут ты ошибаешься, потому что я пользуюсь кредиткой куда чаще, — я выуживаю ее из сумочки и поднимаю в воздух. — Видишь? Можешь идти, потому что последняя машина моя.

Я кладу карту на стойку и подтягиваю его кредитку к краю стойки, не в состоянии разобрать ничего, кроме того, что его зовут Эбнер. Бедный парень. Хорошо, что он симпатичный. Хоть это у него есть.

Почему-то он не хватает свою сумку и не уходит. Я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю заполнять бумаги.

— Почему бы вам не поехать вместе? Вы могли бы разделить бензин или что-то в этом роде, — говорит она, вводя мои данные в компьютер.

— Нет, — говорим мы хором.

— О, боже, — снова говорит она, точно так же, как раньше, и ручка в моей руке замирает.

— Что такое? — Джо-солдат приподнимается на цыпочках, чтобы увидеть, в чем проблема, но я тоже встаю на цыпочки, пытаясь закрыть ему обзор.

Она смотрит на меня мгновение.

— Ваша кредитная карта отклонена.

У меня в животе все падает. Как это возможно? И тут я вспоминаю, что перед тем, как пойти к гадалке, я потратилась на то дизайнерское платье. Моя последняя «пожалей себя» покупка. Дерьмо.

— У меня есть другая! — я поднимаю палец и снова роюсь в сумочке.

Они оба тяжело вздыхают.

— Я могу заплатить за машину, а она нет. Разве это не важнее? Клянусь, я буду соблюдать скоростной режим и водить ответственно. Вы можете мне доверять. — он продолжает уговаривать ее, и то, как она мямлит и колеблется, заставляет меня думать, что она, возможно, согласится.

— Вот, держите. — я достаю из сумочки кошелек моего двоюродного деда и кладу его кредитку на стойку.

Джо-солдат смотрит на нее, и на его лбу появляются морщины.

— Она пытается использовать карту своего парня. Откуда вы знаете, что она не украла этот кошелек?

— Я не крала его. Это моего покойного дяди.

Карта выскальзывает из рук женщины и падает на пол.

— Мэм, я не могу использовать карту, которую вы не уполномочены использовать.

Я резко поворачиваю голову в его сторону и сужаю глаза.

— Она бы и не заметила, спасибо за это.

Он ухмыляется мне.

— Всегда пожалуйста.

В этот момент к нам подходит мужчина.

— Скажите, что у вас есть еще одна машина, — говорит он, и его черты искажены отчаянием.

— Ну... — женщина смотрит то на нас, то на него.

— Нет. У нее осталась только одна, и она моя, — говорю я.

Он, должно быть, чувствует, что что-то не так, потому что подходит рядом со мной и смотрит то на Джо-солдата, то на меня.

— Я заплачу втройне.

— Нет. Так это не работает, — говорю я.

— Я не с вами разговариваю, — хмуро говорит он.

Сразу видно, что он бизнесмен. Костюм-тройка, немного помятый от того, где он спал или не спал прошлой ночью. Его волосы немного растрепаны, но он чисто выбрит, что не имеет смысла. Он достает черную карту American Express, демонстрируя ее всем нам.

— Пожалуйста, мне нужно попасть домой.

— Как и всем остальным, — говорит Джо-солдат.

Женщина смотрит на нас, возвращая нам наши карты.

— У меня нет выбора. Если вы не путешествуете вместе, с вашими правами... — она поворачивается ко мне, а затем к нему, —...и вашей кредитной картой, то я должна отдать машину этому джентльмену.

Понимая, что это просто цирк, я смотрю на Джо-солдата с поднятыми бровями.

Он откидывается на каблуки.

— Что? Мы же убьем друг друга.

— У нас нет выбора. — мне абсолютно ненавистен тот факт, что он мне нужен.

Он смотрит на мужчину, который уже пытается подкатить к женщине.

— Она наша. Я заплачу. — солдат протягивает ей свою кредитку.

— Надеюсь, она пройдет, — говорю я.

— Пройдет.

И она проходит. Она протягивает ключи мне, так как в документах мои права.

— Приятной поездки, вам двоим. Надеюсь, не увижу вас в новостях. — она мило улыбается, а я выхватываю ключи из ее руки.

Мы забираем наши сумки с карусели и направляемся в сторону парковки, которую она нам указала.

Мужчина со стойки следует за нами.

— У меня с собой около трех штук. Я отдам все, если вы просто отдадите мне машину.

Я останавливаюсь и смотрю на Джо-солдата. Три штуки звучат заманчиво. По полторы на каждого.

Но когда никто из нас не шелохнулся, бизнесмен становится настойчивее.

— Как насчет того, если я отдам вам свою кредитку, чтобы вы использовали ее, как сможете, чтобы добраться домой, плюс три штуки? Это все, что у меня есть с собой.

У него выступил пот на висках. Отчаяние буквально сочится из его пор.

— Конечно, праздники, но почему вы так отчаянно хотите домой? — спрашивает его Джо-солдат.

Он тяжело выдыхает и проводит рукой по волосам.

— Моя жена убьет меня. Она даже не знает, что я здесь. Она думала, что я в Лос-Анджелесе, провожу ночь перед вылетом в Сан-Франциско, к нашей семье.

— Но вы были... — я поднимаю бровь.

Он изучает меня мгновение, но переводит взгляд на Джо-солдата, понижая голос:

— С другой женщиной.

— Да, ничего не выйдет, — говорю я и разворачиваюсь.

— Пожалуйста, — умоляет он у меня за спиной.

Джо-солдат встает между нами, так что я останавливаюсь у раздвижных дверей и спрашиваю его:

— Ты с кем?

— С тобой. Определенно с тобой. — Джо-солдат следует за мной к шаттлу снаружи.

Нам приходится крепко держаться против снега, кружащего в воздухе, и морозной температуры. Эта поездка не будет легкой прогулкой.

В шаттле я сажусь.

— Почему мужчины такие мудаки? — я качаю головой, больше разговаривая сама с собой, чем с ним.

— Мы не все мудаки. — он садится на несколько сидений дальше от меня.

— Ты же собирался встать на его сторону, выручить его.

Он громко смеется.

— Нет, это не так.

— Тогда зачем ты так стоял?

Он качает головой.

— Без причины.

— Потому что тебе стало жалко этого парня. Вы все держитесь друг за друга. Это жалко.

Он ничего не отвечает, и шаттл высаживает нас у машины, которая выглядит почти как игрушечная. Нам повезет, если наш багаж поместится в багажник.

Поблагодарив водителя шаттла, я открываю машину, кладу свой чемодан и направляюсь к водительскому месту.

— Ты будешь вести? — спрашивает он.

— Ну, это я здесь с законными правами.

— Да, но погода. Ты раньше ездила по снегу?

— Хватит быть сексистской свиньей и садись на пассажирское сиденье.

Я втискиваюсь в машину, и, блин, она тесная. Его мускулистая рука касается моей худенькой руки. Все тесное пространство сразу же заполняется его мужским запахом. Это что, армейская фишка? Их что, опрыскивают феромонами, чтобы они соблазняли врага?

— Сколько часов до Портленда? — спрашиваю я, гадая, как я вынесу такое тесное соседство с мужчиной, который сводит меня с ума и одновременно заставляет хотеть запрыгнуть на него.

— Примерно двадцать семь часов.

Мои глаза расширяются. Дерьмо. Кто из нас это не продумал?

— Мы можем ехать всю ночь и быть там завтра утром, в зависимости от дорог. Но тебе придется позволить мне вести.

— Посмотрим. Сиди смирно, Рэмбо, теперь за рулем кто-то другой.

Я завожу машину, и она звучит так, будто для этого потребовалось, чтобы хомяк побегал в колесе.

О, Картер, тебе бы лучше стоить этого.