Принцесса Пустоши

Глава 16. Банный день

Любой хоть в чем-то, но раним —

Живем не с чистого листа.

Самозабвенно мы храним

Души заветные места…

— Ну и суслик этот ваш предсказатель! — со смехом произнес Арлей, входя в комнату управления повозкой. — Тут нырнет — там вынырнет! Но песок-то даже не шевелится!

А вот Реток поддержать хорошее настроение герцога не мог. Он хмурился, часто чесал темя и сокрушенно вздыхал.

— Чего такой мрачный? — спросил Арлей. Или ты веришь в эти предсказания?! Отвечай, Реток! Не строй из себя девицу с тайной!

— Ничего веселого не вижу, — покачал головой конюх. — Предсказатель обрек вас с Ритой на смерть! Алекс сказал, что больше никто такого не получил.

— Да ладно тебе! — усмехнулся герцог. — Все мы когда-то умрем. И он произнес слово «если»… Широкое поле для возможностей! Но, если ты считаешь, что… — Герцог посмотрел на Ретока без тени улыбки. — Так понимаю, каравану ничего не грозит. А за Ритой следить постоянно! Чтоб если что… Она мне компанию не составила. Ясно?!

— Куда уж яснее… — вздохнул конюх. — Сам займусь!

— Хорошо. До бань часов двенадцать еще? Спать буду.

Когда герцог ушел, конюх зябко передернул плечами и запоздало ответил:

— Вечер, ночь и утро еще до бань… И есть о чем подумать…

Сказать, что Арлей отнесся к беспокойству Ретока легкомысленно, было бы неверным. Во всяком случае, он несколько часов потратил на письма, распоряжения и приведение в порядок своих записей. А когда все же улегся в постель, долго не смыкал глаз и бездумно смотрел куда-то далеко за стенку повозки…

А совсем недалеко от герцога не спала Ритара. И тоже из-за слов предсказателя. Но два камешка в ее ладони горели ровным изумрудным цветом, освещая счастливую улыбку на губах. И ничто не могло помешать этому, потому что она просто отбросила все лишнее из предсказания, оставив лишь «любить и быть любимой»…

***

Проснулся герцог с ощущением, что по нему прокатился огромный булыжник. Или даже несколько. Ломило спину, руки, ноги, гудела голова… У Арлея мелькнула мысль: — «Не иначе, как предсказатель старается! Ну, сейчас я тебя…» Но даже холодный душ не помог.

— Что-то ты выглядишь нездоровым, — заметил Реток. — Или не выспался?

— Так все же нормально! — с напускной веселостью ответил герцог. — Все, как предсказал предсказатель! Начинаю умирать! Слушай, Реток! А может, у этого суслика с фонарем слюна ядовитая?

— Не смешно! — мрачно парировал конюх. — Мы тут с Алексом думали… Даже хотели караван разделить, чтоб вас обоих в замок отправить. Только в этом смысла мало — все равно всем вместе ближе получится… А вот в разных повозках вам с Ритой ехать надо бы! И где-то в середине каравана.

— Запрещаю! — бросил Арлей и с коротким стоном сел в кресло. Прежде чем надеть шлем, он пояснил: — Мне нравится ехать впереди. Больше видно. А Риту переселить можно. Но только вместе с тобой.

— Так я и думал… — вздохнул Реток. — Спину тебе в бане подлечат, а остальное… Может, и повезет.

— Конечно! Сами говорили, что у меня рука или нога счастливая! Лучше скажи, что это за столбы острые торчат везде?

— Охотники это. Ну, еще зонтиками их называют. А банщики думают, что это деревья пустошные, и с них какую-то ценную смолу или кору берут для мыла. Не с голодных конечно! — Реток потянулся к пульту и спросил: — Кто там за Алекса?!

— Я сам за себя! Выспался уже!

— Хорошо! Тогда бросьте, чего не жалко, охотнику!

— Так все и жалко, Реток! Три головы, как ты и приказал, ребятки для зала трофеев в замке выделывают! А остальное… Дичь еще не надоела!

— Шкуру кидайте! Не обеднеем!

— Понял! Готовимся! Дерево выбирай!

— А чего его выбирать? — проворчал Реток. — Все хороши! Ну, вон то хотя бы! Справа смотри!

— Ага! Встаем!

— Караван — стоп! — скомандовал конюх. — Ты, Алекс, близко не лезь!

— Не первый раз! Дальше своей высоты не ударит!

Из остановившегося каравана вбок выдвинулась повозка Алекса. Остановилась, потом прошла еще несколько метров.

— Хватит, Алекс! — крикнул Реток. — И так достанет!

— Можно и ближе, Реток! Но как скажешь! Я тоже посмотрю! Красиво работает!

Если бы Реток не предупредил, то самое интересное Арлей пропустил бы. А так — на вылетевшую из повозки сложенную шкуру герцог смотрел в полглаза. Шкура даже не успела развернуться от удара о землю, а верхушка дерева уже лопнула на множество полос и развернулась, растянув тонкую сеть. Одновременно ствол согнулся, и развернутый зонтик припечатал добычу к земле. Дерево выпрямилось и сглотнуло…

— Да уж… — оценил увиденное герцог. — Гулять в таком лесу небезопасно! И хорошо, что эти деревья не бегают!

— Еще бы! — согласился Реток. — Алекс! Давай на место и пошли!

Когда караван двинулся, конюх, словно для себя, сказал:

— Эту тварь досыта не накормишь! На моей памяти два глупца из наших пытались, чтоб добыть кору. Здесь и остались…

— А как же их обдирают? — спросил Арлей.

— Кто ж знает? Мне так кажется, что банщики им приманку травленую кидают и парализуют. Или зелье какое? Скоро из Пустоши выйдем! Вон и дорога видна. А по ней всего четыре километра до бани. Ты, Дэйран, не вмешивайся. Пусть Алекс сам торги проводит. Не все ж тебе с нами ездить.

— Хорошо, — согласился герцог. — Я подсматривать буду.

— Тоже дело.

Про то, что дорога впереди видна, Реток был не совсем прав. Как только закончились деревья-хищники, метров через двести закончилась и Пустошь. И эту границу четко обозначало снежное поле. Но герцог быстро разобрался, что имел в виду конюх: от самого обреза снега вдаль тянулись два ряда пестрых столбиков, видимо, и обозначавших дорогу.

— Глубокий снег, — заметил Арлей.

— Пожалуй, на две ладони будет! — подтвердил Реток.

— Остановиться где-то можно?

— Почему ж нет?! — оживился Реток. — Сам хотел предложить! И молодым дом вспомнить нелишне будет, и Рита такого не видела никогда! Караван! Кто размяться хочет?! Остановка десять минут! Далеко не отходить! Пойду Риту на снежок выгоню, если не спит…

***

Задержались немного дольше. Из повозок высыпали не только молодые, но и опытные караванщики. Первые немедленно затеяли игру в снежки, а пожилые брали чистый снег ладонями и умывались — почти как дома…

Вышел и герцог. Он обогнул повозку спереди и быстро раскидал ногами снег. Как и ожидал Арлей, под белым покровом скрывалась ровная темно-серая поверхность. Он уже возвращался, когда в спину попал снежок. Резко обернувшись, герцог увидел растерянную, если не напуганную Риту.

— Ой! Я не хотела…

— Хотела! — оценил ситуацию Арлей и пошел дальше.

Но у самого пандуса он быстро нагнулся, слепил снежок и бросил в расстроенную девушку. Правда, с таким расчетом, что его снаряд пролетел высоко над головой Риты.

А вот Ретоку, довольно наблюдавшему за играми караванщиков, герцог недовольно бросил:

— Загоняй ее! Полные ботинки снега набрала! Жаль, облака солнце закрывают — все бы здесь сияло.

Пока караван не тронулся, Арлей изучал карту пути и обратил внимание на несколько перекрестков. Но Ретока он спросил о другом:

— Почему «Бани» написано с заглавной буквы?

— Ну… Потому что это город и он так называется! А мы его по привычке баней зовем! Все равно нас дальше стены не пускают — как на рынке!

— А сам город большой?

— Очень! И к нему ведет множество дорог! Я так думаю, туда ездят со многих мест! И помыться, и полечиться! Там горячие источники и массажистки… Как наш знакомец Рукастый Дин! А может, кто и еще порукастее! Да сам увидишь! Вон, после моста и баня!

С верхушки горба длинного, покрытого снегом моста город Бани выглядел бесконечным. Во всяком случае, он занимал несколько холмов и до самого горизонта в небо тянулись белые и серые струйки дыма. Хотя далеко слева дым был откровенно черный.

Гораздо больше города герцога заинтересовала дорога внизу, под мостом. На ней совсем не было снега и по серой поверхности, разлинованной белыми полосами, в обе стороны неслись с невероятной скоростью странные повозки. Некоторые, разноцветные, напоминали повозки техников, но большинство были во много раз крупнее любой повозки каравана, словно полированные снаружи. А ближе к съезду с моста под ними с воем пронеслось что-то длинное, тащившее за собой шлейф из снежной пыли.

— Вот это да! — восхитился Арлей.

— Да! На чем только не ездят люди! — поддержал Реток. — Караван! До ворот триста метров! Алекс! Торговлю ведешь сам! Не прогадай!

— Хорошо, Реток! Все будет нормально!

— А ворота эти стояли намного дальше… — пробормотал Реток и покачал головой.

Что-то в этом сооружении показалась герцогу уже знакомым: пара больших обелисков, плавающая в воздухе перекладина… Хотя было и явное отличие — массивный куб, перекрывающий проезд в воротах.

Стоило каравану подъехать вплотную, как куб начал подниматься вверх.

— Ворота странные… — задумчиво произнес Арлей.

— Да, — согласился Реток. — Похожи! Наверняка маги их и продали сюда! Алекс! Охранник у ворот уже настучал на нас в свою черную коробку! Как прибудем — жди покупателя!

— Понял, Реток! Буду готов!

Понятно, что никакой крепости в городе и быть не могло, но хлипкий деревянный забор имелся. А на огороженном пространстве стояли несколько железных сараев.

— В замке конюшня красивее и больше, — оценил герцог строения. — В них и жить можно?

— Нет, — отрицательно покачал головой Реток. — Это склады и холодильник. Да и не принято задерживаться здесь больше двенадцати часов.

— Понятно, что больше часа мыться невозможно — тела не хватит! — усмехнулся герцог. А чего это караванщики с лопатами забегали?

— Алекс прав. Пусть дорожки расчистят, как следует. А про мытье ты, Дэйран не совсем прав — здесь можно и сутки в бане провести с толком! А вот и покупатель со свитой пожаловал! Звук включить?

— Конечно. — Герцог уселся поудобнее и хмыкнул: — На Дина похож! Но рук поменьше.

— У этого точно две руки. Ты смотри, а я пойду. Если Алекс знак подаст, надо наготове быть…

«Вот хитрецы! — подумал Арлей. — Уже расписали все! Ох, возьмут они этого бычка за рожки!»

Но гость решил взять инициативу в свои руки. Даже не присев на предложенный стул у маленького столика, он надменно оглядел обвешанные тушами повозки и с ходу заявил:

— Я Марвин-банщик! Я беру всех сайгаков!

Алекс пожал плечами и сел со словами:

— В ногах правды нет, а в Пустоши быстро устаешь! И все забрать никак не получится. Сам понимаешь, Марвин, — вдруг, кто большую цену даст?

— Да они сейчас заняты! Не до вас им! С трех Листов Книги клиенты прибыли!

— Поэтому ты приказал перекрыть дорогу к стоянке? — усмехнулся Алекс. — Выше по улице? Садись, Марвин. Ведь нам еще доставленные заказы обсудить надо. И не только твои.

Банщик поморщился, но сел на стул, положив огромные ручищи на столик.

— Хочешь что-нибудь? — поинтересовался Алекс. — Поесть, выпить?

— Я бы пива у вас купил… И солод.

— Все, что в наших силах! — радушно развел руками Алекс. — Но я уже говорил, надо заказы развезти и оплату доставки получить…

Марвин махнул рукой двум охранникам у ворот:

— Давай платформу!

***

Пока открывали ворота и загоняли грузовую платформу, Алекс услышал:

— Я оплачу все! Свое отберу, остальное доставлю! Но давай быстрее по сайгакам решим — время поджимает!

— Чего ж не решить, если все так сложилось?

Он подчеркнул что-то на листе блокнота и показал покупателю:

— Как-то так получается…

— Я же сказал!

— Хорошо! — кивнул Алекс. — Теперь можно и…

Он почесал за ухом, и тут же из повозки высунулась лохматая голова:

— Алекс! Туши для холодильника обдирать или со шкурами рубить?!

— Да Пустошь с ними! Рубите…

— Нет! — неожиданным фальцетом взвыл Марвин-банщик. — Не надо рубить! — Он схватился за горло, прокашлялся, длинно сглотнул и почти прежним веским голосом продолжил: — Если вы закладываете мясо в холодильник, то мои люди все сделают бесплатно! Чистое мясо заложите!

— Хорошо, Марвин! — покладисто согласился Алекс. — Как скажешь, так и будет! Зачем нервничать?! Главное, оговорить цену за каждую штуку!

— Э-э-э… Мне сказали, что у вас сто голов сайгаков… Думаю, что…

— Косточки тоже надо заморозить! Караванщики любят наваристый супчик! И у нас только девяносто семь штук. Мы их после охоты посчитали…

— Но ведь только мне, Алекс?!

— Только тебе, Марвин! — заверил караванщик. — Хорошую цену дашь, и — только тебе!..

Арлей давно понял, что банщика просто путают в трех деревьях по отработанному сценарию. Но смотреть этот спектакль он бросил лишь после того, как по незаметному сигналу Алекса из-за повозки вышел хмурый Реток и спросил:

— Слушай! Забыл я… Те четыре мешка нутряного сала ты кому хотел за травяное мыло отдать?

Банщик зачерпнул ладонью снег, растер лицо и с рыком выдохнул:

— Стоп, Алекс! Давай начнем сначала!

— Давай…

Реток пришел через полчаса с улыбкой от уха до уха.

— Ну что? — поинтересовался герцог. — Обобрали бедного честного банщика?

— Мы?! — удивился Реток. — Честного?! Да он только на рогах и головах все наши шалости покроет в двадцать раз! И ведь гад какой?! Ни одного языка не оставил! Но мясо загрузили… А какой он бедный — сам увидишь! Сейчас раскидают все, и за нами повозка придет. В бане нормально помоемся! И этот банщик сказал, что герцогу все лучшее будет! И бесплатно!

— Все бы вам бесплатно! — усмехнулся Арлей. — А наши заказы?

— Все вдвойне! — заверил Реток. — Алекс выжал Марвина почти досуха! Но оно и правильно! Платить нормальными деньгами банщики не любят, а их бумажки цветные никому не нужны!

— В баню что брать? Как обычно?

— Можно. Но тебе можно ничего и не брать! Все постирают, высушат и выгладят, пока мыться будешь!

В общем-то, Реток оказался прав. Но рисковать Арлей не стал и ему постирали всю одежду, включая чистое белье.

Повозка, в которой караванщиков отвезли в баню, оказалась огромной. Снаружи блестящая, словно черное стекло, а изнутри почти полностью прозрачная. И с очень удобными мягкими креслами.

Все поместились с запасом, но четверо старых караванщиков остались наблюдать за загрузкой холодильника и порядком. Не поехала в баню и Рита.

***

Повозка проехала всего два квартала и нырнула в распахнутые ворота. При выходе во двор герцог перехватил кивок Алекса, адресованный Марвину, в свою очередь подавшему кому-то знак.

К Арлею тут же подлетели две женщины, подхватили под руки и увлекли в сторону от других караванщиков. При этом непрерывно щебетали как птички:

— Наш почетный гость достоин лучшего! Нега и наслаждение! Для герцога все самое качественное! Отдых души и тела!

Нельзя сказать, что у женщин были некрасивые лица или что-то еще сильно раздражало Арлея, но он как-то не привык, чтобы его водили под руки. Да и вежливо отделаться от назойливых спутниц не получалось: едва герцог высвобождал руку, как она снова попадала в мягкий плен. А расшвыривать назойливых провожатых Арлею не хотелось.

Большая комната, где они оказались, была слишком роскошной: мрамор, бронза, золото, гобелены… Но добило Дэйрана то, что Марвин, встречавший караванщиков во дворе, оказался уже здесь! И герцог растерялся. Что в его жизни случалось очень редко.

— О! Сам герцог Арлей в моем заведении! Это невообразимая честь! Все самое лучшее для нашего почетного гостя!

Он хлопнул в ладоши, и из-за гобеленов буквально зазмеилась вереница полуобнаженных девушек.

— К моему огромному сожалению, я, дорогой герцог, не знаю ваших вкусов, — вполголоса, вкрадчиво продолжил Марвин. — Но если есть какие-то особые пожелания… Девочки помоложе? Мальчики? Да я из-под земли достану то, что нужно дорогому гостю! О! Конечно же нет! Кого предпочитаете?! Брюнетки, блондинки?! Вон та, посмотрите, какая роскошная грудь! Да у меня самого все трепещет от таких форм! А может быть, сразу парочку? Да что я несу! Такому мужчине и трех мало будет!

— Нет, — довольно невнятно произнес герцог.

— Нет?! — восхитился банщик. — Конечно же нет! Минимум пять! Они защекочут вас своими твердыми сосками, зацелуют нежными губками каждый сантиметр тела! Вы никогда не забудете мою баню!

— Нет! — рыкнул Арлей.

— Нет? — Марвин шевельнул пальцем, и девушки исчезли за гобеленами. — Но хотя бы купание в бассейне, массаж?..

Герцог кивнул и гораздо позже признал свое согласие ошибочным. В то же время, если учесть, что в жизни надо испытать все… В каком-то смысле и этот опыт следовало считать положительным.

***

Попытку помочь в раздевании и принятии душа Арлей пресек категорически. Банщицы лишь поклонились, и одна из них проворковала:

— Мы будем ждать у бассейна, господин. Снимать нужно все.

Раздевалка тоже вызвала у герцога легкое раздражение. Дело было даже не в размерах, хотя и их Арлей нашел излишними. В его замке баня обходилась без роскоши, зато стены покрывали широкие доски благородного кедра.

Приняв душ, герцог прошел к мраморному бассейну и задумчиво уставился на ярко- желтую воду. Сильно, даже слишком, пахло розовым маслом. Арлей поморщился.

— Вас что-то смущает, господин? О! Какое выраженное мужское начало! Мы могли бы укрепить его до полного расслабления прямо в бассейне… Это прекрасная, благородная смесь растительных масел в воде, и она оставит на коже лишь легкий аромат…

— Не на моей! — отрезал герцог. — Где парная? Только не слишком горячая.

— Сюда, господин. Но массажистки будут недовольны…

— Плевать!

— Вам помочь, господин?

— Нет.

Арлей решил, что говорить здесь «нет» более безопасно, нежели «да». А еще он пожалел, что не настоял на мытье со всеми караванщиками.

Когда герцог вышел из парной, предварительно окатив тело холодной водой, то тут же был завернут в теплую простыню и усажен в удобное кресло все теми же банщицами.

— Может быть, господин сейчас хочет немного ласки? Девушки ждут…

— Нет! — резко обрезал Арлей. — И пусть девушки не ждут!

— Конечно! Все, как хочет господин! Теперь, пока вы остываете, мы должны натереть ваше тело особым бальзамом, чтобы массажисткам было легче работать…

Последнее было сказано с вопросительными нотками, и герцог нашел нужным согласиться:

— Хорошо.

Ласковые руки втирали в кожу Арлея пахнущий пряными травами бальзам, и лишь один раз банщица позволила себе скользнуть сильно ниже пупка.

— Нет, — сказал герцог, не открывая глаз.

— Да, господин. Но ему было бы очень полезно…

Потом он дремал в кресле, а когда открыл глаза, то перед ним оказался встревоженный Марвин-банщик.

— Прошу прощения, герцог Арлей! Но мне доложили, что вы отказались от самых невинных ласк моих самых лучших…

— Отказался, — подтвердил герцог. — Твои работники очень хороши. А у меня свои причины.

— Конечно! Конечно, ваша светлость! Осмелюсь обратиться с маленькой просьбой! Совсем маленькой!

— Да?

— Не могли бы вы приказать своим людям в следующий раз не стрелять в головы сайгаков? И продавать туши только мне.

Арлей холодно посмотрел в глаза Марвина и спросил:

— Ты бывал в Пустоши?

Лицо банщика на мгновение перекосил страх, но он быстро справился с собой и ответил:

— Нет, герцог Арлей! В Пустошь у нас ходят лишь специально обученные люди!

— У нас тоже, — согласно кивнул Арлей. — И я не собираюсь рисковать своими специально обученными людьми ради твоей выгоды. Понимаешь?

Марвин уныло кивнул и герцог продолжил:

— Сколько ты имеешь с целой головы? Вот когда будешь готов ответить на этот вопрос честно, сможешь указывать, куда стрелять. Что-то еще?

— Да… Я хотел бы просить вас продать мне бочку пива. На следующей неделе будут очень выгодные клиенты, а у наших пивоваров откровенно дрянной продукт… Не откажите! Я дам очень хорошую цену! Цветочное мыло любых сортов! Даже духи!

— Не понимаю, — нахмурился Арлей. — Вы же с Алексом все обсудили?

— Да. Но он говорит, что товарное пиво кончилось, и дать приказ на продажу можете только вы…

— Да! — подтвердила голова старшего караванщика, высунувшись из-за гобелена.

— Осталось только ваше личное пиво, ваша светлость! И без вашего разрешения…

— Алекс незаметно для банщика подмигнул и горестно вздохнул: — Сам же я не могу…

— Хорошо. — Герцог поднял указательный палец вверх: — Одну бочку! Красного или темного.

— Темного! — почти крикнул Марвин.

— Понял! Мы помылись, ваша светлость! Вас подождать?

— Герцога Арлея доставят в моем личном автомобиле! — торжественно заявил банщик. — С предельно возможным комфортом!

Алекс вопросительно посмотрел на герцога и, дождавшись кивка, исчез.

— Прошу прощения, герцог Арлей, за то, что отвлек вас своими незначительными делами! — высокопарно заявил банщик. — Отдыхайте как пожелаете!

Стоило уйти Марвину, как немедленно появились прежние банщицы с огромными плоскими ящиками, заполненными какими-то баночками.

— Вам необходимо выбрать аромат для массажа, господин! Для тела, рук, ног и, конечно же, для самой важной и столь привлекательной части вашего тела! Даже боюсь вам предложить прямо сейчас помассировать…

— Правильно боишься! — прервал Арлей назойливый поток слов. — И мне все равно.

— Ну что вы, господин?! У нас триста самых изысканных ароматов для массажа! Вот, к примеру, запах свежескошенного луга в Пустоши! А есть и очень пикантные ароматы специально для вас! Незабываемый запах кожи, распаленной страстью брюнетки! Даже самых интимных мест…

— Стоп! — вскинулся Арлей. — Не люблю потных брюнеток! Что там было про скошенный луг?

— О! Прекрасный выбор! — банщица распечатала баночку и быстро сунула под нос герцога. — Одобряете?!

— Да, — согласился Арлей. — Только я не видел в Пустоши ни одного луга и не представляю идиота, который взялся бы косить резь-траву!

— Прекрасно! Теперь для рук и ног! Предлагаю…

— To же самое! — отрезал Арлей.

— Замечательно! Пойдемте, господин! Массажистки ждут!

***

Массажисток оказалось много. По мнению герцога — раза в четыре больше, чем нужно. Причем пять из них явно приходились родственницами Рукастому Дину. У Арлея мягко, но настойчиво отобрали простыню и уложили его на низкую кушетку в крупных дырках. На одну из них пришлось лицо герцога, и он подумал, что выглядит так, словно сунул лицо в дырку нужника.

Края кушетки вместе с руками Арлея развели в стороны и слегка опустили вниз, немного раздвинули ноги. Герцог не мог не признать, что разложили его очень даже удобно, и расслабил мышцы.

— Очень хорошо, — одобрил глубокий женский голос. — Нам обнажить груди? Или господин желает что-то особенное?

— Нет, — ответил Арлей. — У меня на спине нет глаз.

Кушетка приподнялась, и по спине пробежала мягкая волна. Такие же нежные волны двинулись по ногам снизу вверх, и по рукам… Кто-то принялся ласково массировать кисти рук и ступни… Мягкие пальчики осторожно пробежали по лицу…

Арлей открыл глаза и увидел под собой совсем юную девчушку. Она задорно улыбнулась и спросила:

— Господин хочет чего-то особенного?

И облизнула губки красным раздвоенным язычком.

— Брысь, — без выражения предложил герцог, и девочка исчезла, а Арлей вновь закрыл глаза.

Волны бежали по телу все более настойчиво, уже разминая мышцы. И когда они сложились в единое целое, кожи головы словно коснулись сотни коготков, пробежались от темени к ушам, ко лбу, затылку…

Герцог Арлей оцепенел. Он не провалился в сон, но и явь отступила. Он смутно видел живых, и тех, кто давно умер, и даже тех, кого не мог узнать. Но Дэйран не позволил этим видениям превратиться в четкие картины и стать единым целым…

***

Караванщики высыпали из повозки раскрасневшиеся, довольные. Две баклаги из- под пива никто не скрывал — да и от кого? Быстро подменили дежуривших и тут же налили им по кружке хорошего пива. Последним из огромной местной повозки вышел Марвин-банщик. Он все время пытался поймать взгляд Алекса, а когда это удалось, вопросительно приподнял бровь.

Старший караванщик понимающе кивнул и громко приказал:

— Две бочки пива из личных запасов герцога Арлея для нашего друга Марвина! — И гораздо тише пояснил: — Из нашего резерва… Темное и светлое!

Когда бочки уже загрузили, Алекс обратился к банщику:

— Надеюсь, что об этом маленьком нарушении его светлость не узнает…

— Конечно же нет, Алекс! — горячо заверил Марвин. — За кого ты меня принимаешь?! Вон уже и грузовик въехал, а в нем все, о чем договорились! И упаковано как надо! И вот еще что…

Марвин вернулся в повозку и быстро вышел со странной плоской черной шкатулкой, который почему-то нес вертикально за ручку на торце.

— Я тоже, Алекс, очень надеюсь, что об этом моем подарке герцогу Арлею не узнает здесь ни одна собака! Иначе меня просто лишат лицензии… Но хорошие отношения с вами для меня очень важны! Ведь теперь вы будете приезжать в Бани только ко мне? Я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, Марвин! — улыбнулся Алекс. — Мне понравилось с тобой работать — все быстро и без лишних слов! Будь уверен, что я расскажу о тебе другим караванщикам. Но ты же знаешь, что караваны герцога редко ходят этим путем?

— Да, — кивнул банщик. — Потому что заказы редко делаются. А я предлагаю… Я бы брал у вас топленый жир в любых количествах!

— Свиной, бараний, олений? — уточнил Алекс. — Растительное масло?

— Все! — азартно заявил банщик. — Но только все мне!

— Кажется, я понимаю тебя… Если хочешь, мы можем перекупать жир и с других караванов?

— Мы понимаем друг друга! Я слышал от твоих людей, что вы варите мыло. Теперь это мыло станет шедевром!

Щелкнули небольшие замочки, и шкатулка раскрылась. Внутри в ватных коконах лежали баночки и небольшие бутылочки. Алекс кивнул и вопросительно посмотрел на Марвина.

— Ну… Ты же должен понимать, что герцог мог и отказаться, решив, что я ему взятку даю! А так, о полезном подарке он узнает только в пути. На каждом флаконе указано число капель на один килограмм мыльной основы. Здесь, в кейсе, вам надолго хватит. Спрячьте! — Банщик захлопнул шкатулку и передал ее Алексу. — И не думай, что я глупец или простак! Герцог Арлей прав — на головах сайгаков и жире я в десять раз отобью все!

— Торговля должна приносить не только радость? — ухмыльнулся Алекс. — Реток! Прихвати этот подарок в повозку его светлости!

Когда конюх подошел к повозке, ему навстречу выскочила Рита.

— А Дэйран где?!

— Как это где? — удивился Реток. — В бане, конечно! Мы-то просто попарились- помылись, а у него еще натирания, массаж… Ты эту шкатулку приткни где-нибудь в его комнате, чтоб не грохнулась, и чтоб видно сразу не было. Вот и тебе подарок!

— Конюх достал из кармана прозрачную коробочку и протянул девушке: — Это мыло с запахом розы! А Дэйран через часок, наверное, будет здесь!

Но ни через час, ни через два герцог не появился.

Марвин мгновенно приметил Риту, когда она встречала Ретока, и быстро спросил:

— Кто такая? Хорошенькая!

— Кто? Рита? — Алекс развел руками и довольно двусмысленно добавил: — Ну, это герцог решает кто она такая…

— Все понял! — заверил банщик и с ухмылкой потер ладони.

***

Реток ошибся. Ни через час, ни через два герцог не прибыл. Его привезли в конце третьего часа ожидания на небольшой лакированной повозке, из передней части которой выбралась четырехрукая женщина. Она быстро распахнула большую дверь сзади повозки и две ее помощницы вытолкнули наружу небольшую платформу с плетеным креслом. В кресле расслабленно лежал герцог Арлей, завернутый в простыню и укрытый пледом.

Повинуясь сопровождающим, платформа развернулась и скользнула по пандусу в повозку. Арлея не стали перекладывать на кровать — просто сгрузили кресло с платформы и установили рядом со столиком.

— Здесь одежда. Все постирано и выглажено. Ножи почищены и отполированы…

Но Рита не слушала. Она напряженно смотрела на лицо герцога, которое то хмурилось, то разглаживалось слабой счастливой улыбкой… А пальцы рук вздрагивали и словно перебирали что-то невидимое.

— Что с ним?! — с дрожью в голосе спросила Рита. — Он спит?! Ему больно?!

— Нет, — монотонным голосом ответила одна из женщин. — Он находится в состоянии полусна.

— Но его лицо, руки! — голос Риты дрожал.

— Успокойтесь, миледи. Это всего лишь далекое эхо прошлой страсти. Вам достался удивительный мужчина — две наши психомассажистки так и не смогли подавить сопротивление и узнать, что может доставить ему высшее наслаждение. Отказаться от всех физических ласк, столь глубоко хранить ваши отношения… Все мы завидуем вам, миледи.

— Но он…

— Он придет в себя через два часа. Хозяин приказал оставить кресло вам и передать это… — Она протянула Рите резную деревянную шкатулку: — Здесь лучшие духи, специальные смазки и очень редкий порошок. Если ваши отношения ослабнут, или захотите сделать их более яркими… Достаточно одной щепотки в еде или вине. Мы уходим, миледи. — И повторилась: — Мы все завидуем вам.

Рита положила шкатулку на столик, даже не уделив ей внимания. Она растерянно посмотрела на герцога, потом на Ретока, стоящего в коридорчике, и всхлипнула.

— Все в порядке, Рита! — заверил конюх. — Им совершенно незачем знать, чей Дэйран мужчина. Так что твое молчание — золото! И ты подарок банщика забери. Твой он. Только не спеши порошком пользоваться…

— Я?! Зачем?! Реток, скажи, зачем он поехал к этим девкам?! Я ведь здесь! Он меня купил и может делать, что захочет! Почему, Реток?!

Конюх вздохнул и развел руками:

— Откуда же мне знать, Рита? Но ты сама слышала — он там ни с кем и ни на что не поддался.

— Не из-за меня…

Она наморщила лицо и, казалось, вот сейчас заплачет… Но Рита мотнула головой и спросила:

— Она была очень красивой? Да? Хотя… Конечно же — да! Если уж он до сих пор ее любит… Как бы я хотела быть на ее месте!

— Эй! Девочка! Ты чего несешь?! Она умерла много лет назад!

Но Рита его не слышала. Она неотрывно смотрела на лицо герцога и тихо твердила:

— Хотя бы один день… Только один… Больше ничего…

Реток почесал темя и прокряхтел:

— Н-н-да…

Он взял Риту за руку, подвел к герцогу и усадил на стул.

— Ты побудь здесь пока. Может, Дэй пить захочет или еще чего… А я пойду Алекса потороплю — нечего здесь торчать…

***

Арлей очнулся, когда караван был уже в Пустоши. Во всем теле герцога присутствовала необыкновенная легкость, и его ничуть не удивило, что он, совершенно голый, укрыт лишь простыней и пледом. Ему казалось, что он все помнит.

Реток сумел увести Риту лишь минут за двадцать до того, как Дэйран начал приходить в себя. Да и то лишь потому, что пригрозил иглометом и пожаловался на боли в спине — трудно в таком состоянии тащить спящую девушку. Хотя он понимал и жалел… Почти два часа Рита держала Арлея за руку, он неосознанно гладил пальцами ее запястье, а она счастливо улыбалась.

В комнату управления герцог вошел в приподнятом настроении и сразу спросил:

— Все в порядке? Ты уже поел?

— Дорога прямая, Пустошь спокойная, — откликнулся конюх. — А мяса Рита нажарила, пока мы в бане были. Я холодное поел — ни с чем не сравнить! Да его только жарить начинаешь, а оно уже готовым пахнет!

— Тебе верю, — кивнул герцог. — Холодным и поем. Нам еще далеко до крепости?

— Крепости не будет. Где-то через тридцать километров скальная гряда, а за ней горы. Вот вдоль гряды дорога каравана и проходит. Только ей свободные караваны ходят, а нас заказчик на перекрестке ждать будет. Может, опоздает немного. Или мы раньше придем.

— Хорошо. Тогда я поем и записями займусь.

— Тоже дело, — как-то вяло откликнулся Реток.