Принцесса Пустоши

Глава 21. Принцесса Пустоши

В свою планиду верит странник

И в звезды будущих ночей.

А мастер видит в тусклом камне

Игру сияющих лучей.

Две головные повозки вошли под арку, и ворота за ними закрылись, погрузив пропускной туннель во тьму.

— Орудия отключить! — раздалось откуда-то сверху.

— Отключены уже!

— Реток, ты?! Как прокатились?!

— С ветерком! Воду давай!

— Имей совесть, Реток!

— Синий повесь!

— Ага!

И сверху на повозки обрушился дождь.

— Дождь, чтоб повозки помыть? — спросила Рита.

— Верно, — одобрительно кивнул конюх. — Зачем пыль из Пустоши в дом тащить?

— А что за синий надо повесить?

— Сейчас, Рита, слева, у ворот целая толпа жен, детей и других родственников караванщиков. А синий флажок… Теперь они знают, что все вернулись живыми.

Дождь кончился, и тот же голос предупредил:

— Вас уже ждут, Реток! Вымпелы-то видели?! А откуда у вас две лишние повозки?!

— На болтунов выменяли! Ворота открывай!

Едва повозка герцога прошла внутренние ворота, Рита воскликнула:

— Ой! Какой огромный двор!

— Это только первый, — улыбнулся Реток. — Малый. А вон и король с королевой! Сбылось предсказание-то…

— А мое не сможет, — печально вздохнула Рита. — Хотя мы уже в замке и живые… Но этого достаточно!

— Достаточным может быть только размер гроба, — сказал Реток. — Все! Мы на месте! Алекс?!

— Вторая пара моется! — откликнулись рупоры над панелью управления. — Ну что там, Реток?! Сбылось предсказание?!

— Не болтай, за хвостом следи! Сбылось оно полностью…

— А королева — дочь Дэйрана? — спросила Рита.

— Тиана, старшая. Умница! Но и Мегана не глупышкой оказалась! — улыбнулся Реток.

Король Вард Первый и королева Тиана ожидали входа каравана на небольшой каменной плите, почти неотличимой от мощения двора.

— Здесь отец всегда ждал доклада от старшего караванщика и его помощников, — негромко произнесла Тиана. — Обычно караванщикам разрешалось сначала на пару минут подойти к родственникам, но сейчас этого и не ждут.

— Почему? — так же тихо спросил Арвид.

— Потому что ты король.

— А ты — королева! И я никогда не ждал так долго доклада.

— Врешь! На нашей свадьбе…

— Сравнила! Там бы я ждал, сколько нужно!

— Вот не знала… А то бы и сейчас ждал!

— Ты злая!

— Злая я буду, если отец приказ твой выполнил и привез какую-нибудь кикимору, которая ему жизнь испортит! Вот тогда ты узнаешь, что такое злая!

— Не надо, Ти! — вздохнул король. — Я уже каялся…

— Может оказаться мало… Видишь синий флажок и довольные лица встречающих? Это значит, что караван ни одного человека не потерял. Странно другое… Мне сказали, что отец ушел на семи повозках, а вон девятая выезжает. И две совсем другие — больше.

— И что это значит?

— Все что угодно. Купили, подобрали по дороге… Все! Выходят.

Пандусы повозок откинулись одновременно, и караванщики вышли наружу. Алекс быстрым шагом прошел к первой повозке, занял место по левую руку от герцога Арлея и тут же крикнул:

— Слава королю и королеве!

— Слава королю и королеве! — дружно рявкнули караванщики.

Их поддержали стражники на стенах и люди, толпящиеся у ворот замка, но, пожалуй, только испортили впечатление.

— К нам идут те, кто ехал в первой повозке, — пояснила Тиана. — Тебе принимать доклад.

— Ну, это я умею! — заверил король.

— Не делай злое лицо, — улыбнулась королева. — Они не враги.

К королю и королеве подошли четверо: немного впереди — герцог, по сторонам — Реток и Алекс, а сзади — Рита. Конюх всучил в руки девушки какую-то коробку, укрытую синим шелком и наказал:

— Смотри не переверни! Это может Дэйрану понадобиться, чтоб прихвастнуть.

Герцог Арлей остановился в пяти шагах и склонил голову:

— Мой король! Моя королева!

Гораздо ниже поклонились Алекс и Реток, а вот Рита замешкалась. Но эту оплошность Арвид и Тиана за фигурой Арлея увидеть не могли.

— Мы рады вас видеть, герцог Арлей! Спокойна ли Пустошь?

— Пустошь спокойна, мой король! — ответил герцог. — И торговля успешна!

— Вот и хорошо! — улыбнулся Арвид. — Думаю, что Тиана сейчас обняла бы вас, но вокруг слишком много глаз.

— А глаза для королевы помеха? — с вызовом спросила Тиана, сделала несколько шагов вперед и обняла отца. Потом быстро чмокнула улыбающегося Ретока в щеку и вернулась на место.

— Ты бледен, отец, — озабоченно сказала Тиана.

— Пустошь! — улыбнулся герцог. — Как сказал бы Реток.

Король вдруг шагнул в сторону и спросил:

— А что это за молодой караванщик прячется за вами, герцог? Пусть подойдет!

Арлей посторонился и взмахом руки подтвердил приказ короля. А Реток, поймав взгляд Тианы, губами, беззвучно сказал какое-то слово.

Королева кивнула, потянулась к уху Арвида и прошептала:

— Мужлан! Это девушка…

— О! Прошу прощения! — Король шагнул навстречу Рите и, улыбнувшись, спросил:

— Как тебя зовут, милое дитя? И что это у тебя в руках? Можно?

Он протянул руку и снял шелк со шкатулки, засиявшей гранями бриллиантов.

В тот же момент герцог сделал движение, словно хотел заслонить Риту, и это не укрылось от глаз Тианы.

— Ого! — оценил шкатулку удивленный король и уже без вопросов поднял крышку. Живые бриллианты волнами переливались от желто-зеленого до голубого, выдавая смятение Риты. Но и короля такое зрелище потрясло до глубины души.

— Что это?.. Кто ты?..

Тиана бросила взгляд на содержимое шкатулки, посмотрела на конюха, потом на отца и громко сказала:

— Я знаю кто она! Когда-то Реток, ты рассказывал нам с Мег про принцев Пустоши. Но если есть принцы, то должны быть и… Она — принцесса Пустоши! А это, как я понимаю, ее приданое.

Лицо Арлея вытянулось от изумления, а Реток улыбаясь, одобрительно кивнул и тихо сказал:

— Ее зовут Ритара.

Камни в шкатулке полыхнули всеми цветами радуги, а Рита подняла голову и уставилась на Тиану полными ужаса глазами.

— Я не…

— Хорошее имя! — улыбнулась королева конюху. — Но у мужчин свои заботы, а женщинам пора заняться делами! — Она захлопнула крышку шкатулки и взяла Риту под локоть: — Пойдем, Ритара. В Пустоши одна одежда, а здесь другая.

Они еще не дошли до дверей, когда Рита остановилась и решительно произнесла:

— Моя королева! Я не…

Пальцы Тианы быстро коснулись губ Риты, остановив готовые вырваться слова.

— Ты любишь его?

Губы Риты задрожали, а из уголка глаза скатилась по щеке слезинка.

— Да…

— Вот и хорошо. И запомни — ты уже принцесса Ритара! Так сказала твоя королева. Ну и ты вполне устраиваешь меня как мачеха.

***

— Ты, правда, рассказывал девочкам о принцах в Пустоши, Реток? — спросил Арлей.

— Э-э-э… Мой герцог! Не мог же я рассказывать им о шипастых гиенах и пустошных хохотунах? Ну а принц на белом коне как-то понятнее.

— Ясно. — Герцог повернулся к Варду и поклонился: — Мой король! Прошу прощения, но у меня срочное дело, не терпящее отлагательств!

После этих слов Арлей ушел в сторону внутренних ворот. Реток вздохнул и посмотрел на короля:

— Не обижайтесь на него, ваше величество. Он пошел в склеп, к жене.

— Знаю, — кивнул Вард. — Мы с Тианой там были, и она предупредила. А не знал бы? Да точно обиделся бы!

— Тиана умная девочка! — улыбнулся Реток. — Но и нам с Алексом пора, ваше величество. Надо караван завершить.

— А вот это не пойдет, Реток! — нахмурился король. — Все разбегаются, а мне одному здесь ходить?! Пусть Алекс займется караваном, а ты покажешь мне каретный сарай! Я правильно понял, что свадьбы и праздники проводят там?

— Как прикажете, ваше величество! — поклонился Реток. — Вот только есть одно дело, которое Алексу я доверить не могу. Но это всего на пару минут!

— Ладно, — согласился Вард. — Я жду.

По дороге к караванщикам Алекс с усмешкой спросил:

— И что это за дело, Реток, которое ты мне доверить не можешь?

— Увидишь… Караванщики, ко мне! Ближе, теснее! Слушать! — Конюх понизил голос и продолжил: — Все слышат? Забудьте все, что было в этом караване. Никому ни полслова. Того, кто проболтается… Эту пустошную тлю я суну в ящик, чтоб ноги наружу торчали, и волоком за повозкой буду катать по Пустоши. Если он доживет до этого. Все ясно?!

— Забыли! Все забыли, Реток! Не было ничего…

— Кстати! Я так понимаю, герцог Арлей женится, — улыбнулся конюх. — На принцессе Пустоши Ритаре!

— Вот это новость! Здорово! А это можно своим сказать?

— Все! Я ушел, — отмахнулся Реток. — Король ждет… Вот ты! Это же ты так ловко ездил на малой платформе? Даже герцог похвалил! Возьми эту платформу и смотайся к моему дому! Моя старуха там с пирогами ждет… Привезешь ее! Пусть посмотрит, как я с королем беседую. Чтоб уважала!

Когда конюх ушел за караванщиков взялся Алекс:

— Караван! Внимание! — И тут же, как и Реток, понизил голос: — Ты правильный вопрос задал. Принцессу Ритару мы захватили в долине хохотунов. Отбили у кочевников. Остальное врите, что хотите: пустошные орлы, ящеры… Это ж правда! Предупреждаю! Болтуны до Ретока не дотянут — на мне застрянут! Десять минут, и чтоб все вернулись к повозкам! Пошли!

Конечно же, караванщики сохранили тайну. А если и рассказали хоть крупицу правды, то только своим женам. Ну, а жены караванщиков — каста особая! Так что страшная схватка с кочевниками под сенью десятков хохотунов, в которой герцог Арлей обрел свою невесту, осталась непоколебимой легендой.

***

Тем временем герцог Арлей потянул на себя тяжелую кованую внешнюю решетку родового склепа, и она легко распахнулась без давно привычного тягучего скрипа. Короткий коридор вниз и дубовая дверь со столь же хорошо смазанными петлями. Не надо быть слишком умным, чтобы догадаться — Тиана приказала привести в порядок родовую усыпальницу, в которую много лет он не допускал никого. Герцог вполне мог наорать за такое самоуправство на дочь, но теперь она королева…

Затянутые раньше пылью четыре круглых окна на потолке теперь давали непривычно много света, хотя и недостаточно для того, чтобы осветить саркофаги предков в глубоких стеновых нишах. И ни пылинки. Даже свечи в бронзовых канделябрах белые как снег…

И одинокий, кажущийся таким маленьким, сияющий саркофаг посреди склепа. Белый мрамор из Пустоши. Но заказал его не он, Арлей, а сама угасающая жена барона. Как теперь понимал герцог, баронессе пришлось взять на себя слишком много забот. Даже мрамор доставили и обработали по ее приказу. Да и сами похороны определила ее воля.

От молодого барона тогда проку не было. Поняв, что жену не могут спасти ни зелья из Пустоши, ни лекари, ни ворожеи, он то устраивал верховые гонки со смертью на горных склонах, то выходил на медведя со шпагой и кинжалом… Но добиться двухместного саркофага не удалось — любовь жены хранила его. Ночами он рыдал у постели умирающей, а она гладила короткий ежик волос на его голове и успокаивала, убеждала, что все будет хорошо. Но ничего хорошего не произошло…

Вместе с ее жизнью он потерял волю и, наверное, часть разума. Он только спрашивал — почему? Почему дубовый гроб с телом его жены не оставили в склепе, как положено? Почему вокруг него сразу склеили плиты саркофага? И еще множество «почему»… Реток, с влажными дорожками слез на щеках, неизменно отвечал:

— Такова воля баронессы…

И Арлей на время успокаивался.

Он сломал три кинжала, пытаясь вскрыть крышку саркофага, но камень не поддался. Сквозь полупрозрачный мрамор, забыв о толстых досках под ним, он видел лицо, бил кулаками, вырванной из лестницы ступенью, но пустошный камень не отдал любимое тело…

Просыпаясь в постели, он поднимался и шел в склеп. Несколько раз он замечал следы уколов на шее, но больное сознание просто отметало это. Позже он понял, что лишь Реток мог позволить себе усыпить господина иглами синего кактуса, чтобы вынести из склепа, помыть, накормить в полубессознательном состоянии и уложить в постель…

Безумие поглощало мозг герцога. Но однажды, когда он словно сомнамбула шел по коридору замка в склеп, раздался детский крик и плач — Мег порезала палец, а Тиа пыталась остановить кровь носовым платком и рыдала. Арлей отодвинул в сторону сбежавшихся на крики слуг, смазал бальзамом ранку на пальце дочери, перевязал и спросил:

— Вы завтракали?

Оказалось, что уже время ужина, и герцог, поев вместе с дочерьми, лишь потом оправился в склеп. В этот вечер Реток, да и все слуги, готовы были принести любую жертву Пустоши, потому что Арлей пробыв в усыпальнице всего час, обошел внутренние дворы замка, заглянул в спальню дочерей и ушел спать в кабинет. С тех пор герцог ходил к саркофагу дважды в день: утром и вечером. И казалось — ничто не может нарушить этого ритма…

Сейчас, сделав несколько шагов по плитам пола, Арлей улыбнулся. Впервые. На мраморной крышке словно висела в воздухе золотая роза. Готовые вздрогнуть лепестки, стебель, надломленный под самой чашечкой цветка, и два бутона…

Привычно положив ладони на холодную белую поверхность, он опустился на колени и прошептал все с той же улыбкой:

— Они уже не бутоны. Цветущие розы…

И нахмурился, увидев на белой боковой стенке буквы. Раньше он их никогда не замечал. Да и мог ли?

Твоя печаль не даст мне ничего.

Твоя радость сделает счастливой.

Он не сразу осознал смысл надписи. А когда понял, погладил буквы ладонью и удивился. Как?! Как его умирающая жена могла предугадать и предупредить?! Это как же надо было любить?! Но почему она ничего не сказала ему?! Или говорила, но он не слышал?..

Герцог поднялся на ноги, обошел саркофаг и прочел на другой его стороне:

Мертвых помните.

Верность храните живым.

— Прости… — прошептал Арлей. — Я едва не погубил все, что было тебе дорого…

Уже у двери, ведущей наружу, он повернулся и одними губами произнес:

— Спасибо…