Принцесса Пустоши

Глава 5. Цветы Пустоши

От лотоса — восторга крики,

Мак навевает тяжкий сон,

Но смертоноснее гвоздики

Цветущий в Пустоши пион.

На обед герцога пригласил Реток. В комнате управления от задней стены был откинут столик, накрытый на двоих.

— А Рита где? — нахмурился Дэйран.

— У себя сидит, играется…

— Позови!

Девушка явилась немедленно, растерянная и немного испуганная:

— Я хотела потом поесть…

— Разливай! — приказал Арлей. — Кто готовил, тот и хвалится. И себя не забудь — вдруг ты нас отравить задумала?

— Я?! — у Риты задрожали губы. — Я никогда…

— Да шутит он, — улыбнувшись, успокоил Реток. — Но себе тоже налей — чем Пустошь не шутит…

— Он тоже шутит, — заверил герцог. — А вот запах был не шуточный, когда готовила…

— Ой! — Рита поставила третью тарелку на стол и потянулась к крышке кастрюли.

— Вы же спали!

— Спал, — согласился Арлей. — И видел во сне огромный котел с варевом…

Реток потянул носом пар, поднявшийся над кастрюлей, и восхищенно покачал головой:

— Какой запах… Пора вкус проверять!

После первой ложки герцог хмыкнул и принялся за густой суп всерьез, а Реток прикрыл глаза и мечтательно произнес:

— Как дома… Еще бы пива… А что это ты, девонька, в суп положила? Копченостью и не пахнет! И вкус…

— Ой! Это же не суп, а похлебка! Гуще она и сытнее! А вкус… Травка такая сушеная! Она недалеко от крепости растет у Столбов! — И вдруг смутилась: — Я ее свинушкой называю…

— Хороша свинушка! — похвалил Арлей, добравшись до дна тарелки. — Как из свежего мяса. Но больше не наливай! Ретока побалуй. А я наелся.

Но и Реток с улыбкой отказался от добавки. А со своей тарелкой Рита управилась куда раньше.

— Надеюсь, девонька, ка ужин осталось?

— Ой! На ужин каша с котлетами будет! И если вы больше не хотите… Можно я к себе пойду? А посуду я помою обязательно!

— Иди, Рита, — кивнул герцог. — Нам поговорить надо. Ты посиди, Реток, я сейчас…

Герцог вернулся с большим глиняным кувшином.

— Какое ты любишь. Что бы совсем уж как дома.

Дэйран разлил по кружкам темное густое пиво, отхлебнул из своей и одобрительно причмокнул.

— А теперь, Реток, расскажи-ка мне о цветочках. И подробнее!

Старый конюх, будто очнувшись от тяжелых мыслей, потянулся к кружке и вздохнул:

— Ох, чувствую, дорогое будет для меня это пиво! Но хоть лучшее. Только я спросить хотел, ваша светлость…

— Спрашивай.

— А, правда, что живые бриллианты способны с ума человека свести? Рита, кажется, только на них и глядит, и глядит! Как бы худого не вышло! Я вот думаю, что надо как-то…

— Генерал Иллерд «Путь к победе», — прервал конюха герцог. — «Нанести отвлекающий удар, вызвать смятение, перенести удар, развить успех». Если не ошибаюсь.

— Откуда ты это знаешь, Дэйран?! — удивился конюх.

— Из книги, которую стащил у тебя и прочел после навязчивых поучений. Давно.

— Скрытный ты, оказывается, — покачал головой Реток. — Сколько лет молчал…

— Хорошо. — Арлей отхлебнул пиво. — Попытка отвлечения от темы мне понравилась, но перенос удара не удался. И кстати. Бриллианты с ума сводят только жадных. Хоть живые, хоть обычные. У Риты игрушек не было в детстве… Или мало было? Вот и играет. Надоест ей скоро. А теперь о живых бриллиантах. И сколько их дают за черные пионы?

Реток обреченно вздохнул и принялся рассказывать. Он по опыту знал, что дотошный герцог при необходимости вытянет слово за словом все, что ему нужно, а потому старался если и утаивать, то только самые скользкие моменты. Для торговых дел в Пустоши, конечно. К слову, Арлею пришлось задать всего несколько уточняющих вопросов, но как раз они-то сильно расстроили конюха.

— Как я понимаю, каждый караван собирает пионы и меняет их на бриллианты?

— Это слишком! — Реток недовольно нахмурился, провел ладонью по лицу и пояснил: — Ну зачем их собирать без заказа?! А заказы передают редко. Не чаще двух-трех раз в год. Да и не взять их весной. А то бы…

— Так сколько стоит один черный пион?

Конюх едва не застонал. Он печально посмотрел в пустую кружку, шмыгнул носом…

— Раньше, ваша светлость, когда заказывали только бутоны на стеблях, один средний камень за десяток давали. Приблизительно. А сейчас… Не знаю я. Надо бы у Алекса спросить…

— Спрошу. Обязательно! — пообещал герцог. — Но вот какое дело, Реток. За последние пять лет мне доставили из-за Пустоши не более сотни живых бриллиантов. И них пять крупных, как у Лекана, и десятка три средних… Где остальное осело? Не многовато ли на две крепости?

— Ну ни в какие ворота, ваша светлость! — возмутился конюх. — Не каждый же раз сотню заказчик требует! А с корнями эту дрянь только второй год и возят! Так считать нельзя!

— Выходит, что еще больше? — спросил Арлей и налил пива в кружку Ретока.

Конюх припал к кружке, будто не пил три дня, а когда оторвался, укоризненно посмотрел на хозяина.

— Ну как так можно? Вот вы отобрали у Лекана бриллианты… Конечно же, это ваше право! Но камни наверняка залог, и смотритель за них отвечает головой! Не хочу от вас скрывать, что ребята обязательно скинутся, перепродадут что-то, свое вложат и вернут Лекану отобранное. — В глазах Ретока мелькнул вызов: — И я вложусь! Раз уж так получилось. Пустошь… Но только если смотрителя у Столбов потрясти, как следует, то из него столько посыплется, что, боюсь, у вас сердце остановится!

Он в один глоток допил пиво, поставил кружку на стол и с усмешкой посмотрел на герцога.

— И вот какое дело… Вы, мой герцог, упомянули книгу великого генерала Иллерда, которую подарил мне ваш отец… Пусть спит спокойно! А генерал ведь писал еще: «Не бери чужого и никогда ничего лишнего!» Я это к тому, что середину между вашей крепостью у Двух Столбов и безымянной крепостью техников мы миновали полтора дня назад. А значит, черные пионы караванщики собирали не в подвластной вам Пустоши. Прошу простить старика, герцог Дэйран Арлей.

Герцог посмотрел на Пустошь через амбразуру, почесал кончик носа и кивнул:

— Ты прав, Реток. И убедил меня поставить новую крепость. Рядом с пионами.

— Невозможно, — покачал головой конюх. — Весной и все лето там живет смерть. На много километров вокруг.

— Хорошо. Значит — немного дальше. Где на карте обозначена долина золотого лотоса.

— Чтобы долго смеяться? — спросил Реток. — Животы надорвать можно. Здесь где-то ставить крепость нужно. Вот и орудия на крыше уже часа два работают — здесь безопасно.

— Так и решим, — согласился Арлей. — Сам говорил, что крепость лишней не будет. А мне — прибыль.

— Странно… — пробормотал Реток.

— Что странно? Что я хочу торговлю ядовитыми пионами под контролем держать?

— Это хотя бы понятно. Я вот чего не пойму, Дэйран… С каких это пор моему господину понадобились дополнительные доходы и много живых бриллиантов? Ведь траты у тебя совсем не увеличились с тех пор, как мой герцог перестал быть бароном. Или что-то изменилось совсем недавно? Ты ли это, Дэйран?

— Я, Реток. Я. Герцог, обманутый людьми, которым всецело доверял. Ограбленный герцог!

— Неправда! Никто из нас гнутого медяка у тебя не крал, Дэйран! — строго заявил конюх. — Даже перекупка товаром между крепостями и соседними баронствами включена в отчеты! Ну… Просто по-другому: здесь дешевле купили, там дороже продали… А залоги в крепостях… Так с залога даже король процент не берет!

— Не берет, — вновь согласился герцог. — Если это залог. И про торговлю между моими крепостями в Пустоши с соседними баронствами я тоже хочу знать подробно. Из принципа.

— Принципы… — насупился Реток. — Принципы могут разрушить что угодно. Но зачем было обирать несчастного Лекана?! Вы же никогда не интересовались живыми бриллиантами! Или для подарка невесте собираете?..

— Возможно, — холодно ответил герцог. — И, как видишь, пара у меня уже есть!

— Мой герцог! Я прошу простить меня, если чем-то обидел.

— В общем-то, обидел, — усмехнулся Арлей. — Кажется, я приказывал не вспоминать мой титул в караване…

Герцог резко повернулся и ушел к себе. Лишь за занавеской он остановился, глубоко вздохнул и привычно почесал кончик носа. А за спиной хлопнула дверь кладовки, и Рита тихо запричитала:

— Он ругал вас, да?! Он злой, да?!

***

Когда Реток зашел в комнату герцог был уверен, что его приглашают к ужину. И ошибся.

— Через полчаса долина лотоса. И эта… В общем, у нас три заказа на бутоны…

— Хорошо. Потом расскажешь, кто заказал. Может, и мне с вами ноги размять?

— Ну… Крепость через полтора дня всего… — Конюх переступил с ноги на ногу и отрицательно качнул головой: — Лишнее это, Дэйран. Ребята будут не делом заниматься, а тебя прикрывать. Да и интересного ничего там нет. Больше пользы, если на орудиях опытный стрелок…

— А кого бояться надо?

— Шипоголовки. Но ими сами сборщики займутся… Немного гиен. Слизни плоские на склонах. Та еще гадость! И могут голубые ящерицы заявиться! Эти опасны! Метров на пять языки выбрасывают! И охотятся всегда по три штуки… Против них малые огнеплюи — как спица против кабана! Но вообще-то спокойно должно быть

— зима. В Пустоши время сбора урожая.

— Хорошо. Позовешь, когда надо будет.

Реток повеселел, хотя и старался не показать этого. Он огляделся, надул губы и нахмурился:

— Только немного груза придется здесь разместить. Но беспокоиться не о чем! Бутоны в кожаных мешках будут — совершенно безопасно! А то в других повозках не повернуться. Придется пандус опустить — грузить удобнее будет.

Не дождавшись возражений, конюх спросил:

— Так я пойду?

— Иди.

Лишь когда Реток уже повернулся спиной, Арлей добавил:

— И скажи Рите, что я не злой, а принципиальный.

Свое кресло в комнате управления герцог занял, как только караван остановился. Орудия на крыше работали так, что Пустошь отзывалась непрерывным гулом и треском. Натянув шлем, Арлей удивился:

— Так весь товар спалить можно!

И действительно, слева от дороги в Пустоши торчали на длинных стеблях лишь несколько желтых бутонов золотого лотоса. Да и то сильно опаленных. А вот справа, между двумя скальными хребтами, лотос занимал все пространство. Почему-то орудия здесь били только по скалам и по долине метров за пятьдесят от повозок. А перед караваном на пару десятков метров долина была выжжена начисто.

— Все не спалим! — заверил Реток. — Это только на пользу! Весной, после дождей, еще больше взойдет! Сейчас, ваша светлость, на той стороне орудия работают сами. А здесь… Здесь мы работать будем, и придется вам стрелять. Следите за седловиной справа! Кроме вас, ее никто не видит, и мало ли… Принимайся за дело, Дэйран! А мне одеваться пора.

Арлею работы досталось немного — и долина, и скалы вокруг основательно прожарены, а дорогу впереди каравана перекрывало переднее орудие. Но стрелять приходилось достаточно: то парочка гиен прыгнет через ближайший гребень, то шипоголовые змеи полезут из лотоса… Сам лотос караванщики сожгли так, что образовались четыре полосы. Как понял позже герцог, чисто для удобства и безопасности сбора бутонов.

Едва с десяток сборщиков вышли в долину, как герцог, словно кожей спины, ощутил присутствие Риты. «Провожала Ретока, что ли? — подумал Арлей. — Хотя…» Облачиться в подобную амуницию одному было бы не просто: высокие сапоги, наручи, перчатки, очки с маской и костяной щит на спине…

— Можно мне… — И после явной паузы она добавила: — Дэйран?

Герцог лишь указал на соседнее кресло. Он был очень занят — как раз небольшая стая гиен решила, что идущие к лотосам люди явились специально к ним на обед.

— А можно я звук включу?

Но Арлей сделал это сам, быстро и безошибочно передвинув на пульте рычажок. В шлеме моментально забубнили голоса караванщиков, хлопки взрывов и длинное шипение ручных огнеплюев. Дэйран хотел спросить, откуда Рита знает про возможность слышать, что происходит снаружи, но отвлекся.

На скальном склоне вдруг зашевелились камни, осыпались вниз, а из-под них выпрыгнули белесые комки, развернулись и огромными полотнищами поплыли в сторону караванщиков.

— Слизни справа! — предупреждающе крикнул кто-то.

Но пока сборщики среагировали, герцог успел расстрелять трех и подбить одного. Этого подранка и еще парочку полотен поменьше сожгли орудия второй повозки. А затем такая же атака слизней прошла и с левого склона долины лотоса.

— Ой! Какие они огромные! — воскликнула Рита. И тут же быстро спросила: — А что это было?!

И на этот раз Арлею не пришлось отвечать на вопрос. Хотя бы потому, что в шлемах зазвучали голоса, слегка искаженные масками:

— Крупные слизни, Пустошь им между ног!

— Нет у них ног…

— А как приземлили их?! А?! Раза в два быстрее, чем раньше!

— Так сам герцог стрелял! Ну и глаз у Арлея!

— Одному даже развернуться не дал!

— A вот прятаться они стали гораздо лучше…

— Чтоб у них задницы заросли!

— Так нет их…

Рита хихикнула, и Дэйран предложил:

— Отключить звук?

— Ой! Не надо! Я и не такое слышала… И сама могу, если надо! Ой…

Герцогу вдруг показалось, что склон выглядит как-то не так, не естественно… Камни, будто в мареве плывут… Словно поголубели полосой. Просвет седловины, о которой предупреждал Реток, уменьшился…

Арлей взрезал эту плывущую голубизну из орудий от караванщиков до самой седловины. Первые разрывы пришлись метрах в десяти от людей, и по ним густо секануло каменной крошкой и каплями синей крови. А на вмиг посиневшем склоне остались три изрубленные орудиями, вздрагивающие туши.

— Ой… — с ужасом выдохнула Рита.

— Ну, что пригнулись?! — По голосу Арлей узнал Алекса. — Ящеров синих не видели?! Все уже, работать пора! Реток! Нам надо бы… — и забубнил что-то совсем тихо.

Конюх согласно кивал, а караванщики восхищенно оценивали произошедшее:

— Вот это выстрел, твою Пустошь налево!

— В одно движение всех трех… Он их что — специально так близко подпустил?!

— А то! Если только одну убить, так умаешься выцеливать остальных!

— Ай да герцог! Вот это охотник!

— Хватит болтать! — оборвал галдеж Алекс. — Огнеплюи вперед! Следить за скалами и долиной! А ты тащи сюда резак! Когти ящерам срежешь… Ну, если остались, конечно. И выше тех камней не лезь! Сборщики! Тащите мешки и остальное! Стебли рубить на три пальца от чашки бутона! Больше возьмем…

За скалами раздался многоголосый тоскливый вой.

— Это гиены, — пояснил Реток. — Большая стая! Но Дэйран их славно накормил! Пока седловину от мяса не очистят, не полезут! Десять раз успеем закончить. Смотреть по сторонам!

— Ой! А вы, правда, специально подпустили этих страшилищ так близко?! — восхищенно и недоверчиво спросила Рита.

***

Арлей едва не ответил, что это была не просто случайность, а большой зевок с его стороны. И необыкновенное везение, но… Почему-то ему не захотелось разочаровывать девушку. Еще он подумал, что об этом выстреле наверняка будут ходить легенды, и как ни отрицай, а переубедить никого не сможешь.

— Почти, — усмехнулся герцог.

Он осмотрел гребень скал, обстрелял подозрительный нарост на камне и добавил:

— Повезло. Очень.

— Ой! Ну конечно! — без всякого доверия воскликнула Рита. — Вы так стреляете… А кто вас учил?

— Отец… — вздохнул Арлей. — И Реток, конечно.

— Ой! Реток так много знает! И рассказывает интересные истории! Он ведь всю Пустошь прошел, да? И он говорит, что вы добрый и хороший! Но вы так его ругали, он такой печальный был! Ой! Простите…

Не отрываясь от наблюдения, герцог с усмешкой сказал:

— Тебе, Рита, хорошо! Ты все видишь белым или черным… А мне вот приходится учиться оттенки различать. И если бы я не ругал своих подданных, то… Но я и хвалю! Когда есть за что.

Из всех слов, произнесенных Арлеем, Ритара почему-то выбрала одно.

— Вам — и учиться?.. — с придыханием сказала она. — Ой! Да вы надо мной смеетесь! Вы такой…

— Старый?

— Нет! — возмутилась девушка. — Как вы можете! Просто Реток говорил, что вы очень умный! Умнее всех!

— Неужели? Соврал старый хитрец! Умные на вранье не попадаются…

— Ой! Да нет же! Реток сказал, что вас невозможно обмануть! — И тут же с сожалением вздохнула: — Ну зачем они так коротко стебли бутонов обрезают?

— Ты же слышала — чтоб больше в мешки вошло.

— Да… Но это неправильно. А золотой лотос красивый? Цветок вы же видели?

— Видел, — согласился герцог. — Большой желтый цветок. И очень смешной!

— Так не бывает! — уверенно заявила Рита. — Цветок не может быть смешным! Красивый, наверное! И очень…

Дэйрану показалось, что в глубине долины, там, где кончалась перепаханная и выжженная орудиями почва, шевельнулось что-то голубое. Он приблизил стену опаленных лотосов на экране шлема и убедился — голубое марево будто бы стелилось над черной землей…

Выцеливать противника Арлей не стал. Ударил, казалось бы, беспорядочно, но удачно. Марево пропало, оставив большое синее пятно, а два ящера метнулись в стороны и растворились на фоне скал.

— Ой! Еще один! А говорили, что повезло… Вы все время смеетесь надо мной!

Герцог быстро осмотрел камни склона, и как можно убедительнее сказал:

— Упаси меня Пустошь, Рита! На всякий случай стрелял…

И не удержавшись, хохотнул.

— Ну вот!

Ритара обиженно выпятила губы под забралом шлема и едва слышно шмыгнула носом.

— Все, Рита! Все! — примирительно сказал герцог. — Я просто смеялся. И не над тобой! Сама подумай — я случайно попал в мишень, а ты записала меня в прекрасные стрелки! К тому же…

— Неправда! Я все видела!

— Конечно, видела. Кто ж спорит? Вот и сейчас мы видим, что у сборщиков закончились мешки, и они сворачивают работу. И вот какое дело… Надо открыть пандус, а я не знаю, как это сделать. Иначе груз на повозку не взять…

— Ой! Все вы врете! Это же так просто! Ой… Простите…

— Так делай, Рита! Уже мешки тащат к нам! И с чего бы мне врать?

А действительно! С чего бы это он так заврался? Вон и метка на рычажке оставлена то ли Ретоком, то ли еще кем… Только перевести вниз не очень быстро, и все! Так зачем?!

Но пока Арлей задавался этими вопросами, Рита протянула руку и с нужной скоростью потянула нужный рычажок. И почти тотчас где-то за коридором затопали, принялись приглушенно переругиваться караванщики, а потом в комнату управления заглянул Реток.

— Ну, ваша светлость! В смысле, Дэйран… Сегодня вы удивили и Алекса, и даже меня! Это же надо так стрелять?! Одну семейку уложил, а другую славно потрепал! Они теперь пару лет точно не оправятся! Пока яйца отложат, пока выведут и натаскают молодняк… Надо предупредить другие караваны!

— Я же говорила! — воскликнула Рита, снимая шлем. — А он меня…

— Тихо! — оборвал всех герцог. — Я видел только четырех ящеров.

— Еще одного славно задел, — пояснил Реток. — Он синие пятна на скалах оставляет. И попасть на таком расстоянии!

— Случайность, — отмахнулся герцог.

— Он надо мной смеется! — возмутилась Ритара.

— Готово! Закрывайте! — раздалось из коридора и повторилось эхом с мгновенной задержкой из двух рупоров по сторонам пульта.

— О! Да вы подслушивали! — Реток чем-то пощелкал на пульте и строго добавил:

— Напрасно! Для ушей девушки многое было совсем лишнее! А ты, Дэйран, сними шлем. Орудия уже на автоматике. И я хотел сделать Рите подарок… Вы позволите, герцог?

Арлей пожал плечами, а Реток вытащил из кармана плаща совсем небольшой бутон золотого лотоса на коротком стебле и протянул Ритаре.

— Ой! Это мне?! Какой жесткий… На ссохшуюся кожу похож… А он красивый, когда цветет? Большой, наверное…

Герцог не сдержался и начал тихо смеяться.

— Вот так все время, — доверительно пожаловалась Рита конюху, прижав бутон к груди. — Смеется надо мной…

— Это нехорошо. Смеяться над незнанием или сомнениями — это совсем плохо. Ты, Дэйран, обещал Рите книгу дать. Справочник о цветах в самый раз будет. Ну, где сравниваются цветы нормальные и из Пустоши…

— Я понял, Реток. И ты, как всегда, прав — эта книга ей понравится. Сейчас принесу.

— Пожалуй, вы оба идите за книгой, а я караван отправлю. И дай-ка мне бутон, Рита. Не бойся! — улыбнулся Реток девушке. — Верну! А Дэйран тебе покажет настоящий лотос! На картинке.

Через минуту, усевшись в кресло, конюх включил связь с другими повозками.

— Алекс! Что там с когтями ящеров?

— Полтора десятка нарезали! Яркие, как аквамарин из-за Пустоши! А выше середины склона герцог все в пыль разнес. Но все равно, улов очень хорош!

— И счастье всем нам, что разнес… Как там парнишка, которого шипоголовка тяпнула?

— Раззява! — недовольно пробурчал старший караванщик. — Ранки красным бальзамом прижгли, все нужные микстуры выпить заставили. Шрам девкам показывать будет. Спит сейчас, а завтра в порядке проснется. Вот тогда я ему уши- то надеру!

— Не надо, Алекс. Вдруг они у него последние? Да и со всяким случиться может. Ну что, готовы? Поехали?

— Давай!

Когда Реток вошел в комнату герцога, слегка потерявшую в объеме из-за мешков с бутонами золотого лотоса, Арлей с легкой улыбкой смотрел на Риту. Девушка сидела в единственном кресле с огромной книгой на коленях и, приоткрыв в восхищении рот, рассматривала цветные картинки.

— Очень ценный справочник, — оценил Реток книгу. — С умом написан!

Конюх поставил на пол ведро с водой, бросил в него бутон и, прежде чем накрыл лицо маской, немного виновато сказал:

— Вы сами разрешили показать, ваша светлость…

Когда цветок раскрыл лепестки, рука герцога метнулась к платку, но, услышав смех Риты, Дэйран глубоко вдохнул и рассмеялся.

Реток кивнул и вышел, а оставшиеся в комнате сначала смеялись над цветком, а потом — глядя друг на друга…