Принцесса Пустоши

Глава 22. Предсвадебные хлопоты

Заботы, трудности невероятные!

И к каждой надо отнестись внимательно.

Но хлопоты, особенно приятные,

Должны кончаться страстью обязательно!

— Вот! В этой комнате у меня и Мег снимали мерки и примеряли платья портнихи из Гранчиса! — сказала королева Рите. — Как давно это было! И комната выглядит намного меньше, чем казалась когда-то…

— Ой! Но эта комната огромна! Наверное, в четверть двора крепости у Великих Столбов! — горячо возразила Рита. И тут же осеклась: — Прошу прощения, ваше величество…

— Так… — Королева нахмурилась. — Давай-ка сразу договоримся: я буду звать тебя Ритой, а ты меня — Тианой! Или — Тиа. Так меня всегда звал Реток, да и все остальные!

— Но вы королева…

— А ты невеста моего отца! И не будем больше об этом спорить!

— Но он не назвал меня невестой…

— Достаточно того, что я это сказала. — Тиана взяла Риту за руки, заглянула в ее глаза и улыбнулась: — Ты совсем поглупела от любви, бедная Ри? Поверь мне, а я своего отца знаю! Если бы в нем была хоть капля протеста, то он послал бы в Пустошь и меня, и короля, и весь замок вместе с королевством!

— Правда?

В голубых глазах отразилась такая робкая надежда, что Тиана рассмеялась:

— Даже не думай об ином, Рита! Ты уже герцогиня Арлей! Остались мелкие формальности. А ими пусть займется мой муж! А вот и Кори!

— Простите, ваше величество! Я кормила Чира! Этот пострел опять не спал и не завтракал после ночного дежурства! Хоть бы вы на него повлияли, ваше величество!

— Ох, Кори! — улыбнулась Тиана. — Разве это проблема? Припугну его, и все! У нас, Кори, возникла другая проблема. Гораздо более серьезная!

Королева указала на Риту и та испуганно втянула голову в плечи, даже слегка сгорбилась.

— Видишь, Кори, как она боится? Всего боится, кроме Пустоши! Потому что она принцесса Пустоши Ритара. А через два дня ей предстоит стать герцогиней Арлей. И надо что-то сделать…

— Х-ха! — воскликнула Кори, содрала с Риты куртку и без стеснения ощупала ее тело от затылка до щиколоток. — Спину прямей! Голову так! Я знала двух молоденьких баронесс, которые в моих платьях прыгнули так высоко… Хотя это и так всем известно! Моя королева! Я с вами полностью согласна! Это — герцогиня Арлей! И герцогу много лет придется есть это блюдо!

— Я очень рада, Кори Вайра, что взяла в эту поездку тебя, а не свору придворных дам! Только ты пожалей ее. И туфли без каблуков! А тебе, Рита, терпения… Но такова уж наша участь! Я пришлю горничную, Кори.

Горничной королевы пришлось побегать. Кори приказала привести всех своих портних и белошвеек, а еще зачем-то Чира. Сына Кори поставила у двери снаружи, наказав:

— Любого, кто попытается войти без разрешения, можешь убить! Если уж спать не хочешь. И потом ты тоже будешь нужен!

— А кто там, мама? — спросил Чир.

— Принцесса Пустоши!

— О-о-о… — протянул лучник и положил ладонь на рукоять кинжала.

Никогда Рита не видела, чтоб так быстро преобразовывалась комната. Два огромных стола протерли и завалили рулонами тканей, корзинками и коробками. Две швеи притащили большую, угрожающего вида машину, откуда-то появилось огромное зеркало…

— Девочки! — громко сказала Кори. — Как и всегда нам предстоит срочная работа! Это принцесса Пустоши Ритара! И мы должны сделать из нее конфетку, которую со страстью будет разворачивать… Герцог Арлей! Она его невеста! Простите, принцесса, но у нас все просто! Иначе потратим слишком много времени. Мы будем, если позволите, называть вас Рита.

— Меня все так называют… — несмело улыбнулась девушка.

— Хорошо! Раздевайтесь, Рита!

— Совсем?..

— Послушайте. Здесь только женщины, и у них все то же самое, что и у вас. Хотя и не такое свежее! А войти сюда никто не сможет — у двери мой сын Чир!

Рите никогда еще не было так стыдно — совершенно голая, она стояла перед зеркалом, а ее измеряли, прикладывали разные ткани и непрерывно шутили.

— Герцог еще не облизнулся на эти булочки?! Он многое потерял!

— Зато церемонию затягивать не будет!

— Да он еще до поздравлений в спальню побежит!

— Надеюсь, главное блюдо прихватить не забудет!

У Риты начали дрожать ноги, и Кори это заметила.

— Вот что, девочка! Пока оденься. Придется походить в прежнем облачении.

Когда Рита надела рубашку и штаны, Кори вдруг воскликнула:

— Все булавки мне в… Кто-нибудь додумался снять мерки для туфель?! В таких ботинках только Пустошь топтать!

Услышав, что все уже сделали и раскроили, портниха длинно выдохнула:

— У-у-ф-ф! А я уж думала… Чир! Войди! Смотри! Это принцесса Ритара! Почему-то никто не подумал о том, что ей совсем неприлично бродить одной по замку! Так что назначаю тебя пажом принцессы! Ей надо поесть! И тебе тоже. И чтоб через два часа она была здесь! Понял?!

— Все сделаю, мам. — Чир повернулся к Рите и поклонился: — Принцесса Ритара! Прошу!

Когда они выходили, Кори громко сказала:

— Начнем с белого! Ну и ночнушки с халатами нужны уже сегодня!

***

Король и вправду ждал Ретока не более двух минут.

— Ваше величество! Прошу прощения! Но если этим шалопаям мозги не щемить, то они наделают делов! И сами понимаете, после прихода каравана время в замке горячее: и разгрузить, и уложить все надо! А караванщикам в семьи хочется…

— Понятно! — кивнул король. — Реток! Если не спрошу сейчас, то точно забуду! Почему бы тебе не написать книгу о Пустоши для королевской библиотеки? Ты ведь дело это знаешь, как никто! Тиана считает, что это была бы самая правдивая книга!

— Королева слишком добра к старому конюху, ваше величество! — улыбнулся

Реток. — Я слишком давно не был в Пустоши, а, попав туда, увидел столько удивительного и непонятного, что года будет мало для размышлений! Вот если бы Дэйран… Простите, ваше величество! Герцог Арлей, конечно! Если бы он взялся! У него и записи есть!

— Правда? — с интересом спросил король. — Вот бы взглянуть… А где вы нашли принцессу, Реток?

— В Пустоши, конечно, ваше величество! — с энтузиазмом ответил конюх. — Такая сообразительная! Прикрыла нас с Дэйраном из огнеплюя, когда мы с кочевниками схлестнулись!

— С кочевниками?!

— Ну да! Вам ли не знать, ваше величество, что если есть кусок свободной земли, то там кто-нибудь или морковку посадит, или охотиться начнет! А Бигрон Быстрый тот еще крендель! И торгует, и ворует, и бегает по всей Пустоши! Но честный и благородный — не отнять!

— А огнеплюи — это те трубы на повозках? Вам страшно повезло, что мой брат Бари не с нами! Он большой любитель таких штук! Только пришлось ему со двором остаться… Но мне интересно, Реток, откуда такое приданое у принцессы?

— Ну, это совсем просто, ваше величество! Ее одарил каменный тролль за хорошее отношение к гномам!

Король долго смеялся, а потом сказал:

— Ну ты и враль, Реток! Это ж круче «Приключений хитреца» будет! Ох, и враль! Ладно… А как герцог в принцессу влюбился? Мне Тиа говорила, что такое не возможно! Только не ври!

Реток с улыбкой пожал плечами:

— Да зачем мне врать-то, ваше величество? А герцог… Это дело тонкое! Но, я так думаю, что если в одну клетку посадить мышку и сизого голубя, то через месяц- другой мышка точно яичко снесет.

Лицо короля вдруг стало серьезным, и он кивнул:

— Будем надеяться… А это у вас каретный сарай?! Ничего себе! У меня манеж меньше!

— Ну, здесь лошадей тренировали и кареты чинили. Сейчас, ваше величество, герцог Арлей приказал все эти дела вместе с повозками на другой двор перевести. А здесь теперь праздники, балы… Но герцог давно балы не собирал и сам не ездил.

— Это понятно. — Король задрал голову, внимательно осмотрел стропила, хлопнул в ладоши, а потом зачем-то крикнул: — Эгей!

И словно по его зову в распахнутые ворота каретного сарая ворвалась малая платформа, обошла по дуге конюха и короля, встала как вкопанная.

Впереди за рычагами управления сидел недовольный молодой караванщик, а сзади него — дородная женщина с большим свертком на коленях. Не сходя на землю, она злобно уставилась на конюха.

— Ты чего, старый дурак, за мной свои пустошные игрушки посылаешь?! Я его дома жду с пирогами, а он…

— Это, ваше величество, она вместо «здравствуйте» и «спасибо, муж любимый, что живой вернулся»! Король перед тобой, баба глупая!

— Ваше величество… — прошептала женщина, и ее словно ветром сдуло с платформы. Согнувшись едва ли не пополам в поклоне, она воскликнула: — Простите, ваше величество! Я ж думала, что он здесь просто лясы точит, а я его, как всегда раньше, дома жду — все глаза проглядела!

— А ну-ка, выпрямитесь! — приказал король. Окинул взглядом фигуру женщины и посмотрел на Ретока: — Хороша!

— Так на всю жизнь выбирал, ваше величество! — самодовольно подтвердил Реток. — В постели искать недолго приходится!

— Охальник! — сверкнула на него глазами жена и покраснела. И тут же улыбнулась: — Я пироги прихватила. Вдруг тебе захочется…

— От пирогов и я бы не отказался! — улыбнулся король. — А то сегодня все бегают, носятся. Про обед забыли.

— Так за чем дело стало?! — воскликнул Реток. — А ну, подавай нам вон там на столе!

***

Пока женщина разворачивала полотенца, король подошел к повозке:

— Быстро ездит?

— Ветер, ваше величество! — ответил караванщик. — Герцог Арлей на ней двухметровый камень, как табуретку, перепрыгнул! А еще…

И осекся. Потому что Реток, за спиной короля, постучал пальцами по темечку и скроил злое лицо.

— И долго идти может?

— Это еще проверять надо, ваше величество! — ответил королю Реток. — Испытывать! Эту штуку герцогу Морхил, Пьяный маг, подарил! Ее толком никто и не объезжал. А ты чего расселся?! Быстро нам сюда анкерок темного и кружки! Или мы на сухую должны закусывать?!

Платформа лихо вылетела за ворота, а король подошел к столу, потянул носом воздух и восхитился:

— Ого! Только разрезать бы это великолепие!

— Все в наших силах! — заверил Реток, выхватил нож и рассек пирог вместе с полотенцем под ним. — М-да… Не тот глаз уже… — И хитро посмотрел на жену: — Ругаться будешь?

— Не буду. Что у меня полотенец мало, что ли?

— Здесь не в глазе дело! — Король забрал у конюха нож и с удивлением прочитал:

— «Я принадлежу Ретоку». Зинкарская сталь! Потому и насквозь прошла!

— Зинкарская?.. — прошептала жена конюха. — Значит, сбылось предсказание?!

— А ты что ж? Думала что у тебя муж олух пустошный? Мне, ваше величество, их на юбилей герцог Арлей подарил! Давняя мечта сбылась!

— Мечта — это хорошо! — сказал король. — Но у меня желудок уже сам готов вылезти, чтоб этих пирогов отведать!

— Значит, пора!

Реток гораздо осторожнее провел по пирогу ножом и взял в руки четвертину.

— У нас их едят так, — и откусил уголок.

Король последовал примеру, прожевал, проглотил и очень серьезно посмотрел на жену конюха.

— Хвалить потом буду. Но мясо… Нежнейшее!

— Да если бы я знала, что так получится! Я бы и с маком захватила! Вон тот с яблоками очень удался!

Вернулся караванщик с пивом, поставил на стол анкерок, налил в две кружки.

— Гони эту лошадь во второй двор на склад! — приказал конюх. — А ты к невесте потом?

— Да, — счастливо улыбнулся парень. — Встречает.

— Женись, — посоветовал Реток. — Много нового узнаешь! И скажи Алексу, что я тебя отпустил! К невесте.

— Спасибо, Реток! — уже на выезде из каретного сарая крикнул караванщик.

— Ну вот! — Реток отхлебнул пива. — Теперь у нас дело быстрее и легче пойдет!

Пока мужчины ели, жена Ретока причитала:

— Вот что еще, ваше величество, может быть лучше, когда мужчина дома и ест с удовольствием? Они же в свою Пустошь уходят, а ты сиди, жди! И вернется ли живой, или покалеченный…

Реток отпил из кружки, вытер пену с усов и вдруг выписал ногами такие кренделя, что его жена начала заикаться:

— К… Ка-ак…

— А вот так! — довольно усмехнулся конюх и подхватил очередной кусок пирога. — Подарок Пьяного мага! И тоже к юбилею!

***

Риту и Чира старший королевский лучник заметил, когда они выходили во двор из столовой. Настроение старшего лучника было основательно испорчено молодой селянкой, которая всего несколькими короткими словами обрушила стройные планы на вечер и часть ночи. В общем, следовало кого-то если не убить, то основательно погрызть.

— Лучник Чир Вайра! Ко мне! Ты что?! Не нашел другого дела, кроме как с девкой шляться по замку?!

— Это принцесса Пустоши Ритара, господин старший лучник! И у меня приказ не отходить от нее ни на шаг!

— От те на… Прошу прощения, миледи! Пыль в глаза попала — собственного носа не вижу! — И, почти шепотом, спросил: — Кто отдал приказ, Чир?

— Моя мать Кори Вайра, господин старший!..

— Тише! Чего ты орешь, как новобранец? Та-а-ак… В суматохе никто не додумался обеспечить эскорт принцессе, и королевские лучники взяли это на себя… Ты же умный парень, Чир! Ведь приказ твоей матери явно отдала сама королева? Значит, мы исполняем ее волю! Эй, вы двое! Ко мне! Смените Чира! Не отходить от принцессы ни на шаг! А ты, Чир, пока отдохни.

— Не могу, господин старший лучник!

— Что?! Почему?!

— Через двадцать минут я должен доставить принцессу Ритару в примерочную! Личный приказ королевы!

— Правильно, Чир Вайра, — одобрительно кивнул старший королевский лучник. — Но потом, все же сдай пост и отдохни.

«Не забыть бы сообщить матери, что она теперь королева!» — ухмыльнувшись, подумал Чир.

***

После третьего захода в примерочную Рита осознала, что противится чему либо, а тем более жаловаться, бесполезно. Ее уже мало волновало, что приходится стоять голой перед зеркалом, пока на нее то надевают, то снимают бесчисленные рубашки, халаты, макеты платьев, прикладывают к телу лоскуты разных материй и ленты кружев… Белое платье из множества слоев шелка и атласа, украшенное по верху серебряным шитьем, куда-то унесли, когда Кори наконец-то осталась довольна результатом трудов. А вот Рите оно не то чтобы не понравилось. Просто, заглянув в зеркало, она увидела только свое лицо, а остальное словно бы принадлежало какой-то другой юной женщине. Очень похожей на фею из книжки. Только прозрачных крылышек на спине не хватает.

Еще Рита пожаловалась на лиф платья. Кори только улыбнулась, подвела ее совсем близко к зеркалу и тихо произнесла:

— Я тебя понимаю. И понимаю, что ты не капризничаешь, а просто не привыкла. Но немного терпения — и все встанет на свои места. Поверь. Ну, а то, что грудь так выпирает из лифа, — такие булочки не спрячешь. И во многом все мы сейчас стараемся для герцога Арлея. Ради него ты согласна потерпеть?

Рита вздохнула и кивнула:

— Да. Только без штанов я чувствую себя голой даже в платье…

— И это понимаю, — улыбнулась Кори. — Но треть жизни женщина проводит без штанов и, зачастую, с большим удовольствием. Надеюсь, что нижнее белье поможет. Потерпим? Ради герцога?

Рита улыбнулась и снова кивнула.

— Вот и прекрасно. В этом платье ты выглядишь, как королева на своей свадьбе. Почти. Сама понимаешь — она королева! И один совет. Все эти книксены сделать сразу трудно, а вот ноги поломать — плевое дело! В этом платье тебе достаточно поклониться и немного согнуть ноги в коленях. Пустошь мне в ребра, если хоть кто- то отличит!

Теперь вместо Чира ее сопровождали два молодых королевских лучника. Рита едва мысленно не назвала их каменными троллями, но отказалась от дарования такой чести. Каменный тролль, несмотря на ужасный вид, был очень добрым, а у этих только лица как кирпичи. И на вопросы отвечают, словно выучили всего десяток слов, и это бесконечное «принцесса, принцесса, принцесса…»

Конечно же, с Чиром было интереснее! Он не просто плелся сзади, как приклеенный, а рассказывал о замке, показывал входы в башни. Кстати, он рекомендовал посмотреть закат солнца на западной стене.

Понятно, что лестницы здесь были куда шире, чем в крепости Великих Столбов! Да и вид со стены открылся потрясающий. Справа хорошо просматривалась Пустошь, а остальную часть видимого пространства занимали три огромные горы. На вершинах двух даже лежал снег. Конечно, горы пониже просматривались в свете заходящего солнца, но Риту поразила именно эта каменная троица.

Набухшее красным вечернее солнце коснулось верхней трети средней горы, словно прилипло к склону, и начало медленно погружаться в четко очерченную тьму. Хорошо, Чир предупредил о том, что это еще не весь закат! А то бы Рита ушла. Но стоило краешку солнца появиться в седловине между второй и третьей горой, как скрипнула дверь башни и Рита отвлеклась от потрясающего зрелища.

***

Герцог остановился в нескольких шагах, бросил взгляд меж зубцами стены в сторону гор и нахмурился.

— Добрый вечер, — слегка поклонился он.

А Рита лишь втянула голову в плечи, потому что сзади два голоса рявкнули одновременно:

— Здрав будет герцог Арлей!

Он поморщился, снова посмотрел на горы и сказал:

— Похоже, принцесса, я помешал вам насладиться двойным закатом? Сожалею… Но если вы заберетесь на башню, то еще два таких заката окажутся в вашем распоряжении. Внутри стены есть вполне приемлемая винтовая лестница.

Рита исподлобья смотрела, как красное от последних закатных лучей лицо герцога быстро превратилось в сине-серую маску.

— Вы смеетесь надо мной?.. — тихо сказала Рита.

— Я?! — удивленно воскликнул Арлей. — Ты не находишь… Вы не находите, принцесса Ритара, что во время каравана все было намного проще? И я не смеюсь над вами.

Под ногами и вдоль лестниц вспыхнули маленькие белые шарики, и лицо герцога обрело почти привычный вид. Рита хмурилась и молчала, а Арлей решил поддержать такой сложный для него разговор:

— Вам понравилась ваша комната? Если что-то не так, то следует только сказать, и все будет немедленно исправлено.

Рита прекрасно понимала, что должна хоть что-то отвечать, но ощутила себя полной дурой, когда произнесла:

— Меня на кухню не пустили…

— О! Боюсь, принцесса, что и меня сейчас туда не пустят! — усмехнулся Арлей. — Позже, если захотите, я прикажу, но сейчас там не протолкнуться. Вы выйдете к ужину?

Рита едва не выкрикнула: «Если прикажете!», но сдержалась и лишь отрицательно качнула головой.

— Как пожелаете, принцесса. Я распоряжусь, чтобы ужин доставили в вашу комнату.

И продолжил свой путь по стене к следующей башне.

А она застыла, пораженная простой мыслью, что никогда она не сможет носить эти проклятые платья, как подобает придворной даме, никогда не станет нужной… Нет! Не герцогу! А Дэйрану! Дэю…

Повернувшись, она быстро сбежала по лестнице во двор и уже там резко бросила через плечо:

— Где моя комната?!

Один из лучников куда-то убежал, и она, словно столб, недвижимо простояла посреди двора, пока не услышала:

— Прошу сюда, принцесса Ритара!

Лестницы, коридоры — Рите показалось, что они поднялись на второй этаж, но поклясться в этом она бы не смогла. Прямо на лестничной площадке, перед массивными дверями стояли два рослых латника с алебардами. И они взяли на караул, когда позади Риты кто-то четко доложил:

— Принцесса Пустоши Ритара в сопровождении королевских лучников! В свою комнату!

Один из латников распахнул двери, а другой ответил:

— Дальше принцесса пойдет одна! Последняя дверь по коридору!

Двери за спиной Риты почти закрылись, когда она услышала тот же голос:

— А вы до утра свободны! Не заблудится…

И правда. Заблудиться в этом, обшитом до половины высоты деревянными панелями, широком коридоре, было весьма затруднительно. Всего три двери: две с одной стороны и одна, почти по середине с другой. Но Риту интересовала только ее комната — она шла, чтобы поплакать без помех над своей судьбой.

Герцог явно относился к ней как к помехе. Если бы не король и королева, то услал бы немедленно, избавившись от нее! И он прав. В караване все было намного проще и понятней…

И почему ему доставляет удовольствие издеваться над ней?! Ну, хотя бы эта «комната», как он сказал! Огромная, с высоченными потолками… И если бы одна! Три двери вели в туалет, душ и огромную кладовку. Позже Рита узнала, что в ней хранят платья и туфли. А за лакированной темной дверью справа от камина Рита обнаружила большую спальню с огромной кроватью под балдахином. «Зачем такая кровать? — подумала она. — На ней и десяток таких, как я, могут устроиться!»

А еще — очень странный камин. Его порталы открывались и в спальню, и в большую комнату. Да еще были закрыты толстым стеклом! Кто-то заботливо разжег в нем дрова, и блаженное тепло медленно отвоевывало позиции у холодных каменных стен. Ранняя весна все-таки!

Выйдя из спальни, Рита придвинула к камину кресло и уже собралась поплакать, глядя на огонь, когда раздался стук в дверь и тихий голос:

— Ужин для принцессы…

За входной дверью оказались служанка, столик на колесиках и один из хмурых усатых латников. Служанка с улыбкой вкатила уставленный Пустошь знает сколькими блюдами столик и затараторила:

— Добрый вечер, принцесса Ритара! Герцог Арлей настоятельно просит вас поесть! А повар особенно рекомендует рагу из молодого барашка! И обязательно попробуйте пирожные! Может быть, принцесса желает еще что-нибудь?! Все, что пожелаете…

Рита едва не сказала «спасибо» латнику, когда он легким тычком древка алебарды в пол, оборвал речь служанки. Оставшись одна, она приподняла крышку большой серебряной кастрюли, вдохнула ароматный пар и заплакала.

— Зачем я ему нужна, если повар готовит такую вкуснятину?! Зачем он хвалил мою стряпню?! И другие караванщики…

Прошло некоторое время, и бунтующий желудок принудил Риту придвинуть столик к креслу и отдать должное искусству повара замка. Вот только аромат, вкус и нежность блюд вызывали лишь печальные мысли. Особенно понравились Рите пирожные, похожие на белые орехи. Стоило раздавить во рту тонкую кожуру из теста, как на язык выливалось густое сладковатое содержимое, надолго оставляющее вкус немного терпкого вина.

Кстати, вино она не стала пробовать. Только понюхала. Ведь и Реток, и Дэйран давали ей этот напиток как лекарство, а она не чувствовала себя больной. Только глубоко несчастной.

Что делать с оставшейся едой Рита не знала, но решила, что вполне сможет позавтракать и пообедать, никого не беспокоя. Да тут на обед всему каравану хватило бы!

На столике у стены, почему-то снабженном сразу тремя зеркалами, она обнаружила шкатулку с живыми бриллиантами и множество расчесок, щеточек и каких-то коробочек. А рядом в огромном пузатом комоде в выдвижных ящиках стопками были уложены вещи. Вот только Рита сомневалась, что их можно трогать. Да и зачем? У нее и так все было — рядом с комодом стоял ее мешок из кладовки в повозке.

Она взяла из него смену белья, полотенце, пакетик с травяным мылом и отправилась в душ. Теплая вода и душистая мыльная пена помогли. Не то чтобы полностью успокоили, но помогли. Она быстро пробежала в спальню, откинула покрывало и забралась под мягкое одеяло в холодную постель. Медленно согреваясь, Рита смотрела на огонь в камине и думала, что если бы сейчас он вошел и без слов лег рядом, она смирилась бы даже с неудобными платьями…

Она погрузилась в столь глубокий сон, что, конечно же, не могла услышать легкий щелчок сдвигаемой в сторону стенной панели рядом с комодом. Холодный воздух из тайного хода проник в комнату.

Мягкие тапочки глушили осторожные шаги, а смазанные дверные петли не скрипнули.

Рита спала, откинув одеяло, а рубашка, которую дал Реток, предательски обнажила часть темно-розового кружка на груди…

Рука, протянувшись вперед, не без колебаний сдвинула одеяло вверх, лишив глаза потрясающего зрелища…

Уже две руки с трудом, но совершенно беззвучно перенесли большой медный каминный экран, отгородив кровать от горячего стекла камина.

Те же руки вне спальни отворили дверцу камина, пошурудили угли кочергой и уложили несколько поленьев так, чтобы они горели до утра.

Рука налила в фужер красного вина и поднесла ко рту, а затем угостила его белым шариком пирожного.

Потом рука осторожно задвинула засов на двери.

Стенная панель со щелчком встала на место.

— Вот так, дорогая королева! — усмехнулся герцог Арлей, шествуя по тайному ходу. — Как вы и приказали — сходил поговорить! Хотя и поздновато конечно. Но не без пользы для глаз и воображения!

***

За ужином герцог был задумчив, королева хмурилась, и лишь король с явным удовольствием поедал паштеты сразу трех сортов. Наконец Арвид пригубил бокал с вином, немного отодвинулся от стола и вздохнул:

— Знаете, герцог, мне нравится у вас все больше и больше!

— Вероятно, ваше величество, это от полного отсутствия придворных.

— Пожалуй. Еще бы охрану, которую мне навязал Бари, спровадить! Ваши-то вполне справляются. А повар!.. Как вы думаете, герцог, он отдаст рецепты этих дивных паштетов? Если вы поспособствуете?

— Если прикажу? Нет, ваше величество. Даже если пытать. Но способ есть…

— Какой?! — заинтересованно спросил король.

— Поймать повара на кухне и просто попросить рецепт. Сомневаюсь, что он вам откажет. К тому же…

— А ну прекратите! — вмешалась королева. — О всякой ерунде говорите!

— А о чем надо? — поинтересовался король. — Такие паштеты, знаешь ли…

— Арвид!

— Хорошо, дорогая! О чем ты хочешь поговорить?

Королева повернула лицо к Арлею и с язвинкой в голосе спросила:

— Ты, папа, что?! Жениться не собираешься?!

— Свадьба, вообще-то, только послезавтра, — заметил герцог. — И если ты хочешь приказать мне жениться, то у меня уже есть такой приказ.

— Я бы свой отменил, — усмехнулся король. — Если бы был уверен, что…

— Припозднился! — оборвала его Тиана. — Отец! Я же вижу, что никакие приказы тебе не нужны! Только я хочу знать — ты пригласил соседей на свадьбу?

— С какой радости? — удивился Арлей. — Придворных здесь нет. А приглашения баронам разошлют с голубями завтра. Вчерашним числом. Сама понимаешь — голуби, они весной такие…

— Ладно! — отмахнулась Тиана. — Мне они тоже как-то ни к чему. И я хотела сказать о другом! О Рите! Ты же мужчина! Должен понимать, что девушка растеряна и испугана! Здесь для нее все новое и чужое! Платья нормальные впервые увидела! Она даже не знала, где ее комната!

— Комнату, как мне доложили, она нашла, ужин доставить ей я распорядился… Ты, Тиа, хочешь, чтобы я за один день ее успокоил и научил носить платья?

— Этому ее научат и без тебя! Да и сама научится. Поговори с ней, отец! Успокой!

— О! Я с ней встретил закат, — усмехнулся Арлей. — По-моему стало только хуже.

— Не увиливайте, герцог Арлей! — нахмурилась королева. — Тебе трудно поговорить с Ритарой? Успокоить… Я настаиваю!

— Это была просьба дочери или приказ королевы? — очень серьезно спросил герцог. — Приказ я выполню.

— Вот и выполняй!

Тиана встала и вышла из столовой. Поднялся и король.

— Герцог. В чем-то Тиа права. Поговорите с Ритарой… И это не приказ!

***

Наутро герцог, после посещения родового склепа, решил поработать с бумагами до завтрака, но его прервал стук в дверь. За дверью Арлей увидел стражника и королевскую портниху.

— Простите, ваша светлость, но принцесса заперлась изнутри и не открывает! — смущенно произнес латник.

— Мы очень беспокоимся! — настойчиво заявила Кори.

Арлей пожал плечами и попытался быстро пройти к двери в комнаты своей невесты, но столкнулся с проблемой — большая часть коридора была заставлена манекенами в платьях.

— А ну убрать это все в сторону! — рявкнул Арлей. — Может, она в душе?! Или спит еще!

Это сработало. Но до тех пор, пока он не постучал в дверь, вспомнить о том, что именно он, Арлей, наложил засов изнутри, мешали застрявшие в голове вычисления.

— Принцесса Рита… — начал было Арлей после стука и поперхнулся.

Потому что щелкнул засов, и дверь распахнулась. Мокрые волосы Риты оставили на рубашке большие влажные пятна, а до полного облачения караванщика ей не хватало только куртки и ножей. Ну, еще и ботинок.

— Принцесса! — с улыбкой сказал герцог, и его взгляд непроизвольно переместился на грудь Риты. — Хм… Вы напугали множество людей…

— Я… — смутилась Рита. — Я была в душе… Там неслышно…

Герцог вдохнул аромат травяного мыла из-за Пустоши и одобрительно кивнул:

— Значит, все хорошо. Вот только сейчас ваша комната превратится в склад.

— Огромное спасибо, герцог Арлей! Теперь мы сами разберемся! — улыбнулась Кори. — А вам, принцесса Ритара, сегодня положено носить голубое платье! Чего встали?! — прикрикнула она на помощниц. — Заносите!

И мимо Дэйрана поплыли безголовые манекены в пышных платьях. Конечно, он понимал, что сами манекены не ходят и это заслуга помощниц портнихи, но впечатление осталось неизгладимое.

Как и обычно, дела закружили и поглотили герцога Арлея. Он даже отказался от обеда, перекусив на ногах в складе. Но такое поведение сам он считал вполне нормальным — как ни крути, завтра свадьба, а в новую жизнь желательно входить без старых долгов. И одним из них герцог считал сортировку добычи каравана.

Кислоту, полосы стали, какие-то непонятные, но очень нужные для ковки порошки

— сразу отправили кузнецу. Специи поделили на те, что останутся в замке, и те, что уйдут заказчикам. Та же участь постигла мыло, браслеты, зелья… И во всех случаях честно отделили процент в королевскую казну.

Головы сайгаков и когти ящера-невидимки Реток отправил в зал трофеев. Позже герцогу доложили, что король долго восхищался гигантскими прозрачными когтями, но претендовать на них не стал, заявив:

— Кто убил — того и трофей!

Герцог мотался по замку, складам, отдавал распоряжения — как и всегда при прибытии караванов. Но на этот раз он очень часто видел то там, то тут голубое платье, обтягивающее замечательную фигурку. И глаза. В тон платью, немного испуганные, слегка обиженные и очень растерянные.

Понятно, что следовало найти для невесты хотя бы десять минут, но… Дела, в которых он погряз, не предусматривали перерывов. К тому же Арлей считал приказ королевы выполненным с лихвой. И все же чувствовал себя виноватым.

Ближе к вечеру герцог мельком заметил, что с Ритой о чем-то разговаривает Тиана, а немного позже ему доложили, что принцесса поднялась на башню, любоваться закатом. Но вырваться, чтобы составить ей компанию, Арлей не мог — как раз доложили, что Алекс и Реток, запутавшись в расчетах, едва не подрались. Пришлось вмешаться.

Еще следовало осмотреть каретный сарай на предмет готовности к торжеству, но герцогу так все надоело… Он перепоручил это кому-то, приказал передать королю и королеве, что ужинает в своей комнате, налил ванну горячей воды с бальзамом и едва не уснул в ней от накатившей истомы. Все же зря он вот так нагрузил себя после болезни…

Но следовало признать — на этот раз и этот бальзам очень даже помог. Готовые задергаться в судорогах мышцы ног расслабились, перестали болеть плечи и ребра. А еще появилось желание лечь и уснуть.

Арлей съел кусок вареного мяса, положил на тарелку кисть винограда и перенес ее на тумбу. Усевшись на край кровати, он как раз собирался скинуть тапочки, халат и взяться за недочитанную книгу, когда дверь открылась.

Герцог раздраженно подумал, что только Тиана имела привычку врываться без стука. Сейчас начнутся упреки, нелепые требования… А зачем?! Завтра свадьба! Даже когда в проеме двери появилась фигура в голубом халате, прошитом серебряными нитями, Арлей продолжал мысленно возражать королеве. И вдруг вскочил на ноги — в дверном проеме стояла…

— Что-то случилось, Рита?!

Она отрицательно покачала головой, а потом согласно кивнула.

— Слава Пустоши! — улыбнулся герцог. — Я уж подумал, что у тебя пожар! Ты хотя бы войди.

Рита послушно переступила порог и даже притворила дверь.

— Так что случилось?

Рита вздохнула, но получился всхлип.

— Мне нужно ваше разрешение…

— На что? — удивился Арлей.

— Стражники сказали, что ворота ночью открываются только по вашему приказу.

Герцог никак не мог понять, в чем дело, а потому ощущал себя последним дураком.

— Э-э-э… А зачем открывать ворота ночью?

— Чтобы я ушла.

Арлей зажмурился, тряхнул головой и вновь посмотрел на Риту:

— Куда?!

— В Пустошь. — Рита шмыгнула носом и, как ей казалось, пояснила: — Вы так смотрели на меня сегодня…

Герцог сел на край кровати и нахмурился.

— Как я смотрел на тебя сегодня?

— Как будто вы ищете предлог, чтобы… — Она всхлипнула, сняла с шеи какой-то шнурок, протянула герцогу и шагнула вперед: — Но сначала я должна отдать вам это…

— Что?

— Реток говорил, что на них можно построить целую крепость…

Арлей пригляделся и понял. В руке Риты, на тонком кожаном шнурке, висели два вспыхивающих печально-красным живых бриллианта.

— Я… — Герцог даже прикрыл глаза на мгновение. — Не понимаю. Их же Реток должен был отдать Лекану? И сказал, что отдал.

— Не надо ругать Ретока! — воскликнула Рита. — Он отдал Лекану бриллианты! Даже крупнее! Это я… Я взяла… Я украла два камня из шкатулки… Эти я отдать не смогла…

Герцог наконец-то понял, что происходит и даже смог найти вполне очевидные возражения. Он поднялся на ноги, подошел к Рите, забрал шнурок с бриллиантами и вернул ей на шею. По красному сначала пробежали искры зеленого, но исчезли, когда Арлей сказал:

— Если не можешь отдать — не отдавай. Они твои. А ты, значит, собралась уйти в Пустошь? И тебе нужно мое разрешение, чтобы открыли ворота?

Рита опустила голову, а Арлей продолжил, будто заколачивая слова-гвозди:

— Я тоже слышал легенду о том, что человека без мозгов и желаний Пустошь не тронет… Но мы оба знаем, что это чушь! И смерть. Но это твой выбор. А я уже завтра буду опозорен перед людьми и королем…

— Нет! — в ужасе выкрикнула Рита. — Я только хотела освободить вас!

Она вдруг вцепилась в лацканы халата герцога, уткнулась в вырез на груди и разрыдалась. А Арлей с глупой улыбкой обхватил невесту и принялся гладить спину, слушая бессвязные фразы, перемежающиеся всхлипами.

— Не так… Должен быть… Счастлив… Я так не хочу! Я не принцесса… Королева добрая… Я только хотела на кухню, чтобы иногда видеть… И если позовете…

Рита вдруг отстранилась и уставилась во все еще улыбающееся лицо герцога. В ее глазах вздымались волны страха. А вот голос почти не дрожал.

— А если бы королева не назвала меня принцессой?! Вы бы меня отправили…

— Нет! — оборвал ее Арлей. — Я бы применил старый проверенный способ: поцеловал бы тебя при короле и назвал женой.

— Как? — недоверчиво спросила она.

Он припал к ее губам, как к живительному источнику, с трудом оторвался и хрипло сказал:

— Вот… Как-то так.

Тело Риты напряглось, и он принялся целовать ее: лоб, щеки, губы… Он ухитрился оттянуть плечико халата и прошелся поцелуями по ключице. А потом потянул пояс ее халата, и голубая оболочка упала к их ногам, открыв обнаженное тело. Он нахмурился, и она словно поняв невысказанный вопрос, ответила:

— Я думала… Что оденусь и сразу уйду в Пустошь…

— Нет уж! — рыкнул он и, подхватив Риту на руки, отнес на кровать.

Здесь он словно опомнился, наклонился над ее лицом, заглянув в голубые глаза, произнес:

— Если боишься или… Завтра можно…

— Сейчас.

Герцог исступленно гладил тело Риты, целовал, лишь иногда озабоченно спрашивая:

— Тебе не больно?

Видел блуждающую улыбку на ее губах и слышал неизменное:

— Хорошо… Ты теплый…

Прохладные ладони прижимались к его телу тут, там, а губы словно украдкой целовали плечо, висок…

Она не закричала. Только напряглась, прогнулась, а когда он попытался отстраниться, обхватила его ногами и руками и, счастливо улыбнувшись, прошептала:

— Мой! Мой мужчина должен быть доволен…

Эти слова будто сорвали с него оковы и выпустили на волю голодного зверя, а Рита лишь прерывисто дышала в такт его мощным ударам. А когда зверь насытился, тело Арлея обмякло и он тяжело сполз в сторону, Рита вскочила, подхватила свой халат и принялась промокать пот с лица, груди, ног тяжело дышащего герцога.

— Да уж… — сказал Арлей, постепенно восстанавливая дыхание. — Мало, что старый, так еще и пауком укушенный!

— Вы не старый! — возразила Рита. — Сильный и… — она смутилась. — Очень большой… И вам надо в душ.

— Пожалуй, — согласился он. — Ты поможешь мне дойти? Ты… Прости меня — не сдержался…

— Вам было плохо со мной? — с беспокойством заглянула она в его глаза. — Что- то не так? Да? — И нахмурилась: — Я ничего не умею…

— Я научу… Мы научимся! И все было замечательно! Пойдем. В душе есть бальзам от порезов. И можешь не надевать халат — здесь только мы. И урок первый — не называй меня на «вы», когда никто не слышит.

Рите показалось, что помощь герцогу была не очень-то и нужна. Тем более что он хитро улыбался и не отрывал взгляда от ее мерно качавшейся груди.

Из душа он вынес ее на руках, спеленав полотенцем, но когда поднес к кровати, она испуганно дернулась:

— Ой! Я испачкала простыню…

— Если это тебя смущает, мы можем завернуть край. Но мне нравится…

Она нахмурилась, когда он лег рядом.

— Вы тяжело…

Палец герцога коснулся ее губ.

— Ты… тяжело дышите. Не надо меня носить…

— Надо! — не согласился он. — И скоро все будет в порядке. Сегодня я целый день на ногах провел — и живой.

Она поцеловала его плечо, устроила поудобнее на нем голову.

— Вы… Ой! Ты сказал, что любовь для молодых…

— Ты запомнила? — удивился герцог.

— Это же ты сказал… Я буду приходить к тебе, а ты меня потерпишь?

— Глупая! Я не собираюсь терпеть! Я буду участвовать. Пока смогу. И я думал, что мы будем теперь спать в одной кровати. Ты не хочешь?

— Очень хочу! Мне так хорошо, Дэй…

Она уснула на плече герцога, обхватив его грудь рукой. А он обнимал ее, едва касаясь, гладил розовые кружки сосков и улыбался.

— Я обязательно добьюсь, чтобы ты поднялась на вершину…

Ей и снились вершины гор. Словно она стояла на башне и смотрела на двойной закат. Только солнце не закатывалось, а восходило…