Принцесса Пустоши

Глава 6. Хохотун

Одно лицо у Смерти — череп белый.

Другое — плотно покрывает мох.

Но если приглядится кто-то смелый,

Увидит, что их больше четырех…

Сразу после завтрака, когда Ритара ушла в свою каморку восхищаться разнообразием цветов на картинках и игрой живых бриллиантов, Реток, допивая душистый травяной чай, сказал:

— Вечером первая крепость техников. Вам, ваша светлость, наверняка понравится.

— Увидим. А что, Реток, когти ящеров чего-то стоят?

— В Пустоши все чего-то, а стоит. А эти… Их кто угодно берет. Техники и фермеры, как амулеты против зла. Носить, конечно, трудновато, а вот на стену повесить — самое то! Но дороже всего платят за всю эту ерунду маги и ювелиры! Ну и кочевники из них оружие делают. Очень ценят!

— Кочевники? — удивился герцог. — В Пустоши?

— Почему нет? Поганый народец! Жадный! Но зимой они далеко на востоке отсиживаются. Сомневаюсь, чтоб попались на пути. Спаси нас Пустошь…

— Это все хорошо. Но ты скажи мне, Реток, для чего вы из себя приманку изображали в долине лотоса?

Конюх потер шею, поморщился и в свою очередь спросил:

— А как еще? Знаешь, Дэй, в мое время слизни просто сидели на камнях склонов, и пожечь их ничего не стоило. Хоть ручными огнеплюями! А сейчас… Ты сам все видел: прячутся в пещерках, выжидают, а нападают, лишь когда видят добычу. И не маленькую. Чего уж о синих ящерицах говорить?! Хитрые стали… Но ты знатную трепку им задал!

— Не перехваливай, Реток. Испортишь. И я другое хочу узнать… Почему приманкой стали ты, Алекс и другие опытные караванщики?

— Так жалко же молодых… А если что — у Алекса помощник опытный, да и ты дело знаешь. Довели бы караван. Подожди, Дэйран! Если бы я рассказал, что искать, ты бы запутался и пропустил что-то другое. А так… Через шлем видно их немного, когда движутся, а снизу — нет. В двух повозках стрелки знали, специально следили, но пропустили! А у тебя глаз, что бритва! Ну и если ты не заметил, так у каждого из нас бомбы в руках были. Дешевым обед у ящеров не получился бы.

— Интересно вы тут играете… — мрачно оценил герцог и почесал кончик носа. — Рисково…

— Так редкость, чтоб караван без потерь прошел, — улыбнулся конюх. — А уж двух-трех в год Пустошь съест, не подавится. Раньше-то куда больше брала…

Герцог помолчал, взял кувшин, налил чай в кружки.

— А почему мы с Ритой смеялись так недолго, Реток? Да и голова совершенно не болела. Я просто с давними впечатлениями сравниваю.

— Так я ж, Дэй, взял совсем молодой бутон. В нем и пыльцы меньше и не такая ядреная она. — Конюх улыбнулся: — И, если интересно, один заказ на золотой лотос мы выполнили для герцога Арлея. Молодых обучать.

***

Как и предсказал Реток, крепость техников очень понравилась герцогу. Выглядела она как небольшой низкий холм, украшенный башенками орудий и окруженный широким рвом. Никаких переговоров со смотрителем, приказов переключить оружие на ручное управление… Собственно, и смотрителя в крепости не было. Ворота оказались тоже оригинальными — часть стены поднялась вверх, открыв короткий туннель внутрь. При проезде повозки стены негромко загудели, и конюх пояснил:

— Все чисто. Если бы что-то прицепилось, то эта штука лучами какими-то пожгла бы гадов. Теперь можно и не проверяться.

Еще интереснее Арлею показалось внутреннее устройство крепости. Двор под низким куполом мог вместить три, а то и четыре средних каравана. Общей трапезной не было и в помине. Вместо хозяйственных помещений и комнат команды смотрителя вдоль стен по кругу размещались двери со странными замками и небольшими мерцающими экранами. Еще два больших экрана размещались рядом с въездным и выездным туннелями. На одном из экранов Реток показал герцогу план крепости и ее устройство. Причем сделал это без всяких затей

— голосом приказал. Позже Арлей поигрался с одним экраном и удивился, узнав из надписей, что за некоторыми дверями сложен солод. Очень много. На вопрос о такой странности Реток ответил:

— Техники, похоже, сговорились с фермерами и попытались сбить цену на товар. А может, кто-то плохой солод за хороший торговал? Вот наши и придержали. Там и цена указана, по которой можно его брать. За качество не переживайте. Там и температура низкая, и воздух сухой. А про другие товары — даже не пытайте экран этот. Не скажет. Да и двери просто так не откроются.

И здесь конюх был прав. О том, что хранилось за большинством дверей, сообщалось мало. Чаще всего в нескольких словах: «Для Пустынника», «Косому в шляпе», «Залог по маслу», «Заказ сонного мага»… В общем, кому надо, тот знает.

Из интересного, но бесполезного Арлей отметил, что можно увидеть, сколько, кого и когда уничтожили орудия крепости. Даже с цветными картинками.

Еще герцог подергал ручку одной из железных дверей и услышал приятный женский голос:

— Наберите, пожалуйста, пароль или предъявите ключ!

Любопытства ради Дэйран потыкал пальцем в кнопки, но добился лишь появления на дверном экранчике неприятной рожи с высунутым языком. Язык двигался, а рожа бубнила:

— Бе-бе-бе…

В ответ на вопросительный взгляд Ретока герцог лишь махнул рукой:

— Работайте!

И ушел в повозку. Минут через десять его побеспокоили, но зато из комнаты исчезли все мешки с лотосом и несколько бочек — стало просторней. Арлей попытался читать, но его все время отвлекала странная и навязчивая мысль. Бесспорно, что отсутствие смотрителя в крепости благо! Воровать некому и угрожать петлей никому не надо. Да и не за что! Но как здесь налоги взимаются?

Этот вопрос он задал Ретоку после ужина.

***

— Никак, — заявил Реток. — Алекс говорил, что когда меняют штуки, которые орудия и ворота питают, все, кто пользуется крепостью, просто скидываются. Кто-то вносит больше, кто-то меньше, но со временем все выравнивается. А меняют здесь что-то очень редко. Как и на повозках. А техники называют эту крепость свободной.

— Хорошо. А из чего все здесь сделано? Двери-то железные. А стены? Камень, не камень…

— Здесь не знаю. Но когда-то, тогда я еще в Пустошь караваны водил… Недалеко от границы земель магов техники крепость ставили, и я видел! Пригнали они пару повозок, соединили их и уехали. А эта машина, которая получилась, начала что-то вроде рук и шлангов толстых выпускать, землю рыхлить и камень вокруг собирать, что-то с ними делать и отливать кусками крепость прямо на месте! Я-то больше в Пустошь не ходил… А ребята говорят, что туда потом только орудия завезли, ворота и другую требуху. Но там смотритель сидит. Хороший! Вообще не трезвеет и ни в какие дела не вмешивается!

— Очень хороший! — с сарказмом подтвердил Арлей. — А машина та у техников сохранилась? Как думаешь?

— А чего думать-то?! — усмехнулся Реток. — Через два дня у них и спросим! Если Пустошь позволит, конечно. Торгаши там как гиены голодные набегут! Только… Ты же позволишь, Дэйран… Ну, если что, титулом твоим надавить? Тебе только молчать и хмуриться придется. Они начальство уважают и боятся его!

— Дави, если надо, — согласился герцог. — А что это Риты не видно? Не заболела?

— Можно и так сказать, — кивнул конюх. — Сидит у себя и то в книгу, то на камешки пялится. Болезнь это… Пристала ко мне вечером. Вот знает Дэйран о том, что живые бриллианты цвет меняют в зависимости от настроения того, кто их держит или нет?! Обхохочешься с ней! Еще убеждала меня, что герцог очень красивый, когда смеется…

— Большинство людей красиво, когда… — печально вздохнул Арлей. — Спать пойду. До следующей крепости ничего интересного не будет?

— Как это?! — удивился Реток. — В Пустоши всегда что-то интересное есть! Если повезет, конечно. Но и я подремлю, пока спокойно..

Спал герцог плохо: никак не мог заснуть, ворочался, потом часто просыпался… Позже конюх усмехнувшись пояснил, что это все Пустошь. Пока едешь по ней — спишь, как убитый, а в крепости или на земле… Большинство караванщиков, как вернутся, недели две в норму приходят.

***

Караван герцога покинул крепость рано утром. Насколько понял Арлей, проблемы со сном были у многих и в дороге люди просто получали возможность выспаться. Пусть и по очереди. Сам же герцог умылся, прихватил кусок копченой свинины, миску сухарей и уселся в кресло рядом с бодрым Ретоком.

— Доброе утро, Дэйран. Или не очень?

— Среднее, — поморщился герцог. — Потом досплю. Завтракать будешь?

— Позже. А ты бы сейчас спать лег, — дал совет конюх и усмехнулся: — Половина каравана уже там. И раньше вечера ничего интересного не будет.

— А вечером что будет?

— Да вот… Решили мы с Алексом молодежи пустошного хохотуна показать. Для обучения. И вам с Ритой интересно будет. Если, конечно, одного найдем.

— Хорошо. Много сгрузили в крепости?

— Не очень, — усмехнулся Реток. — Лотос оставили для замка герцога Арлея. Потом сами заберем или предыдущий караван доставит. Заказы взяли на магические эликсиры — по пути нам. Ну и мелочь всякая.

— Хорошо. Если эликсиры будут стоящие, то и о герцоге Арлее не забудь. А чего ж солод не скинули, раз уж он в цене упал?

— О! Почти весь мы везем для одного хорошего человека! Он в дрязгах не участвует и платит всегда хорошо! Зачем его обижать? И свежий-то солод лучше.

— Ясно. Пойду-ка я почитаю… А ты сказал Рите, чтоб не беспокоилась? По поводу рынка?

— Нет, — Реток помрачнел. — С товаром не разговаривают.

— Закон Пустоши? — усмехнулся Арлей. — Так я могу…

— Нет! Пустошь пренебрежения не прощает! Лучше уж я сам… Если так хочет мой герцог. Только она пока не очень-то и беспокоится.

— Странно как-то…

— Не очень. Угасает она внутри. После смерти матери месяца не прошло, как отчим попытался ее в жены к себе определить. Но быстро осел, как пыль на дороге. После того, конечно, как Ритара пообещала прирезать и сынка его оскопить. А руку в лубках этого дурня видели? Похоже, он решил, что дорос до такой девицы…

— Это откуда ж такие способности? — удивился герцог.

— Говорит, мать научила. Достойная женщина.

— Пожалуй, — согласился Арлей. — Зови, если нужен буду.

Через полчаса Реток заглянул в комнату хозяина и, обнаружив Дэйрана спящим в кресле, одобрительно кивнул. А вот прежде чем открыть дверь в каморку Риты, конюх постучал.

— Ты спала, Рита?

— Ой! Конечно! Ночью выспалась.

— Понятно. Привычка.

— Такая хорошая книга! Такие картинки красивые! Ой, Реток! А ты знаешь, что бриллианты различают хорошее и плохое?!

— Рита… — укоризненно произнес конюх и тут же улыбнулся. — Эти камни просто отражают твое настроение. И все.

— Ой… — расстроенно вздохнула девушка. — А я думала, что нашла что-то интересное…

Книга перед ней была раскрыта где-то на середине, а на развороте очень достоверно изображены обыкновенная белая астра слева и темно-зеленое в черную крапинку порождение Пустоши справа. Реток улыбнулся, когда Рита протянула руку и положила на оба рисунка по живому бриллианту. Камень слева мгновенно стал изумрудным с желтыми прожилками, а правый — багровым…

Конюх так и ушел в комнату управления с улыбкой на губах. Но улыбка его была скорее обескураженной.

***

Будить герцога не пришлось — от неудобной позы в кресле у него затекла шея и поясница, что совсем не красило мир в радужные тона. Усевшись рядом с Ретоком, Арлей мрачно посмотрел на него и, не прекращая растирать шею, сообщил:

— Я уже здесь.

— Хорошо, — согласился конюх из-под шлема. — Но ты пришел еще рано или уже поздно.

— Как это?

Герцог оставил в покое шею, застонал, прогнув спину, и натянул шлем.

— Очень просто, Дэйран. Гвоздичные поля мы проехали с час назад, но там и смотреть не на что сейчас — заплесневелые серые стебли. Да и когда зелень эта ядовитая в цвету… Поганый цветок! Уйма воды уходит, чтоб после сбора отмыться! Но маги платят за гвоздики хорошо. Для зелий и ядов берут… А пустошный хохотун пока не попадался… Ну, так, чтоб один был и поменьше. А группы нам не нужны. Вон, смотри! Еще парочка торчит слева.

Хохотуны стояли друг от друга в паре километров. Если верить показаниям визира шлема, то высота одного из них чуть превышала сорок метров. Второй ниже, но явно массивнее. Гладкая, словно шлифованный камень, поверхность и по паре как бы полуколонн, вздымающихся по бокам тел почти до самой скругленной макушки.

— На картинках они выглядят иначе…

— В жизни все выглядит иначе, — философски заметил Реток. — Персик на картинке, и персик во рту различаются очень сильно. Но картинки иногда правильно передают внешний вид.

— Хорошо. Посмотрим. Но, если судить по карте, то никаких гвоздичных полей мы проезжать не должны. Так?

— Точно, — согласился Реток. — Другой дорогой идем. Пятеро молодых караванщиков у нас — надо показать что возможно. Да и по времени почти не проиграем. Но если еще час не найдем ничего подходящего… Значит, не повезло! Зато тихо здесь. Рядом с зимовкой хохотунов живности не очень-то и сладко — взбрыкивают они иногда даже во сне.

— А после зимовки они улетают? Или как? — спросил Арлей.

— Кто ж их знает? Охотятся они далеко на западе и ничем не брезгуют! Но улетают, уползают или упрыгивают — никому не известно. А сейчас, зимой, они вялые, как и вся пустошная живность.

— А крупнее этой парочки бывают?

— По молодости мы наткнулись летом на одного, когда дорогу метили. В полтора раза выше! Только он хохотнул, когда мы еще на подходе были. Далеко. Но хватило вполне! А когда мимо шли, он уже обедал…

— Как это?

— Ну как… Выпустил из себя то ли слизь густую, то ли желудок и тихонько так довольно ухал. О! Вот этот вполне подойдет! Не очень большой и от остальных достаточно далеко. Алекс! Что думаешь об этом?! По мне, так в самый раз!

— Согласен! — раздалось из рупоров. — Но надо встать подальше!

— Хорошо! — согласился Реток. — Готовь своих! И чтоб мне тихо сидели!

Пустошный хохотун, которого конюх определил, как подходящего, стоял от пути каравана примерно в километре и был гораздо ниже предыдущих.

— И ты готовься, Дэйран! — усмехнулся Реток. — Ты стрелять будешь!

— А убить этот столб вообще-то возможно?

— Все можно убить! — заверил конюх. — Дело в затратах и потерях. А в Пустоши, понятно, и расценки выше!

Караван остановился гораздо дальше, нежели рассчитывал Арлей, и Реток наставительно сказал:

— Стрелять будешь вон по тому холму справа. Один раз! И если что-то пойдет не так — бей хохотуна по клюву! Ребята поддержат!

— Читал… — заверил герцог.

— Алекс! Готовы?!

— Да!

— Ну, тогда… Стоп! Всем ждать! — Реток выключил связь и виновато пояснил: — Про Риту забыли… Перепугается девка! Да и видеть это надо!

Ритара, когда вошла в комнату управления, выглядела недовольной.

— Слышала я про хохотунов! Караванщики рассказывали. И ничего красивого в них нет!

— Возможно, — согласился Реток. — Но если есть возможность, то глупо ее упускать! Садись на мое место и шлем надень! Алекс! Начинаем! Стреляй, Дэйран!

Прежде чем Арлей выстрелил, Рита восхищенно сказала:

— Ой! Какой он большой!

— Бывает и больше, — заверил Реток. — Отлично, Дэйран! Теперь по клюву целься! Видишь? Только зря не стреляй.

— Ой… — выдохнула под шлемом Ритара.

— А можно не увидеть? — спросил Арлей.

По телу хохотуна прошла дрожь, а затем из вершины к небу ринулся то ли столб, то ли труба, но это явно было то, что Реток именовал клювом. Вытянувшись едва ли не больше высоты тела, клюв скользнул одним концом вниз на треть длины и повернулся горизонтально в сторону холма, где еще оседала пыль от взрыва.

— Xo?.. Xo?.. — словно спросил хохотун.

И тут же на его теле появилось множество щелей, похожих на жабры рыб, а из ребер на боках выдвинулись темные пластины, поднялись вверх и сомкнулись, образовав громадный зонтик. Клюв, оказавшийся в центре этого огромного зонта, затрясся и над Пустошью поплыло жуткое:

— Хо-хо-хо-хо-хо!!!

Звук вибрировал, становился все ниже, но каждое «хо!» неизменно вызывало приступы ужаса и спазмы в животе. Арлей еле сдерживался от желания разнести клюв и прекратить эту пытку. Тем более что Рита съежилась и, морщась, громко спросила:

— Он заткнется когда-нибудь?!

— Тихо! — шепотом приказал Реток. — Может услышать… Мы еще сбоку от него, а вы на холм посмотрите.

Собственно холм уже таковым и не являлся. Он оплыл, стал ниже, вспух пылью, как и Пустошь вокруг него. И эта пыль колебалась в такт потрясающему хохоту.

Наконец хохотун умолк, шевельнул лепестками зонта и через короткую паузу спросил у Пустоши:

— Хо?.. Хо?..Хо?..

Не получив ответа, хохотун свернул зонт, убрал клюв и застыл каменным столбом.

— Ой… Я думала он всю посуду нам перебьет…

— Этот может, — заверил Реток. — Когда я уже перестал в Пустошь ходить, у бориков неопытный старший караванщик… А может, и просто глупый? В общем, поставил он повозки почти сзади хохотуна! Так только один человек и выжил. Но он весь караван в ближайшую крепость привел! Повозку переводил на возврат, спрыгивал, лез в следующую… Достойный и умнейший караванщик! Только оглох напрочь. И в Пустошь больше не ходил никогда.

— Ой, как я его понимаю! — Ритара сняла шлем, шмыгнула носом и пожаловалась:

— Страшно! Очень бежать хотелось!

— Этого, девонька, он и ждет, — кивнул конюх. — Из щелей на теле вылетают гарпуны… Без промаха бьет! А потом тащит к себе все, что добыл.

— Ой! Гадость какая! Лучше я читать пойду…

— И то верно, — кивнул Реток вслед девушке. — Интересного сегодня ничего не будет. — Он потянулся к пульту и спросил: — Алекс? Как у вас там?

— Нормально! Вот сколько раз я это видел, а дрожь пробирает!

— Понятно! От обеда много отказалось?!

— Половина! Но это пройдет! Двоих пронесло!

— Хорошо! По первому разу я и сам едва не… Крепкие ребята! Поехали?!

— Давай, Реток!

Когда караван двинулся, герцог снял шлем и мрачно посмотрел на конюха.

— А если клюв ему оторвать, сдохнет?

— Кто ж проверял-то? — усмехнулся Реток. — Сомневаюсь… По клюву должен был стрелять только ты, Дэйран. Остальные щели на теле в прицелах держали. Но после тебя хохотун точно смеяться бы перестал.

— И далеко у него гарпуны летят?

— Ну… Может, и не достал бы?

— Ясно. В общем, все эти: «потрясающий хохот», «безумный страх», «ужас»… Ни о чем! Ты прав, Реток, — персик надо оценивать не только на вид! И пойду-ка я спать. Если смогу…