Принцесса Пустоши

Глава 4. Особый товар

Пусть будет каждый долг у нас оплачен!

Пусть впереди дорога лентой пыльной…

А был удачен день, иль неудачен,

Но абрис впереди плиты могильной…

Распоряжение герцога о сохранении его инкогнито караванщики выполнили — ни один не проболтался. Правда, они старательно не обращались напрямую к Арлею, а при необходимости спрашивали через Ретока.

Ужин герцог признал разбавленным во всех отношениях: жидкая каша с мелкими вкраплениями неведомого сала неизвестного возраста, предельно разбавленное пиво… Свою кружку с пивом конюх сразу же брезгливо отодвинул от себя не пригубив, да еще и прошептал:

— Не пейте это, Дэйран. Даже на вид — помои. Да и поесть лучше дома… В смысле, в повозке.

Неизвестно сколь долго Арлей нашел бы нужным наблюдать за смотрителем и хранить в тайне свое присутствие, но выдал себя он сам.

Рита разносила пиво гостям и ловко расставляла глиняные кружки по столам, забирая пустые. И вот когда она занималась этим делом рядом с местами Ретока и Арлея, один из молодых караванщиков барона Борика протянул руку, намереваясь то ли пощупать, то ли шлепнуть девушку пониже спины. Вот только завершить действие он не успел — очень неудобно махать руками, когда в шею упирается узкое острое лезвие. Герцог носил эту короткую шпагу, больше похожую на длинный кинжал, под курткой и нашел нужным применить, вмешавшись в происходящее.

Мгновенно караванщики Арлея ощетинились оружием, а вот люди Борика сплоховали. В наступившей тишине отчетливо прозвучал спокойный голос Ретока:

— Ты, глупый, ручонку-то опусти…

— А я что? — с трудом выдавил из себя караванщик, медленно опуская руку. — Я, может, жениться хочу!

— С дыркой в шее тебе женилка не понадобится, — заверил Реток. — Алекс! Попроси наших убрать оружие. Барону Борику люди нужны живыми. Если захочет, так сам пусть вешает…

— Спасибо, Дэйран, — признательно кивнула Рита. — Но я бы сама могла… — И с любопытством спросила: — А почему на гарде герцогский герб?

Этот вопрос девушки изменил все. По приказу Алекса оружие исчезло, «борики» уткнулись носами в кружки с пивом, а к Арлею и конюху вихрем подлетел смотритель крепости.

— Что изволят господа?! Сейчас вам поменяют еду на более достойную уважаемых господ! Спасибо, что доченьку защитили! И лучшее пиво, конечно! А есть еще вино из-за Пустоши! Все мигом…

— Нет! — оборвал смотрителя Дэйран. — Я герцог Арлей, и еда, которой ты потчуешь гостей… Собак лучше кормят! И это в моей крепости! А мигом… Мигом ты доставишь мне все ключи и проводишь в контору! А потом тебе расскажут о возможных последствиях…

Смотритель вернулся в обеденный зал бледный и мокрый от пота. Он залпом осадил полкружки пива и спросил:

— А что там случилось у Лекана?

— Да считай, что троих повесил, — очень серьезно ответил старший караванщик герцога.

И никто не засмеялся…

***

В конторе Витых Столбов особой разницы с крепостью Лекана в ведении дел герцог не обнаружил. В плане бардака и полнейшей неразберихи. Те же хитрые пометки на полях учетных книг, те же несоответствия с отчетами в герцогство… Но! За дверью с цифровым замком хранились мешки с каким-то неучтенным черным порошком, а в сейфе едва набралось бы два десятка монет. Серебряных. И это означало, что смотритель крепости Витых Столбов был куда хитрее Лекана и яйца в корзину практически вообще не положил. Получалось, что следовало искать другую корзину.

Арлей провел полную ревизию всех помещений крепости. К нескольким дверям ключи подобрать не смог и без затей взламывал замки хитрым стерженьком из-за Пустоши, превращая их внутренности в труху. И нигде не обнаружил даже намека на золото или ценные предметы. Мука, зерно, сало, копченое мясо, масло, солод — в огромных количествах, а вот казны… Хотя, поиски не стали напрасными. Два неприметных ящика оказались полны аккуратно разложенных по пачкам расписок, договоров и других бумаг. Герцог не стал разбираться с ними на месте, а просто приказал погрузить в свою повозку.

Откуда было знать ревизору то, что пока он пересчитывал и описывал мешки и ящики, во дворе споро перегружались товары между караванами, и шел обмен заказами? Да и о том, что караванщики барона Борика ждали здесь три дня, герцогу, понятно, тоже никто не доложил.

Утренняя раздача наград, как назвал это действо Реток, прошла без особого разнообразия, но и без прежнего размаха. Герцог, рассмотрев помощников смотрителя, приказал связать лишь одну петлю. Оно и понятно: вешать женщин запрещали законы Руаты, а мальчишка шестнадцати лет смотрелся бы на веревке не очень поучительно. Тем более что его левую руку охватывала повязка с дощечками — явный недавний перелом.

— Наденьте смотрителю петлю на шею, — распорядился Арлей. — Туже! Ты вор! И будешь носить это украшение год! А если не выплатишь налог и штраф — петля затянется! О сумме сообщу позже. Надо еще с бумагами разобраться… И ничего не сгружать! Здесь и так на пять караванов излишков.

Герцог повернулся и пошел к повозке, а две шеренги караванщиков качнулись и распались. Но отправка задержалась еще немного.

— Ваша светлость! — перекрыл гомон крик смотрителя. — Я прошу разрешения на сделку!

Он выглядел настолько комично с вытаращенными глазами и петлей на шее, что Арлей едва не улыбнулся.

— Со мной? — спокойно прозвучал голос герцога.

— Нет, ваша светлость! С Ретоком. Или Алексом… Для зачета в налог! Или — штраф…

Тихо, так что услышал только Арлей, конюх пробормотал:

— Отказать нельзя… Пустошь…

Герцог пожал плечами, кивнул и скрылся в головной повозке каравана. А к смотрителю подошли Реток и Алекс.

— И что же ты хочешь? — с ухмылкой спросил старший караванщик. — Купить или продать?

— Продать, конечно, — уверенно заявил смотритель. — Деньги герцогу. Только с распиской!

— И каков процент?

— Пять. Или даже десять! Ну, как продажа пройдет.

— Что продаешь?

— Вот ее, — смотритель ткнул пальцем через плечо. — Мне сказали, что на рынке Корс можно выручить тридцать золотых…

Реток перехватил руку Алекса, метнувшуюся к ножу на поясе, и покачал головой:

— Имеет право… А ты что скажешь, девонька?

Ритара отошла к стене, подхватила небольшой сундучок, вернулась и с чувством произнесла:

— Отсюда, хоть в рабство!

***

Алекс брезгливо поморщился и прошипел:

— Не я…

— Понятно, — согласился Реток. — Со мной пойдешь, Рита. А ты, нелюдь… — Он перевел взгляд на смотрителя. — Лекану петлю на стропила повесили, а тебе прямо на шею… Так что если увидишь, что мы возвращаемся, — лучше сам вешайся. А то герцог может… И если не трудно, то вешайся на внешней стене. Нам время сэкономишь…

Реток, понятно, оказался прав. Первый раз герцог хотел вернуть караван в крепость, когда обнаружил в повозке девушку и узнал условия сделки. А очередной возврат едва не произошел после вопроса конюха, почему так поступил с Ритарой ее отец, и ответа:

— Он мне не отец. Отчим…

А в крепости Двух Витых Столбов смотритель, продегустировав свежее полное пиво, отвесил сыну подзатыльник и похвалил:

— Хорошее пиво получилось! Молодец! Понял теперь, зачем надо копировать все договора по сделкам и казну хранить снаружи? Герцог только петлю подарил с угрозами, а караванщики за свои товары и золото так церемониться не стали бы!

— Вы бы, па, сняли петлю-то. Нет же никого.

— А ты уверен? Я как-то не очень. Но все еще может случиться… Пустошь свое взять может и не отдать!

***

Собственно, для Арлея в распорядке дня мало, что поменялось с появлением в повозке девушки-груза. Первые сутки Ритара как мышка сидела в кладовке, освобожденной Ретоком от солода. Мешки он при посильной помощи Риты уложил слоями в своей комнатке, превратив верхний ярус кровати в нижний и заверил, что так даже удобнее. Явно же врал! Не его протезами по ступеням с удовольствием бегать…

А на следующее утро герцог обнаружил в проеме, ведущем из его комнаты-склада в коридор, легкую занавеску. С одной стороны Дэйран испытал ощущение, что его выделили, отделили от чего-то. А с другой… Конюх объяснил появление занавески просто:

— Я разрешил. Чтобы она не мельтешила перед вашими глазами и не отвлекала от дел. Ри, конечно, товар, но и, сами понимаете, девушка. Ей и в душ сходить надо, и… Любопытная она — страсть! Все ей интересно! Как моей когда-то. Или вашим девочкам… — Реток улыбнулся. — Может сколько угодно в шлеме обзорном сидеть и головой вертеть! Это и понятно — что она в крепости видеть могла? Там родилась, там и жизнь прожила. А здесь для нее все интересно и непонятно. Ну и боится она вас, ваша светлость…

— С чего бы это? — искренне удивился Арлей.

— Ну, как сказать?.. Она же не при дворе воспитывалась. Герцогов не видела никогда. Как и все остальные в крепости. Вы в Пустоши первый! К тому же очень щедры на петли веревочные…

— Пока ни одной не затянул, — парировал Арлей. — А судя по бумагам — совершенно напрасно! Ты мне лучше скажи вот что… Почему ты так легко принял девушку в качестве товара? Надо было этого сразу вздернуть!

— Вы разрешили сделку, а я не мог отказать. Это же Пустошь! Здесь свои законы… Прошу прощения, ваша светлость, но это правда! А про вздернуть… Возможно, ваша светлость, и правы, — с сомнением произнес Реток. — Но тогда крепость осталась бы без опытного смотрителя. Хотя и полнейшего подонка, конечно. Рита и юнец не в счет. Множество сделок и договоренностей не были бы выполнены, нарушилась торговля, передача товаров и заказов, распались налаженные караванные пути… Не думаю, что это хорошо…

— Хорошо, по-твоему, когда я получаю поддельные отчеты, а товары и деньги утекают неведомо куда?! Только в двух крепостях можно нагрузить несколько караванов! Это наглое воровство!

— Можно и так сказать, — согласился конюх. — Но за все вывезенные из замка Арлей товары вы всегда получали сполна. И не особо интересовались, как и где продается то, что ушло в Пустошь. Я так думаю, ваша светлость герцог Арлей, что когда вы закончите свою схему, то уничтожите большой кусок торговли в Пустоши, существующий десятки лет. Но это ваше право. Я могу идти, ваша светлость?

— Пока нет. И ты слишком хорошо обо мне думаешь, Реток. Я не собираюсь ломать то, чего не делал, но налогом обложу! И дело здесь не в деньгах, а в принципе! Если уж под моим покровительством совершаются сделки, то я должен о них знать! А теперь я хотел бы услышать от тебя о солоде с моих солодовен. Как-то его слишком много в крепостях.

— Ну, как сказать… — начал явно повеселевший конюх.

— Правдиво, — предложил герцог. — Попробуй правдиво.

— Ваш солод лучший на всем пустошном приграничье. А значит и спрос, и цены на него выше. Даже бароны Борик и Трайк на свой меняют один к полутора! Да и технологи давно распробовали… Так что много хорошего солода не бывает. Только если на бумаге… Но это потому, что смотритель у Двух Витых Столбов просто засыпает в ваши мешки другой продукт. Так у него только глупцы и берут… Вот у вас и получился избыток, ваша светлость.

— Понятно. А что такое, Реток, свободные караваны?

Настроение конюха снова изменилось и он даже начал заикаться:

— Э-э-э… Я-а-а… Как э-эт-то?..

— Можешь не стараться. Я еще по записям Лекана понял, что это за караваны такие. И если бы я не поехал, то повозка, купленная на бренди, пошла бы к ним?

— Нет! — хрипло выкрикнул Реток. — Никогда! Так в Пустоши не делается! Бренди ваш, а значит и все, что на него обменяют, тоже ваше! Даже если обмен двойной…

— Уже хорошо. Хоть какие-то правила. И скажи Рите, чтобы не боялась меня. Если, конечно, подслушивать перестанет!

В коридорчике за занавеской тихонько скрипнула дверь кладовки, и герцог улыбнулся.

— Ты, Реток, мог бы просто выкупить ее. Мне-то не очень удобно…

— Нет, — вздохнул конюх. — Устная договоренность обязывает меня отвезти товар на рынок, совершить там сделку, а вырученные деньги передать вам, герцог. Но договор никак не определяет, кто станет покупателем. Может, Алекса подбить? А жениха ей из наших оболтусов сосватать можно.

— Хорошо, — согласился герцог. — Я дам денег сколько надо. Получится, что и не потеряю ничего.

— Еще кое-что по поводу Риты, ваша светлость. Две просьбы от нее.

— Если она хочет, чтобы ты развелся с женой, то я согласия не дам, — пошутил герцог. — Ты сам нахваливал пироги супруги.

Но вот ответ Ретока заставил герцога на мгновение удивленно округлить глаза.

— Очень похоже на то, ваша светлость. Девушка просит разрешение на приготовление пищи. Для нас. Честно говоря, копченая свинина и каша как-то поднадоели. Супчика бы…

— Хорошо. А что еще?

— Ну… Рита просила у вас какую-нибудь книгу почитать. У нее есть две. Очень потрепанные. Похоже, что она их уже наизусть выучила.

— Если она умеет читать, то пусть сама и выбирает. Пока меня в комнате нет.

В тот же день герцог Арлей столкнулся с еще одним затруднением. По обыкновению он собрался посидеть в комнате управления, с конюхом поболтать. Но, добравшись лишь до двери в душ, увидел, что кресло занимает Рита. Девушка в шлеме крутила головой, восхищалась Пустошью и задавала Ретоку массу вопросов. Иногда по два-три кряду. А конюх отвечал с довольной улыбкой.

К этой проблеме Дэйран Арлей почему-то отнесся как ко временной и стал просто уделять больше времени архивам смотрителей. Соответственно, и схема движения товаров в подвластной герцогу части Пустоши быстро приобрела внятность и законченность.

***

Монотонность движения каравана была прервана на четвертый день. Едва проснувшись, Арлей понял, что повозка стоит. Даже не умывшись, он отправился к Ретоку узнать, в чем дело, но в комнате управления обнаружил только Риту. Большой для нее шлем закрывал лицо девушки почти до подбородка и герцога она видеть не могла. Зато поминутно тихо и восхищенно восклицала:

— Ой!.. Как здорово!.. Большие какие…

Арлей осторожно протиснулся на место водителя, устроился в кресле и натянул шлем. Зрелище удивило его не меньше, чем девушку, — слева по ходу повозки караванщики, едва ли не в полном составе, собирали цветы. Если конечно можно так сказать. Потому что они по три-четыре человека, обвязывали целый куст с крупными, черными как уголь бутонами, надевали сверху какой-то цилиндр, вдавливали в землю и, вытащив куст вместе с корнями, пристраивали снизу крышку. Заполненные контейнеры караванщики устанавливали в стороне, брали из штабеля пустой цилиндр и повторяли операцию со следующим кустом.

Реток с Алексом бродили по этому жуткому цветочному полю и отмечали флажками следующие кусты. Конюха и старшину караванщиков отличить, даже в масках и плащах было легко по желтым платкам на головах.

— Зачем это? — удивился герцог.

— Ой! Ваша свет… — воскликнула Рита и попыталась вскочить, но рука Арлея пригвоздила ее к креслу.

— Сидеть! И на время пути я приказал обходиться без титула! Тебя это тоже касается.

— А как же тогда к вам обращаться?

— По имени, — улыбнулся герцог. — И можно не снимая шлема.

Шлем Ритара все-таки приподняла над головой и виновато посмотрела на герцога.

— Я ничего не трогала. А посидеть здесь мне Реток разрешил. И еду я уже приготовила…

— Хорошо, — отозвался Арлей. — Так что происходит? Давно стоим?

— Ой! — Рита хихикнула. — А Реток говорит, что задавать сразу два вопроса бессмысленно — ответить невозможно! — И тут же смутилась: — Ой…

— Можно и без «ой!». Попробуй ответить на каждый по очереди. И почему орудия отключены?!

Рита звонко рассмеялась и спрятала голову в шлем.

— Попробую задом наперед ответить. Реток сказал, что около черных пионов только пустошные слизни селятся. Почти как у Великих Столбов! Но в других повозках за Пустошью следят, а мне он не велел ничего трогать. Стоим мы почти час, и Реток хотел успеть до того, как вы проснетесь. А пионы они упаковывают так по какому-то очень выгодному заказу. Сейчас зима, а бутоны раскрываются только во время дождя, когда…

«Болтушка! — добродушно подумал герцог, наблюдая за караванщиками. — Но с другой стороны… Девица очень сжато и полно ответила на все вопросы. Да еще и задом наперед…»

— Быстро работают, — произнес он вслух.

— Ой! Да они уже две партии погрузили!

— Зачем нам столько? — обескураженно спросил Арлей. — Да еще и с корнями?

— Не знаю… — почему-то виновато откликнулась Рита. — Может, для теплицы? В крепости я выращивала лук и салат. И цветы сажала из Пустоши… Но их отчим вырвал все, как только взошли. И ругался очень.

— Правильно ругался, — одобрил герцог. — Они же опасные!

— Они красивые… — тихо сказала Рита.

Арлей выглянул из-под забрала, посмотрел на скривившиеся от обиды девичьи губы и спросил?

— А почему семена из королевства не заказали?

— Ой! Сейчас прямо! Так для меня цветы и заказали! Да и кто мне позволил бы в теплице место занимать? Лук, салат и еще три травки для приправы… — повторила она.

— Ясно. А почему я цветов в Пустоши не видел?

— Так сейчас зима, а дожди идут только весной и летом! Разве вы не знаете? — изумилась Рита. — Когда дождь тихий, редкий, то можно увидеть, как ростки пробиваются. А если сильный, с молниями, то хорошо сидеть у окна и смотреть…

— И не боишься?

— Ой! А чего ж бояться-то?! Все молнии в Столбы бьют, и они потом долго мерцают… Красиво очень! А еще они вращаются. Медленно. Но если где-нибудь на стене положить два камешка, то через несколько дней по этой линии видно, что завиток или выпуклость сместились…

— Сама додумалась? — удивился герцог.

— Нет, — печально вздохнула Рита. — Мама научила… Она…

И судорожно сглотнула.

«Ну, вот, — подумал Арлей. — Довел девчонку, нашел больное место, надавил… А меня когда-то берегли… Только от этой заботы легче не становилось. Да и сейчас…»

— А ты цветы любишь? — спросил герцог. Ничего лучшего не придумал.

Рита сглотнула ком в горле, несколько раз глубоко вдохнула и лишь после этого ответила:

— Да. Только не эти… А правда, что черные пионы страшно ядовиты?

— Не знаю. Никогда их не нюхал, — улыбнулся Арлей.

— Ой! Скажете тоже! Вон караванщики в масках и в плащи закутаны! Но Реток обещал, что все будет хорошо! Он сказал, что осенью не опасно совсем… Ой! Кажется, все сделали! Возвращаются!

Герцог с улыбкой подумал, что настроение у Риты меняется быстрее, чем бегает крисл. Но девчонка была права — собиратели пионов закончили и потащили последние контейнеры к повозкам. Но на этом пути их ждал караванщик с длинной трубкой и щедро окатил водяной пылью каждого вместе с ношей.

Плащ и маску Реток повесил сушиться в душевой и уже от двери сказал:

— С добрым утром, Дэйран! А я вас видел.

— И тебе… — начал было герцог и вдруг нахмурился: — Как это — видел?!

— Очень просто, — широко улыбнулся конюх. — На крыше повозки оба глаза- прицела двигаются. Вряд ли Рита смогла бы два шлема надеть!

Ритара звонко рассмеялась, а Арлей лишь усмехнулся шутке.

— Ты, Реток, скажи мне, сколько бутонов взяли?

— Сто двадцать, ваша све… — Он поморщился и продолжил: — Мы укажем их в отчете. Обязательно! Вообще-то заказчик сто хотел, но ребята считают, что запас не помешает. Да и сбор сейчас совершенно безопасен.

— То-то вы вырядились, как будто к капкану с крислом собрались! — хохотнул герцог. — А заказчик хочет пару городов очистить от жителей?

— Сомневаюсь. Хотя зачем ему эта гадость?.. — Конюх пожал плечами. — Но он платит всегда сполна живыми бриллиантами…

— Всегда? — усмехнувшись, спросил герцог.

Но ответить Реток не успел.

— Ой! А они красивые?! — с любопытством и затаенным восхищением спросила девушка.

Арлей поднялся из кресла, как-то странно посмотрел на Риту и обратился к конюху:

— Об этом мы еще поговорим…

И ушел. Но вернулся быстро, взял Риту за руку и положил ей в ладонь два засиявших сине-изумрудными всполохами камня.

— Поиграйся.

Уже в коридоре герцог услышал восторженное:

— О-ой…

И наставительное Ретока:

— На них целую крепость построить можно! Не потеряй…