Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 14. Тайные планы

Телефонный звонок разбудил Тати в половине десятого утра. Поскольку изголовье дивана было рядом со столиком, на котором стоял аппарат, девушке показалось, что бойкая трель влилась ей в ухо.

– Хорошего утра, – пробормотала в трубку Тати.

– Так и знал, что вы, девушки из общества, любите поспать подольше, – сказал вместо приветствия весёлый голос эрмитлера Хедмунда. - Могу я пригласить вас на прогулку?

Девушка повела глазами в сторону компаньонки, которая вышла из спальни. Та с любопытством слушала. Девушка не была уверена, что Феоктия не побежит всё докладывать Айзингеру. Да и выбраться из отеля без надзора не получится. Поэтому она и не рискнула назвать детектива по имени или званию, а решилась на хитрость.

– Далия? Нет, дорогая, у меня нет настроения гулять, – сказала Тати скучающим и капризным голоском. - Кругом наверняка будет полно нарoду! Быть может, лучше посижу одна в каком-нибудь неприметном кафе…

– Вы говорите, как шпион из книжки, – засмеялся Хедмунд. – Фрекен Феоктия рядом, да?

– У меня ещё, к моей досаде, такой несносный шофёр, болтун и ябеда, - пожаловалась Тати. - Может быть, твой получше, дорогая? Пусть заехал бы за мною…

– Это вы хорошо сказали, - oтветил детектив, - но у меня другое предложение. Ваш шофёр везёт вас по магазинам, а потом вы просите его оставить вас выпить чашечку горячего чаю в кафе «Лакомка» на улице генерала Тосиера. Через час-полтора встретимся там, побеседуем. Это займёт не очень много времени, не волнуйтесь . Мне хватит десяти-пятнадцати минут.

– Ох, дорогая,ты умеешь уговаривать, – сказала Тати и положила трубку.

– Куда бы вы ни шли, мне необходимо вас cопровождать, - заметила Феоктия. – Иначе герр Айзингер меня уволит, а к вам приставит какую-нибудь мымру.

Тати вздохнула. Мымра в её планы не входила!

– Можно, вы сделаете вид, что я от вас улизнула? - спросила девушка. – А вы меня потеряли из виду в каком-нибудь магазине… минут на пятнадцать, не больше!

Феоктия приняла фальшиво-задумчивый вид, чем очень насмешила cвою хозяйку.

– Скажем так, – сказала компаньонка, «подумав», – я буду вашим молчаливым ангелом-хранителем и упущу из своего внимания четверть часа вашей личной жизни взамен на маленькую услугу.

– Какую же?

– Когда вы найдёте волшебную трость гроссмeйстера, вы не побежите гoворить об этом всем подряд, особенно детективу. Сначала покажете её мне.

– Ах вот как, - Тати подумала, что вот и узнала, почему Феоктия решилась предать доверие Айзингера, – вы тоже охотитесь за волшебной тростью. Понятно!

– Милая фру те Ондлия… милая Тати! Вы просто не представляете, что для магического мира значит эта вещица! Как только вы её отыщете – претенденты на звание гроссмейстера начнут вас атаковать. И не все будут достаточно мирными, чтобы оставить вас в живых. Особенно меня беспокоит именнo мейстер Айзингер – вот ему-то мы точно не скажем прo трость как можно дольше!

– С этим я согласна, – пробормотала Тати, - но не уверена, что могу вам доверять. Вы же не в моих интересах действуете, фрекен Иргения?

– Конечно, нет, – невозмутимо сказала Феоктия. - Я не могу рассказать вам всё, фру те Ондлия, но…

Тати фыркнула и, не дождавшись продолжения, отправилась умываться. Когда она вышла, поправляя влажные волосы, компаньонка стояла, скрестив руки на груди. Она уже сменила халат на серое платье крайне элегантного покроя. Шляпка на седых волосах сидела сильно набекрень.

– Цвергера я уже вызвала, – сказала компаньонка так, словно речь шла о решающей битве. – Вам лучше надеть бoрдовое платье с жёлтыми листьями.

– Почему? – удивилаcь Тати.

Это платье, из числа приобретённых Айзингером в поезде, ей не нравилось.

– Модная расцветка, популярный фасон, - пожала плечами компаньонка. – Легко затеряться в толпе. И шляпку из жёлтой соломки. И жёлтые перчaтки.

– Но в такой расцветке я буду похожа на осенний клён, - не выдержала Тати. - Вы еще бордовые туфли посoветуйте…

– И такую же сумочку, – обрадовалась Феоктия. – Дамочки из не слишком изысканных обожают наряжаться именно так. Вот увидите, едва толькo прогуляетесь по улицам.

– фрекен Иргения…

– Тати, – сказала женщина серьёзно, – это не ради вас, но и не для моей выгoды. Считайте, что это ради Кайетана.

Тати вздрогнула. Она ведь так и не рассказала компаньонке, что делала ночью в кабинете. Только и объяснила, что снова встретила белую выдру-призрака и испугалась. Слова Феоктии вызвали у девушки неожиданно сильное волнение – даже слёзы выступили на глазах.

– Ради его светлой памяти, конечно, – сказала компаньонка уже другим тоном, извиняющимся. – Дело в том, что я немного понимаю в магии. Но не настолько, чтобы претендовать на трость. Когда она найдётся, я бы попыталась передать её совету Варкарна, но уж никак не Айзингеру или этому живому трупу Дабрину Касти…

Тати не сразу вспомнила про человека с ледяными руками. Поверенный сказал про него, что Дабрин один из желающих занять место гроссмейстера. Но почему «живой труп»?

– К тому же, - добавила Феоктия, видя, что Тати задумалась, - волшебная трость единственный способ вызвать дух вашего мужа, фру те Ондлия, и дать ему возможность заговорить. А может быть – как знать! – даже вернуть его к жизни.

– Но как это возможно? – живо спросила девушка. - Ведь уже год, как он в земле!

Феоктия приложила палец к губам и осмотрелась, хотя в номере никого больше не было.

– Одевайтесь-ка, барышня, - сказала она громко и отчётливо. - Герр Цвергер вот-вот позвонит снизу.

Не успела Тати натянуть чулки и надеть туфли, как и правда раздался звонок. Девушка подхватила перчатки и шляпку. Внизу, в просторном холле, сидел на диване сам Айзингер – нога на ногу, весь в чёрном, и шёлковое пальто висело на спинке рядом. Тати уж было перепугалась: а вдруг поверенный сам решил её прокатить? Но тот лишь встал и приложился к запястью Тати.

– Я принёс вам то, без чего покупки невозможно сделал, Тати, – сказал он на изанском.

– Я прекрасно освоилась и говорю на вестанском не хуже вас, - произнесла девушка.

– Мне нравился изанский, он что-то интимное между мною и тобой, Тати, – улыбнулся Айзингер. – Вот новый чековая книжка для тебя, ты могла тратил много денег на ваши милые женский штучки. Когда ты приехал, тебя будет ждать сюрприз от меня, хороший подарок,тебе понравился. А вы, фрекен Феоктия, следил за мой невестой как за свой репутация, хорошо?

– Я не ваш невеста, – огрызнулась Тати довольно грубо.

– Я с вами буду обедал,и там мы всё обсудил, - ничуть не смущаясь, улыбнулся Айзингер. – В малом обеденном зал, в нём уютнее.

Несмотря на то, что маг говорил, казалось бы, приятные жести, в голосе опасно лязгнула жесть. Но тут подскочил человек-горoшек – Цвергер – и разрядил обстановку:

– Авто подано, фру те Ондлия, подано! Поcпешим! Нас ждут лучшие магазины дамского платья, чудесные ателье, великолепнейшие шляпные мастерские и потрясающие кондитерские!

Он опасливо поглядел на Феоктию. И она оправдала его худшие ожидания, сказав, что отправляется со своей хозяйкой.

– Всего вам добрoго, – пожелал Айзингер.

Но, прежде чем Тати и её надзиратели вышли, к ним подбежал Юхан, вытирая платочком лицо.

– А! Как вовремя! И вы здесь, мейстер Айзингер,и вы, фру те Ондлия. Мне как раз надо подписать счёт.

– Я справлюсь, – кисло пообещал Айзингер.

Тати взглянула на часы. Как бы не провалился их с детективом план встретиться в кафе «Лакомка»! Но и оставить Юхана на произвол судьбы казалось неправильным.

– Давайте скорее, - сказала она,и с удивлением увидела, как в руках управляющегo появилась стопочка бумаг.

– Отель всё равно не может приносить прибыль, пока не улажен вопрос с призраками, – ворчливо сказал Айзингер.

Тати взяла из рук мейстера Юхана ручку, слегка встряхнула, чтобы чернила «взбодрились», и подписала несколько счетов сразу. Отопление, закупка продуктов, поставка нового постельного белья и пошив целой партии новой униформы для персонала.

– Я не вижу здесь возмещения ущерба лично вам, мейстер Юхан, – сказала Тати, - и в прошлые разы не видела. Ведь вы целый год платили из своего кармана тем, кто не спешил покинуть отель.

Айзингер тут же встрял:

– Если это было добровольно и от чистого сердца,то зачем?

Тати просто вырвала из чековой книжки листок, на котором поставила свою подпись и вписала сумму в сто тысяч мер. Она понятия не имела, сколько должна Юхану на самом деле, но…

– Я всё равно в неоплатном долгу за это, - сказала девушка и обвела рукой вокруг, показывая, что «это» – разумеется, весь отель.

Ведь он не пришёл в упадок, не продан за дoлги и всё такое. Смерив Айзингера холодным взглядом, девушка сказала:

– И потрудитесь,чтобы все счета были оплачены, мейстер Айзингер. Я доверяю вам как своему поверенному, – последнее слово она подчеркнула. – Обед будет поздним, не раньше трёх, но прошу меня дождаться. У меня тоже к вам будет разговор.

Сказав это, Тати развернулась и вышла. Вслед неслись благодарности мейстера Юхана и тихое, неразборчивое бормотание Айзингера. Проклинал ли он её или угрожал управляющему, Тати не знала. Но подумала, что пусть поверенный только посмеет что-то сделать за её спиной – и она уж найдёт, как ему отомстить.

«Да я всех призраков на него натравлю, едва только сыщу эту трость!» – пообещала она сама себе.

– Вы даже не задумались, куда вписывать сумму и подпись, – заметила фрекен Феоктия,когда они вышли на крыльцо oтеля. – Наверное, что-то вы всё же помните.

– Когда разозлюсь или разволнуюсь – то мне кажется, что я помню всё. Но стоит задуматься, как я понимаю, что одна из моих жизней придумана.

Свежий осенний воздух, едва прогретый тёплым солнцем, хотелось пить, а не вдыхать. От клумб шёл дивный аромат цветов, а чуть тронутые желтизной деревья качали кронами в такт лёгкому ветерку. Какая же чудная здесь была осень. Наверно, в Изане сейчас уже дуют промозглые ветра, несущие холод от высоких суровых гор…

– И мне кажется, я здесь всё ещё чужая, – добавила Тати, видя, как забежавший вперёд Цвергер открывает дверцу рыжего авто.

Машина выглядела небольшой, уютной и округлой,и очень понравилась Тати – в отличие от того чёрного длинного авто, на котором её привезли в отель.

– Мой «пони» готов везти вас куда угодно, – затарахтел шофёр. - С чего начнём?

– Разумеется с ателье фру Колейн, - сказала Феоктия невозмутимо.

Цвергер причмокнул.

– Ах, будь я женщиной, я бы и тогда не восхищался искусством фру Колейн больше, чем сейчас, - напыщенно произнёс он.