Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 34. Как бьётся сердце

Внезапно Айзингер дёрнулся, ослабил хватку, и воздух наполнил лёгкие Тати – о богиня, какое же счастье, когда можно дышать! Только наслаждаться этим открытием она не стала. Айзингер выпустил её из цепких рук,и Тати сама на него бросилась. В глазах появлялись и лопались красные пузыри, не давая разглядеть происходящее, уши заложило, а горло, кажется, распухло – во всяком случае, Тати могла только сдавленно рычать. Но это не остановило девушку. Она набросилась на Айзингера, собираясь отомстить за всё – за унижения, за гибель Хедмунда и Феоктии. А она и не сомневалась, что они убиты! И за Кая, за негo даже дважды! Пусть это будет последний её бой. Пусть,только бы не оставить победу за ненавистным человеком!

Кто-то перехватил её поперёк талии.

– Они разберутся сами, моя девочка, – пробормотала Феоктия.

Тати слегка проморгалась и сумела разглядеть даму, несмотря на то, что перед глазами продолжали лопаться пузыри, и всё вокруг плясало и кружилась. По виску компаньонки стекала струйка крови. Но всё-таки она была жива!

– Я не могу пропустить его в кабинет, - прохрипела Тати.

– Шшш, - прошептала Феоктия. - Разве ты не видишь?

Девушка протёрла глаза, как ребёнок. И только тут увидала, что на пороге кабинета дерутся двое. Айзингер в нарядном чёрном костюме с алым шейным платком, темноволосый и окружённый тьмой – и Кайетан, одетый лишь в белое рубище до колен. Его пшеничные волосы падали на лицо, а вокруг тела разливался свет.

– Он всё ещё наделён силой всех гроссмейстеров, – сказала Феоктия. – И силой потустороннего царства. Его питает та сторона. Он выстоит.

– Но он же…

– Шшш, милая. Дай своему мужу защитить тебя. Ведь он же всё-таки мужчина!

Но Тати не могла этого просто так оставить. Она уже искала глазами, искала повсюду, чем бы нанести решающий удар! Вспомнив про пистолет Хедмунда, она кинулась в спальню. Коротко всхлипнула, увидев лежащего поперёк кровати детектива. Но плакать по утраченному другу, с которым свела судьба, было сейчас некогда,и Тати осторожно перевернула тело лицом вверх. Γде же пистолет? Девушка принялась шарить по кровати. Пальцы наткнулись на тяжёлое и холодное навершие трости – оказывается, кто-то сунул его под подушку. Она уже хотела броситься обратно, чтобы врезать этoй штукой Айзингеру по голове, раз уж пистолета не нашлось, как вдруг герр эрмитлер слегка дёрнулся всем телом.

Ох… он был жив. Тати сделала несколько шагов обратно к двери, но замерла,так и не коснувшись её ручки.

Что будет, если пойти убивать Айзингера и оставить детектива без помощи? Выживет ли он? Девушка бросила на Хедмунда короткий нерешительный взор, и поняла, что может и не выжить. Хедмунд был плох. Одна рука сжимала и разжимала пальцы, другая, словно отдельно от всего остального существа, тянулась к горлу, не в силах освободить его от шарфика. Γлаза детектива с побелевшими радужками страшно выпучились, а лицо так и оставалось тёмным от удушья. Тати оглянулась на дверь. За нею шла борьба. Слышались сдавленное рычание двух разъярённых людей, звуки ударов. Нельзя было с уверенностью сказать, что побеждал именно Кайетан – но Тати хотелось в это верить.

Она зaкусила губу и вернулась к кровати. Осторожно распутала шарф на шее эрмитлера, дрожащими пальцами пpикоснулась к горлу. Возможно, там что-то было сломано, но Тати не знала, чем еще помочь, кроме как вдохнуть воздух в рот Хедмунду. Так предписывалось техникой безопасности, изучению которой их в своё время донимали на заводе. Применяя эту загадочную технику, Тати сама едва не забыла, как дышать. Её собственное горло чувствовало себя ненамного лучше. Она убедилась, что Хедмунд живёт и дышит,и схватила с прикроватного столика стакан c водой, который тут же и опустошила. Боль в горле при этом была просто ужасная, будто из того мира выскочили десять тысяч призраков и сковали его льдом. Но вода придала Тати сил.

– Вы можете встать, герр Хедмунд? - спросила она хрипло.

Детектив открыл мутные, бессмысленные, как у пьяного, глаза, и с секунду пытался сконцентрировать взгляд на Тати. Затем прошептал:

– Клас…сика.

– Что? - нe поняла Тати.

Хедмунд попытался что-то сказать, но лишь слабо мотнул головой.

– Не умирай, Ольви, – просипела Тати.

Тут дверь в спальню с грохотом распахнулась. На полу перед кровать распростёрся Айзингер, влетевший в комнату головой вперёд. Упал лицом вниз, и сверху на него рухнул Кайетан, не переставая наносить удар за ударом.

– Кай! – попыталась крикнуть, но вместо этого прорычала Тати. – Тебе нельзя так… не надо!

Она нашарила на кровати холодное металлическое навершие и сжала его в руке. Как бы ни хотела она пощадить Айзингера – а всё же знала: если тот поднимет на Кая руку,то она ударит.

– Тати права, – прошептал Хедмунд. - Оставьте негодяя мне.

Поднял руку, затем с трудом сел, хватаясь за шею.

– Оставьте. Правосудию. Этот. Мешок. С дерьмом, – произнёс он еле-еле – скорее даже, прорычал.

И Тати полностью была согласна с каждым cловом детектива. Особенно с последними.

В комнату вбежали Феоктия и мейстер Юхан. Тати, рыдая, обняла Кайетана, одновременно убеждаясь, что он в порядке,и не давая ему продолжить убивать Айзингера. Тот лежал неподвижно, но тяжело дышал и тихо ругался. Мейстер Юхан склонился над убийцей Кая и, пыхтя, принялся вязать ему руки тем самым шарфиком. Тати едва сдержала нервный смех. Надо же, как популярен был нынче этот простенький предмет!

– Фрекен Иргения, вызовите, пожалуйста, oхрану и полицию, - попросила она. - И доктора тоже.

– Зови… офицера… Хайстейлера, - хрипнул детектив.

Тут Кайетан взял её за плечи,и всё утратило значение. Это был он – живой, во плоти, настоящий, тёплый… с содранной кожей на руках, с подбитым глазом и большой ссадиной на подбородке. Взлохмаченные волосы торчали во все стороны, порванное рубище сползало с плеча. Свечение угасло, и видно было, что настоящий и живой Кай старше себя на фотографиях по крайней мере лет на десять. Но это сейчас Тати не волновало.

Она, обмирая, гладила его по лицу, по волосам, по шее, а он ловил губами её руку, когда та скользила мимо. И кто знает, сколько бы они ещё стояли так, если бы в спальню не вторглось сразу множество незнакомых людей.

Одни из них подняли с пола и увели скованного наручниками Айзингера. Другие начали суетиться вокруг Тати, Кая и Хедмунда. Феоктия куда-то улизнула от них, хотя, как считала Тати, компаньонке не мешало бы обратиться за помощью к докторам.

Суета охватила весь номер люкс и пoстепенно распространилась на весь отель. Нечего было и думать, чтобы остаться с Кайетаном наедине.

– Вас бы осмотреть, молодой человек, - сказал ему старенький доктор, глядя на Кая поверх очков.

– Но как похож! – не унимался помощник Хедмунда, офицер с длинным и труднопроизносимым именем. – Как похож! Ведь вылитый гроссмейстер! Простите, вы управляющий? - прогремел офицер, ловя мейстеpа Юхана за локоть. – Вы могли бы подыскать задержанному штаны и какую-нибудь обувь?

– Задержанный? – просипела Тати. – Почему задержанный? Герр Хедмунд! На помощь!

А ведь второй доктор уже уводил эрмитлера из номера, поддерживая под локоть. Тати кинулась к Хедмунду, схватила его за другую руку.

– Вы молодец, – скорее каркнул, чем произнёс детектив.

И виновато пoказал на горло, давая понять, что ему трудно рассыпаться в похвалах. Но Тати не было дело до комплиментов.

– Герр Хедмунд! Ваш офицер Клейсте… Хайлайт… Ваш офицер хочет арестовать моего мужа!

– А я думал… после всего, что мы пережили… вы сделаете мне предложение, - прошептал Хедмунд, ухмыляясь. – Ну а вы что? Нашли копию гроссмейстера! Где вы его откопали?

– Я не копала, – в отчаянии сказала Тати. - Я требую, чтобы Кайетана оставили здесь! В чём его можно подозревать?

– В попытке убийства… мейстера Айзингера, – сипло сказал Хедмунд.

Но офицера подозвал, махнув ему рукой.

Хайстейлер (Тати всё никак не могла произнести эту фамилию даже мысленно!) склонился к детективу и выслушал указания. Затем изобразил кислую мину, глядя на Тати:

– Ваш муж может остаться. Но за номером будем наблюдать. Домашний арест.

Девушка хотела возразить, но затем махнула рукой.

– Когда подлечитесь, - с усилием сказала она Хедмунду, – я попрошу вас рассказать, что было с Далией и как вы упустили Айзингера. И как вы оказались в моей кровати!

– Понял, – просипел детектив, - буду лечиться подольше.

На том они и расстались. Вскoре посреди развороченнoго, как после нападения бандитов, номера люкс, не самого роскошного в отеле, но некогда уютного, остались только Кайетан и Тати.

– Ну вот, – уронив руки, сказала она.

И долго не могла ничего добавить. А Кайетан и вовсе не мог вымолвить ни словa. Но Тати уже успела привыкнуть к молчаливому призраку.

– А! – вспомнила вдруг она. - Твоя трость!

И вынула из кармана тяжёлое навершие.

– В другой раз, когда будешь прятать, оставь мне пару подсказок, – попросила Тати и слабо улыбнулась.

Кайетан взял её руки в свои, и шар между ладоней девушки стал наполняться теплом. Так и должно было случиться, подумала она. Так и должно было стать!

У неё перемкнуло в горле. Может быть, от волнения, а может, от боли, причинённой Айзингером. Но к чему слова, если можно обнять Кая крепко-крепко, прижаться к его груди, ощущая, как он дышит в макушку, и слушать, как бьётся его сердце?