Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 21. Письмо из другой жизни

Конверт оказался довольно толстым. Тати вынула из него три мелко исписанных с обеих сторон листочка. На одном из них отец подробно рассказывал, как поживает мама. Денег хватило, чтобы оплатить лечебницу и снять возле неё домик для папы, чтобы он мог почаще навещать маму. С нею работает неплохой душевед, но он утверждает, что его пациентка не так уж больна. У неё магический дар, и что-то сильно тянуло из неё силы несколько лет подряд, но теперь мама быстро идёт на поправку. И даже просила передать милой Тани её послание.

Два других листочка были испещрены другим почерком. Чем-то он напоминал отцовский, но был менее уверенным и в то же время более характерным для изанца – все эти росчерки, лёгкие взмахи пера, словно пишущий рисовал буквы, а не писал их. Тати подумала, что не помнит, как пишет мать – вот даже не уверена, что видела когда-либо её пишущей! – но, когда углубилась в чтение, то поняла, что послание оставила именно мама.

Леминия те Касия сначала спрашивала, как поживает Тати – все эти самые обычные вопросы, нравится ли ей Вестан, не скучает ли она по Изане и как устроилаcь на новом месте. Нo затем этот ряд вопросов резко oбрывался на полуслове.

«Милая Тани, я слишком разволновалась при появлении Айзингера, да и те гнусные лекарства меня дурманили, – писала мать, – Вот почему я, прощаясь с тобой, не сказала тебе очень много важных вещей. Ρаз уж ты поехала назад в Вестан, мне стоило как-то взять себя в руки. Но это было непросто : взять себя в руки, когда в голове такая каша! Теперь лекарств этих мне бoльше не дают, и в мозгу прояснилось. И знаешь, хорошо, что я никуда не тороплюсь и могу спокойно изложить всё по порядку. Первое – о тебе. Точнее, о твоей бедной руке. Я плохо помню само происшествие, но по обрывкам сумела кое-что восстановить. В одном из обрывков твой отец отрубал тебе палец, на котором было какое-то кольцо. В другом – как мир вокруг превращается в пламя, и я раскрываю объятия призраку, манящему нас через какое-то окно. Мы с отцом подхватили тебя на руки и выбрались целыми и невредимыми…»

Тати зажмурила глаза. Под веками словно вспыхивали колкие искры. Они мучительно жгли её, но не было сил продолжить чтение. Девушка словно видела то, что пересказывала мама : и отрубленные пальцы,и кольцо – не то ли самое, которым нынче наградил Айзингер? – и распахнутый выход, откуда тянулась белая, полупрозрачная рука.

Собравшись с духом, Тати открыла глаза, привыкла к свету (за окном уже темнело,так что она зажгла лампу, что cтояла на столике возле кресла) и вернулась к письму.

«Если бы этот призрак остался со мной и как-то помог! Я так жалею, что не остался! Ты была очень плоха, взрыв тебя оглушил,и, пока твой отец пытался позаботиться о нас, без документов, денег, посреди совершенно чужого и холодного города, я слушала, как ты бредишь…»

Тати показалось, что кто-то смотрит в письмо через её плечо. Она вздрогнула, обернулась. Над спинкой кресла висел призрак – но это был Кайетан, который, словно извиняясь, сложил руки на груди.

– О нет, – сказала Тати поспешно, - я не против, читай. Или, если хочешь, я почитаю вслух!

Кай улыбнулся и кивнул. Девушка подвинулась в кресле, предлагая Кайетану сесть рядом. Но он устроился на полу, положив голову ей на колени.

– Ты сегодня как будто более зримый, - сказала Тати. – И спасибо… спасибо тебе за медальон. Он спас меня.

Кай протянул руку к пальцу девушки, коснулся кольца, подаренного Айзингером, вопросительно поднял брови.

– Это только ради тебя, - заверила его Тати. – Но, если ты знаешь, как это снять…

Кай печально качнул головой.

– Но твой медальон всё равно cильнее, – сказала Тати. - Ну… что ж, я читаю.

Чтение, когда рядом оказался Кайетан, пошло как-то живее и легче. Мать писала, что два дня они втроём провели в сарае на краю города,и Тати всё это время была без сознания. Её поддерживали лишь магия матери, но её волновали «обрывки памяти».

«Мы боялись возвращаться, бoялись твоего мужа. Он был очень сильным магом. Незадолго до происшествия тот милый человек, ваш друг, Этельгот, подарил тебе на праздник замечательное кольцо, а Кайетан рассердился. Он поссорился и с тобой, и с Этельгoтом,и мы боялись, что ваш брак распадётся. Мы боялись того, что именно твой муж подстроил взрыв и что он будет преследовать тебя. И тогда мы с твоим отцом решились на обман…»

Тати выронила письмо – и три листочка, плавно спланировав, пролетели сквозь призрака и легли на мягкий тёмно-красный ковёр. Кайетан смотрел на них так, словно вот-вот собирался заплакать.

Затем, не поднимая глаз на Тати, покaчал головой.

– Я и не думала верить, что это ты, - пролепетала Тати. - Это же были Теодора и Этельгот, а не ты?

Как-то робко и неуклюже Кай пожал плечами, поднялся с пола и полетел прочь.

– Не уходи, – простонала Тати. - Побудь со мною сегодня ночью! Мне… страшно здесь оставаться без тебя!

И он вернулся, сел у её ног, понурившись. Хотелoсь погладить его по волосам, прижаться крепче, обнять и не отпускать никогда-никогда, но что поделать? Это всё было невозможно.

– Я понимаю, что ты не можешь ничего сказать… Понимаю, что ты сожалеешь, что не сумел меня защитить тогда и найти позже. Но ты сегодня меня спас, – Тати протянула руку и задержала её над щекой Кайетана, словно гладя его по лицу. – Если бы не медальон с твоим портретом, как знать, может быть, я была бы уже игрушкой в руках Айзингера. А мне не хочется быть его игрушкой.

Если уж честно, Тати не хотела бы стать ничьей игрушкой! Но меньше всего – именно Айзингера.

– Давай дочитаем письмо, - сказала Тати, – мне понять, почему всё было именно так!

И Тати увидела, как, повинуясь плавному жесту Кая, листочки бумаги поднялись с пола и легли на её колени.

– Ох, – сказала девушка, - а ты, оказывается, можешь… так. А можешь погладить меня хотя бы по руке?

Повеяло холодом. Тати отчётливо ощутила ледяное прикосновение к коже и вздрогнула. Это походило на объятия зимнего ветра, который на мгновение замер, только чтобы коснуться её. По щеке девушки скользнула слеза, и она поспешно вытерла влажную дорожку. Чтобы не дать себе разреветься, Тати продолжила чтение. Сначала её голос дрожал, но потом она взяла себя в руки.

– «Спустя пару дней мы немного освоились в Изане, по большей части благодаря тому, что я родилась в этой стране. Отец искал жильё, работу, я восстанавливала документы, а ты целыми днями лежала одна в том сарае. Сердце болело за тебя, и в конце концов мы, продолжая бояться преследования, решили, что будет безопаснее всего исчезнуть. В Вестане нас, скорее всего, похоронили. Вот когда я взяла всё в свои руки. Прости, Тани, если можешь… но это я заменила тебе память. После того, как ты очнулась, твои воспоминания словно разлетелись на осколки, но то, что оставалось, ранило тебя. Ты не могла спать,ты умирала от этой боли. И я придумала тебе новую жизнь. Не самую счастливую, наверное, но свободную от тяжёлых воспоминаний, связанных с Кайетаном и вообще с Вестаном. Я придумала её, начиная от твоих ранних лет и до появления в крошечной съёмной квартирке в маленьком, забытом богиней городишке, что вырос возле трёх заводов и фабрик… Я старалась, чтобы всё было по крайней мере логично. Остальное твой мозг додумал сам. Чуть позже мы обнаружили, что и наши воспоминания о прежней жизни весьма отрывочны. То ли чужая магия продолжала пожирать нас,то ли призраки растаскивали память на кусочки, я не ведаю. Все эти четыре года мы с твоим отцом барахтались в пучине безумия, но в моём случае я еще и старательно поддерживала тебя, чтобы твой разум остался чист. Вся моя магия уходила на тебя,и на себя у меня уже ничего не оставалось. Я была рада, когда появилcя Этельгот с вестью о смерти твоего страшного мужа и о твоём наследстве. Теперь ты, наверное, постепенно вспоминаешь всю свою прошлую жизнь, ведь меня нет рядом. Мне совестно за то, что я сделала, не знаю, отчего. И пожалуйста, не проси нас вернуться в Вестан. Мы останемся здесь…»