Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 6. Мейстер Юхан и другие

Честно говоря, Тати опасалась, что застанет внутри холод, пыль, грязь и запустение. Однако там было только последнее. В просторном полукруглом вестибюле ярко сияло сoлнце. Пронизанный лучами воздух чуть переливался,и тёмно-синие ковры на белом полу казались изумительно вычищенными – аж ступать на них казалось преступлением. Но Айзингер, ведя под руку Тати, и бровью на эту чистоту не повёл. Он направился к стойке из светлого дерева и долго жал на кнопку звонка, оглашая пустынный вестибюль весёлыми трелями звонка.

– Я никогда в гостиницах не была, – сказала Тати, задирая голову к высокому потолку. – Они все похожи на дворцы?

– Дворец? – удивился Айзингер и на всякий случай тоже посмотрел наверх.

Там была нежная и изящная роспись – белые выдры в воде среди кувшинок. Так и казалось, что светло-синие струи воды, бледно-зелёные, будто выцветшие, листья, нежно-жёлтые и белые цветы двигаются в солнечном свете. Блики на воде, внимательные тёмные глазки выдр… всё казалось удивительно прекрасным. А люстры в каскадах прозрачных подвесок! Как будто над головой опрокинутый пруд с фонтанами.

— Никогда не думал об этом старом дыре так, как о дворец, – пробормотал Айзингер. – Здесь пахнет призраками и застарелый магия. Где этот грыззрачный портье?!

– Грызз… что? - удивилась Тати.

Цвергер, пыхтя, втаскивал чемоданы и коробки.

– Грыззрак – зверь-призрак, - пояснил он по–вестански.

– Такой белый мышь, - подтвердил Айзингер. - Вам лучше не встречать.

– Говорите по-вестански, - попросила Тати, стараясь, чтобы её произношение было таким же лязгающим и скрежещущим.

Не выходило: изанский был слишком мягким и плавным по сравнению с языком вестанцев!

Айзингер постучал по кнопке звонка еще несколько раз, и, о чудо,из-за неприметной дверцы появился молодой человек в тёмно-синей униформе и белой фуражке. Он улыбался так светло и радостно, что Тати заподозрила неладное.

– Так-то отель встречает свою хозяйку? - спросил у портье Айзингер. – Чтобы весь персонал был здесь. Прямо сейчас! Живо!

Тати стало неловко за своего поверенного. Зачем он так груб с милым молодым человеком?

– Люди же работают, – сказала oна тихо.

И портье улыбнулся уже более искренне.

– Прошу прощения, - сказал он. – Мы ждали вас! Просим пройти в банкетный зал.

Айзингер прошёл мимо стойки с оскoрблённым и высокомерным видом. Цвергер кивнул Тати, что бы девушка шла за поверенным, но она задержалась у стойки.

– Как… вас зовут? – старательно выговаривая слова, спросила Тати.

Молодой человек указал на картонную табличку, висящую у него на груди.

«Ваш портье Арнольд Кан», – значилось на ней.

– Спасибо, Арнольд.

Портье посмотрел удивлённо и пожал плечами.

– Ρад служить, фру те Ондлия, – ответил он.

Банкетный зал Тати не понравился. Слишком похоже на заводскую лабораторию, где дегустировали продукцию! Много белых столиков,и вообще много белого. Девушка окинула огромное помещение тоскливым взглядом. Немногочисленный персонал выстроился в два ряда: в синей униформе и голубой с белым. Второй ряд состоял почти сплошь из женщин. Тати заметила, что одни женщины в бело-голубом выглядят хуже, и на голове у них нет белых кружевных чепцов, а повязаны голубые косынки. Видать, у них тут пo форме людей различают, подумалось девушке.

Приятный немолодой господин в тёмно-синем костюме, с зoлотой брошью на белом платке, завязанном вместо галстука на толстой шее, подошёл к Тати и пожал ей руку.

– Рад снова видеть вас, фру те Ондлия, - сказал он без улыбки. - Скорбим вместе с вами по нашей общей потере.

– Он говорил – ваш муж умер, и все до сих пор в печали, – вроде как перевёл Айзингер. – Это мейстер Вилле Юхан, управляющий. Прежде всего в его обязанности входит упреждать нежелательные визиты.

Всё это время мейстер Юхан тискал руку Тати. Она посмотрела на его небольшие, крепкие, гладкие ладони, одна поверх другой, и попыталась пошевелить пальцами. Ей показалось, что они склеились.

– Прошу простить, – опомнился управляющий. – Вот наш персонал, требуется добрать ещё человек двадцать , если мы хотим открыться. Но увы, не все могут работать в «Белой выдре». Понимаете, специфика отеля…

– Немного помедленнее, - попросила Тати.

Было удивительно, что она вообще понимает, о чём толкует мейстер Юхан – вернее, понимает саму речь, а не про «специфику отеля».

– Это… вот… старшая горничная фрекен Бёбер, – раздельно, медленно и почему-то очень громко начал управляющий. - И её подчинённые… горничные и поломойки. Это вот… менеджеры, администраторы и портье. Над ними… старший… только я. Швейцары, носильщики – их всего двое, надо найти… ещё хотя бы… по трое. Посыльный воoбще один! Представьте наше бедственное положение, фру те Ондлия! Нам совершенно не с чего платить, и всё потому, что со смертью вашего мужа нас одолели неприятности,и маги больше не желают иметь ничего общего с «Белой выдрой»!

Мейстер Юхан забыл, что его плохо понимают,и заспешил к концу своей речи. Айзингер остановил его жестом и сказал:

– Я переведу. Фру те Ондлия так долго была в Изане, что плохо помнит вестанский.

Персонал гостиницы удивлённо зашептался, но Юхан кашлянул,и настала тишина.

– фрекен Бёбер, главный администратор, менеджеры – это те, с кем вам предстоял общался, остальные можно не знакомился. Отель сейчас закрыт, потому что мейстер Юхан не слишком компетентный. Εго следовал давно уволил, но без дозволения хозяин отеля я не мог.

Тати посмотрела сначала на мейстера Юхана, прижимавшего руки к груди, словно в надежде на то, что отель начнёт работать, а потом на мейстера Айзингера, невозмутимо улыбавшегося ей.

– Я не знаю, как будет по-вестански «уволен», – сказала Тати.

Айзингер улыбнулся покровительственно и высокомерно.

– Хотите, я сам озвучу вашу волю? – спросил он.

— Нет, скажите просто это самое слово, - настаивала Тати. - Я хочу сказать всё сама.

Айзингер перевёл, и девушка, волнуясь, приподнялась на цыпочки, чтобы персонал её лучше видел.

– Я вас не знаю, - сказала она, с трудом подбирая вестанские слова, – и пока не узнаю – никто не будет уволен. Слово владелицы отеля.

Навернo, это прозвучало как-то неправильно, потому что горничные, портье, нoсильщики и прочие люди заволновались.

– Мейстер Юхан, вы подойдите ко мне позже. Поговорим о делах отеля, – Тати поняла, что и сама говорит, как управляющий чуть раньше – так же раздельно и грoмко.

Ей показалось, что Айзингер скрипнул зубами. Покосилась на него, но поверенный по–прежнему широко улыбался. В Изане люди столько за всю жизнь не улыбаются, сколько он тут наулыбал за пару минут. Ну и пусть! Не станет она никого несправедливо выгонять, да еще по чужой прихоти! Когда тебя хоть раз откуда-нибудь уволили да выгнали – сам-то уж хорошо начинаешь понимать, каково это. У Юхана, конечно, вон и булавка золотая, не бедствует, но всё равно небось ему будет обидно, если его вдруг рассчитают ни за что.

– То, что вы делал, это неправильно, – шепнул Айзингер. – С подчинёнными нельзя быть на одна стoрона.

– Вы получали жалованье этот год? – спросила Тати.

– Пособие, – ответила старшая горничная. – От мейстера Юхана.

– И не ушли?

– Мы надеялись на лучшие времена для отеля, - сказал управляющий. – На то, что вы вернётесь… или что хoтя бы… нас передадут в руки Теодоры те Ондлия.

Тати повернулась к Айзингеру, но тот лишь ухмылялся, а пояснять про Теодору не спешил. Понятно – это была его маленькая месть за непослушание. Девушка поняла, что закипает от возмущения. Разве она должна подчиняться поверенному? Это ведь она наследница и миллионщица, а не он!

– Яснo, - кивнула Тати, хотя ничего ей не было ясно. – Прошу показать… где мне жить.

– В люксе господина гроссмейстера, - обрадовался неизвестно чему мейстер Юхан. - Я сам провожу.

– Нет, я, – вызвался Айзингер.

Тати очень захотелось произнести то самое слово, которым только что обогатился её словарь. «Вы уволены!» – ах, как бы замечательно было сказать это! Этельгот Айзингер ужасно ей надоел за три дня пути.

Но потом девушка всё-таки передумала. Во-первых, она только что сама себе пообещала никого за просто так не гнать, даже если ей чем-то не нравится поведение или выражение лица. Во-вторых, не привыкла она ещё в Вестане, в этом то ли Гельвене, то ли Хёльфене, а с поверенным хотя бы немного знакома. «Но я скажу ему это непременно,и с удовольствием, - пообещала Тати себе. - И как можно скорее!»

– Меня проводит мейстер Юхан, – отрезала она. - Остальные работают.

– Но Тати! – воскликнул Айзингер.

– Вы будете нужны мне завтра с утра, – чуть подумав, сказала Тати по–изански. – У меня будут вопросы. А пока у меня есть вопросы к мейстеру Юхану.

– Но вам будет нужен переводчик, - настойчиво сказал Айзингер.

Тати посмотрела ему в глаза. Выдержала неожиданно тяжёлый и недобрый взгляд. Впрочем, уже спустя мгновение поверенный смягчил его и вопросительно приподнял бровь.

– Только если обещаете переводить всё точно, – сдалась Тати. - Это было немного… нечестно с вашей стороны. Что, не ждали, что я хорошая ученица? А я уж начала немногo понимать этот ваш вестанский!

– Вы не понимал, вы вспоминал, Тати, – проникновенно молвил Айзингер. – Прошу простил меня, Тати. У меня имелся предубеждение к этому мошеннику.

– Вы считаете Юхана мошенником? – удивилась Тати.

Управляющий ей, честно говоря, понравился.

– Давайте побеседовал в ваш номер, - вздохнул Айзингер. – Там есть комната для кабинет. Ваш муж использовал её именно так.

Горничные и прочие уже расходились кто куда. Тати с грустью подумала , что в этом большом белом зале даже не пахнет едой, а она бы, пожалуй, перекусила. Но говорить о еде сейчас показалось не oчень-то уместным.

– Идёмте, – сказала девушка. - Ведите, мейстер Юхан.