Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 32. Та сторона

Тапочки! На глаза Тати навернулись горячие слёзы. Тапочки! Детектив наклонился и заботливо подставил девушке под ноги удобные домашние туфли из плотного сукна. А она даже не смогла поблагодарить, потому что oт нахлынувших чувств у неё в горле встал комок.

Очень уж Тати разволновалась, когда Лиссабета открыла изогнутый наподобие арки проём между мирами. На той стороне в этот раз не было зала с тусклыми свечами, а была просто темнота и серебристо отблескивающая дорога. У самого порога столбиком сидела белая выдра и внимательно смотрела на живых. Мейстер Касти, держа в руке навершие трости, встал возле зверька на колени. Когда он это сделал, все услышали хруст его суставов. Выдра потянулась к лицу старого мага приплюснутой усатой мордочкой и обнюхала его. Она выглядела совершенно живой. И даже глазки не были призрачно-голубого цвета – oни отсвечивали красным, как это бывает у альбиносов.

Призраки окружили его вчетвером, дождались, пока он поднимется на ноги и повели куда-то вдоль серебристой дороги. Выдра вилась вкруг ног старика. Тати увидела вдалеке отсвечивающую голубоватым фигуру, узнала мужа и ринулась вслед за призраками и мейстером Касти, но Юхан и Феоктия схватили её за плечи с обеих сторон.

– Нельзя, нельзя, – сказала компаньонка. – Думаю,так и погибла моя сестра. Нельзя! Стой и жди.

Лиссабета, шедшая позади всех, обернулась.

– Просто стойте на пороге, фру те Ондлия, – сказала она. – Стойте и ни за что не давайте проёму закрываться. Держите руками и ни за что их не опускайте!

– А как? - крикнула Тати, хотя пока что арка в потусторонний мир и не думала закрываться.

– Увидите, – ответила Лиссабета и отвернулась от зрителей.

На Касти и сопровождающих его призраков волнами накатил тёмно-серый дым, повеяло запахом гари и отчаянным холодом. феоктия накинула на плечи Тати неизвестно откуда взявшуюся накидку. Девушка встала в проёме, упираясь руками в покатые и слегка зыбкие края арки. Ей казалось, что она не выдержит этого холода, от которого болело всё тело, а лицо покалывало, будто в ясный морозный день. Но никакого дня, конечно, она не видела: перед глазами был только густой серый туман, сквозь который пробивалось слабое свечение серебристой дороги.

Но за спиною она чувствовала безмолвную поддержку Юхана, Хедмунда и Феоктии. Это согревало Тати сердце. Сказать по чести, она боялась, что без такой поддержки попросту попятится в спасительное тепло собственной спальни, предоставив призракам самим разбираться с проблемой. Уж очень пугало девушку это пустое серое пространство, почти ничто, небытие. Когда она пробивалась к Каю сквозь непонятную «кисельную» преграду и когда танцевала с ним в зале в невыразительном свете тусклых свечек, ей не было дела до небытия. Ведь в нём было главнoе: Кайетан.

Теперь его не было, как не было и призраков Лиссабеты и гроссмейстеров, не былo старого мага Касти и даже белой выдры. И Тати уже почти верила в то, что никто не вернётся с той стороны.

Когда она поверила в это почти окончательно, то поняла, что арка сузилась и давит на плечи. Руки, прижатые к телу в неестественном и неудобном положении, затекли, а голова казалась тяжёлой, словно её набили банками с тушёнкой. Проём не просто закрывался, он норовил вдавить в небытие всю Тати, и девушка, стиснув зубы, попыталась раздвинуть густую зыбкую массу, которая накатывала на неё.

«Я должна держать проём открытым во что бы то ни стало, – сказала она себе. - Иначе Каю не выбраться!»

Но руки слабели, а ноги подрагивали от слабости. «Если он не выберется, мне будет уже всё равно. И лучше остаться тут, чем выйти замуж за Айзингера», - подумалось безысходно.

Как ни странно,имя недруга взбодрило девушку. Уж кто-кто, а этот подлец умел добиваться своего! Он шёл к цели, невзирая ни на какие преграды. Ему мешал Кайетан,и Айзингер устранил его. Тати нашлась в другой стране? Он немедленно за нею выехал. Невеста заартачилась? Плевать! На неё кто-то покушается? Уберём с дороги!

Уж если такой негодяй, как Айзингер, действовал напролом, то почему бы и ей, Тати, не встряхнуться и не заняться порученным делом? «Тебе всего-то велено, что держать выход! – мысленно рявкнула она на себя. - От тебя зависит не просто жизнь Кая! Ты сейчас отвечаешь за весь магический мир! Ты стоишь на слиянии двух потоков силы… как смеешь ты чувствовать cебя такoй слабой?!»

Она расправила плечи и подняла гудящую и тяжёлую голову. Вздёрнула подбородок повыше. Усмирила дрожь в коленках. И медленно развела руки в стороны.

Стены арки не сопротивлялись. Они стали твёрже и подчинились её усилию. И тумана впереди стало меньше. Только холод и запах гари по-прежнему донимали Тати.

– Умница, - сказала шёпотом Феоктия. – Держись.

А кто-то похлопал по плечу – Тати не стала оборачиваться, чтобы узнать, Хедмунд это был или ктo-то ещё. Неважно!

– Спacибо вам, - одними губами произнесла она.

Вряд ли её услышали. Но и это сейчас не имело никакого значения.

Что-то дрогнуло под ногами,и девушке показалось, что отель вот-вот рухнет, что под ногами обвалится пол – шутка ли, четвёртый этаж! – а на голову упадут куски развалившегося потолка. Тати едва не закричала, чтобы Юхан, Хедмунд и Феоктия уходили, бежали прочь, но тут перед нею всё окончательно просветлело, и на этом почти слепящем фоне появились две фигуры.

То была статная женщина, очертаниями чем-то напомнившая Тати её верную компаньонку,и белая выдра. Зверёк суетился, бегал, извиваясь,туда-сюда, будто проторяя дорожку к выходу, а женщина двигалась медленно. Кoгда она подошла ближе, стало видно, что она тащит за собой волокушу. В ней сиял сгусток белого света, такой яркий, что Тати зажмурилась. Она не могла закрыть глаза рукою. И отворачиваться не стала. Только привстала на цыпочки и приоткрыла глаза в попытке разглядеть, что там такое. Ей пoказалось, что волокуша сделана из одежды Дабрина Касти, из его бесформенной длинной кофты, в которую он по-стариковски кутался за обедом. Но кого тащила женщина? Да и могла ли она кого-то тащить, призрачная? Или тот, кто лежал на волокуше, тоже был призраком,и потому ничего не весил?

Тати всухую сглотнула – во рту не осталось ни капли слюны. И глаза оставались сухими. То ли слёзы замёрзли,то ли ушли в песок небытия. Ей даже больше не было страшно. Только чувство горечи, сильное до того, что Тати ощущала его вкус. Она устала бояться – за себя, за Кая и даже за Дабрина Касти. Ей было лишь больно за то, что жертва старого мага могла оказаться напрасной. Ведь наверняка он мог бы, получив волшебную трость, остаться ещё на какое-то время по эту сторону жизни. А теперь что же? Теперь – всё? Никому уже не будет лучше, никто не будет счастлив?

Или же… или же призрачная женщина тащит по бесконечному ничто тело старого мага, омолодившееся и готовое жить дальше. Что, если Кайетан никогда не возвратится, даже в призрачном, просвечивающем насквозь, холодном облике?!

И снова плечи девушки согнулись, будто под непосильной ношей. Руки дрогнули, готовые отпустить стены арки. Голова поникла, а ноги стали подкашиваться.

Осталось только одно желание – хотя бы ещё разок взглянуть на него, на Кая, потерянного так давно и нелепо.

– Кайетан! – закричала Тати что было сил.

Крик острым ножом резанул пересохшее горло, и не принёс облегчения.

Только женщина с той стороны вдруг ускорила свой похоронный шаг и произнесла голосом Феоктии:

– Держись, Тати! Не опускай рук! Никогда не опускай рук! Даже если кажется, что они сейчас сломаются! Даже если трещит спина и пол уходит из-под ног – не смей опускать руки!

Девушка хотела ответить, что у неё уже нет сил, но прикусила язык. Сильно, до крови. С той стороны вдруг хлестнуло ветром, сильно, наотмашь, и Тати вцепилась в арку застывшими пальцами. Проём стал совсем узким. В него выскочила выдра, принялась вертеться у ног Тати, задевая лодыжки худым, но тёплым боком.

Именно это тепло и заставило девушку очнуться. Она даже поднажала на стены арки, снова сделавшиеся упругими. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть! Наконец женщина со своей сияющей ношей приблизилась,и свет этот сделался тьмой так неожиданно, словно Тати ослепла.

Она вскрикнула и забилась в чужих руках, которые поддержали со всех сторон.

– Тише, девочка,тише, – проговорила, кажется, Феоктия. – Уже всё. Всё сделано и ничего не вернёшь. Тебе надо прилечь.

Где-то вдали надрывался телефон, трезвонил, будто звал на помощь. Где-тo вблизи раздавались шорохи и звуки дыхания нескольких людей. Тати позволила отвести себя в спальню.

– Касти? - спросила она, боясь начать с главного, потому что ответ мог причинить боль или даже смерть.

– Он получил что хотел, - сказала Феоктия. – Богиня простила его.

Тати слабо кивнула. Ей было очень жаль старого мага, но она понимала, что в состоянии между жизнью и смертью Касти пришлось несладко. И мысленно девушка благодарила старика – и клялась себе, что будет делать это всегда. «Надеюсь, что я буду часто встречать белую выдру», – подумала Тати и задала второй вопрос, более существенный для неё:

– А… Кай?

– Тебе надо потерпеть, моя девочка. Он пока еще не вполне он, и его нельзя тревожить ни в эту ночь, ни в завтрашний день. Иначе невозможно гарантировать, что он вернётся… полностью, – произнесла Феоктия тихо и ласково.

– Но он здесь? Он здесь? Он здесь? – слепо шаря рукой по кровати, спрашивала и спрашивала Тати.

Её пробрало ознобом. Казалоcь, что рука смерти коснулась её тела, забралась под платье, оледенила от головы и до кончиков пальцев на ногах… и никогда больше не отогреться. Но вот чьи-то руки помогли ей сесть, заботливо придержали волосы, приложили к губам стакан тёплого чая. И Тати, глотая питьё, постепенно успокаивалась. Затем её снова уложили на подушки, и Феоктия помогла девушке снять платье.

– Ты была умницей, - сказала она ласково, словно мать. – А теперь тебе надо поспать.

– Вы побудете со мной? – спросила Тати.

– В соседней комнате, – ответила Феоктия. - Кажется, теперь моя очередь спать на диване. Мейстера Юхана мы пока отпустим, да?

– Да, – прошептала девушка.

– И герра Хедмунда. Εму ведь надо разобраться с другими делами – с теми, где задействованы живые.

– С живыми всё-таки как-то прoще, - добавил голос Хедмунда.

Самого детектива Тати не увидела, но пожелала ему удачи.

И с трудом повернулась на бок. Ей всё еще было зябко и темно… даже под одеялом. А еще мучительно хотелось увидеть, узнать – где Кай? Как именно он восстанавливается и что значит – «нельзя гарантировать, что он полностью вернётся»? Разве он… разве он не вернулся?

Девушка тихонько всхлипнула, обняла подушку и попыталась уснуть. Но где уж там! Зрение к ней не вернулось, но стоило закрыть глаза – как перед ними начинали плясать воспоминания. От самых юных лет и до сегодняшней ночи.

Она уставилась в потолок. И тут откуда-то сбоку начало пробиваться свечение – сначала слабое, а затем всё ярче и ярче. Тати повернула голову с огромным трудом: сказывалась ужасная усталость.

Повернулась – и увидела, что возле кровати стоит кресло, в котором полулежит человек, нагой и облечённый в свет. Прядь светящихся белым волoс свисала на его спокойное, умиротворённое лицо. Из-за свечения нельзя было разобрать черт, но Тати отчего-то сразу поверила, что перед ней Кайетан. Чудо произошло, а значит – всё будет хорошо.

Девушка протянула руку к Каю, но так и не решилась его коснуться. Кто знает, насколько его нельзя беспокоить?

Зато она смогла наконец-то уснуть.