Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 31. Кто-то всегда должен быть выдрой

– У меня для начала небольшое заявление, – сказал Хедмунд, устраиваясь в одном из кресел и с удовольствием вытягивая ноги. - Господин Айзингер исчез в неизвестном направлении. Но уверен, что это ненадолго. Вместе с ним пропала и очаровательная фру те Цинтия. Мои ребята опоздали к дому Лателлы те Ондлия, где фру гостила сo своим мужем уже не первый день. Сестра фру те Цинтии сoобщила, что Далия пошла с мейстером Айзингером добровольно. Они сели в его автомобиль – красный «дракон» сорок второго года выпуска,идентификационный номер… хотя кхм, это неважно. Сообщником господина Айзингера выступил некий Карл Цвергер. Это пока всё.

– То есть Айзингер отправился убивать Далию, а вы говорите «пока всё»? – воскликнула Тати.

– Его ищут. Полагаю, если до утра не найдут и не поймают, он придёт сюда сам, за вами, Тати. Не думаю, что в его планах убивать Далию – её поиски, скандал, следствие, погони замедлят его продвижение к цели: завладеть отелем, вами и вашим приданым. Скорее всего, он её зачарует.

– Тогда почему он не зачаровал её прямо там, в доме? – спросила феоктия с сомнением.

– Как рассказал мне выехавший туда капитан, в доме все взбудоражены недавним неудачным чаепитием, к Айзингеру относятся настороженно, - пояснил Хедмунд. – Такое ощущение, что все его чары дали осечку: Томас те Цинтия грозился «выставить негодяя взашей», Лателла уже написала на него заявление за превышение допустимого уровня бытовых магических вмешательств…

Здесь Тати с удивлением подумала, что никогда о таком не слышала – но, видимо, в законодательстве было учтено очень многое из присущего магическому миру.

– Теодора, по слухам, вообще не выходит из комнаты и рыдает, – добавил детектив.

– Но всё же я беспoкоюсь за Далию, – сказала Тати.

– Богиня любит таких, как вы, - сказал Касти. – Теперь же прошу выслушать мою историю.

– Нет, мою, – резко заявила Лиссабета. - Моя важнее!

Тати уже хотела приструнить призрака, как в гостиной люкса стало совсем холодно. Настолько, что у присутствующих людей пошёл пар из носа и рта. Тут-то девушка и вспомнила предложение детектива переодеться, ведь у неё по-прежнему были босые ноги, а платье открывало спину, плечи и руки.

Это были гроссмейстеры. Белый туман в шляпе, серый туман в юбке, голубой туман в пальто. Два призрака оказались женского пола, а третий – мужчина, чьё лицо полностью скрывала старинная белая шляпа с пышными перьями. Впрочем, женских лиц тоже было не различить – потому что призраки выглядели полуразмытыми тенями.

– Чем старше привидение, тем больше оно теряет форму, – пояснила Лиссабета, - а также голос, память, чувства… в общем, всё.

– Вот как, - пробормотала Тати. – А Кайетан вовсе не мог говорить, когда только появился.

– Он просто неопытный призрак, – ответила Лиссабета. – Так вот! Эти трое – они все мои друзья. А вот с Каейтаном я не подружилась!

Призраки поклонились всем и замерли возле окна, плавно колыхаясь вместе с занавесками.

– Но я – особенная. Почти как выдра, – сказала Лиссабета гордо. - Мoгу всё, что захочу! А слушаюсь только гроссмейстера с тростью.

– Она появляется, хоть сколько её выгоняй, – вставил мейстер Юхан. – И в её присутствии все заклинания действуют не так, как надо бы, если вообще действуют. Мы, маги, очень чувствительны к призракам.

– Ах, оставьте, – махнула рукой Лиссабета. – Не надо сваливать вашу вину за осечки на нас, призраков!

Мейстер Юхан сердито запыхтел. Тати, сидевшая к нему ближе всех, положила руку на его плечо, чтобы успокоить управляющего.

– Я обязана вам жизнью, фру те Ховия, - сказала она. - И безмерно вам за это благодарна. Но мейстер Касти ведь привёл вас не ради моих благодарностей?

– Конечно же нет, - фыркнула гостья. - Зачем бы мне эти благодарности? Я особенная потому, что была выдрой.

– Кто-то всегда должен быть выдрой? - спросила Тати, вспомнив о прощальных словах Кая.

– Всегда! – подтвердила доселе молчавшая тень в белой шляпе. – Но Лиссабета устала от этой роли.

– Постойте-ка…

Тати прикрыла глаза, в которые словно насыпали перцу – так горели веки.

– То есть вы были выдрой, - сказала она, – затем что-то изменилось, и вы стали особенным призраком.

– Да я почти живая, - гордо заметила Лиссабета. – Я даже могу практиковать как маг! И могу возвращаться сколько угодно! Правда, не могу, как выдра, приходить сюда днём. Но ничего, мне и ночей хватает!

Мейстер Юхан снова запыхтел. Видимо, застарелая вражда с неугомонным и вредным призраком была очень уж активной. Призрачная дама только усмехнулась.

– Вы были выдрой, – сказала Тати, – а после того, как стали… ммм… выглядеть, как человек, кто-то другой был выдрой, да? А сейчас выдра – дама Магония. Так?

Тут Дабрин Касти застонал, поспешно открутил крышечку со своей неразлучной фляжки и сделал несколько глотков. Слышно было, как он глотает и как булькает во фляжке жидкость. Отчётливо запахло тёмным снадобьем. Феоктия не спускала со старика глаз, и Тати показалось, что компаньонка прикидывает, как бы половчее его придушить. Мейстер Юхан перестал пыхтеть и притих на своём месте, а герр Хедмунд поглядывал на всех из-под полуприкрытых век. Он словно оценивал, кто из присутствующих и насколько виновен перед законом.

– Проводник может спасти, может не пустить кого-то на ту сторону, а может разрешить тоскующим сердцам одно-два свидания. Но несколько лет этого не происходило… Следующей выдрой после Лиссабеты должен был стать я, - выдавил Касти, – но я не смог! Я испугался! Я прибегнул к запретной магией,и вот тогда богиня рассердилась на меня.

– Не только богиня, мейстер Касти, – мягко произнесла гроссмейстер «серый туман в юбке». – Весь потусторонний мир от этого не в восторге.

– И теперь я хочу это исправить! – взмолился мейстер Касти. – Мне всего лишь нужна трость. Я всё исправлю! Только пусть гроссмейстеры приглядят, чтобы не произошло ничего… лишнего.

– Лишнего? – удивилась Тати.

– К примеру, кражи ценного для магического мира предмета, причинения вреда по неосторожности, неумышленного убийства, - начал перечислять Хедмунд.

– Да вы смеётесь, – сказала феоктия.

– Я ради вас пошёл на должностное преступление, которого, впрочем, никто не заметит, – сказал Хедмунд, - а вы упрекаете меня в несерьёзности?

Но глаза его всё же были весёлыми. Как можно было забавляться в такой час, когда Тати думала, что c ума сойдёт от одних только разговоров?

Вот прямо сейчас Касти предлагал расстаться с жизнью, чтобы поправить какую-то непонятную ей ошибку.

– Неужели без прoводника никак нельзя? – спросила она.

– Никак нельзя, - прошептала «голубой туман в пальто».

– Никак, – подтвердила Лиссабета. - И особенно в этом отеле. Связь между мирами нельзя прерывать, и речь не только о мире потустороннем. Белая выдра вечно должна проторять между ними путь. Без этой связи магия в каждом из миров отгородится и иссохнет, зачахнет. Альта, Тирна, Варкарн, Эсгория и многие другие миры на пути выдры обособятся и отделятся друг от друга навсегда.

Тати не понимала, что в этом такого. Она-то ведь никогда до этого вечера и подумать не могла о том, что существуют и другие миры, помимо этого. Хотя нет, совсем недавно она узнала, что есть потусторонний мир – дом для призраков.

– Что вы предлагаете, мейстер Касти?

– Мне нужно ваше дозволение, как наследницы, получившей трость гроссмейстера, – сказал старый маг, – использовать волшебную вещь по назначению. Она позволит открыть двери в тот мир, где находится ваш муж, и исправить мою ошибку. Если всё получается,то Лиссабета уходит, свободная от всего… Белая выдра становится Магонией – такой, как Лиссабета, почти живой. Я становлюсь белой выдрой. А Кайетан Готлиф получит… моё тело. Конечно, оно дряхлое и почти остывшее, но магия гроссмейстера велика... а трость довершит… дело. Это буду уже… вовсе не я, так что не… бойтесь, это будет…

Одышка заставила старика замолчать и сделать ещё пару глотков.

– Кай говорил и об этом, – сказала Тати словно сама себе. - Кто захочет отдать своё тело, разрешить чужой душе перекроить его и вылепить другое…

Её пробрала дрожь.

А тут ещё тени трёх гроссмейстеров окружили девушку, обдавая волнами холодного воздуха,и заколыхались, шепча:

– Это действительно может помочь. Но если не получится, то все присутствующие вступят на путь мейстера Касти. Он один уйдёт в никуда, будет непоправимо мёртв, а остальные заступят на его место, сделавшись ни живыми и ни мёртвыми. Это опасно.

– Но я готова рискнуть, - почти выкрикнула Тати. - Готова, если все остальные уйдут. Мейстер Юхан, фрекен Иргения, герр Хедмунд… Я прошу вас уйти.

– Вот уж нет, - сказала Феоктия. – Речь идёт о моей сестре. Я остаюсь.

– Речь идёт о моём отеле и моей хозяйке, и я надеюсь вытащить вас, если что-то внезапно будет не так. Всё-таки я ведь тоже маг, причём, смею надеяться, не из последних, - заявил Юхан, pаспрямляя плечи. - Я маг! Мне доверял сам гроссмейстер те Ондлия!

– Я тоже хочу остаться, – лениво заметил Хедмунд. – Я, конечно, не маг, а так… но должен же кто-то наблюдать за такой подозрительной компанией!

– Ох, - сказала Тати растроганно. – Но я не могу принять такую жертву…

– А дело не в вас, – ответил Хедмунд, – мне просто интересно. К тому же только я тут представитель закона! Не могу я оставить столько магов и призраков без присмотра!

– Кcтати, Кайетан просил передать вам, что его нотариус всё же сохранил копию старого завещания, - вспомнила Тати, – и это может быть уликой против Айзингера!

Хедмунд кивнул.

– Это прекрасная новость, – сказал он, - надеюсь, копия окажется хорошим доказательством. Если уж рассчитывать на чистосердечное признание Айзингера не приходится... Но, знаете, мейстер Касти, в чудеса я не верю, а вот в вас – верю!

– Вера – хорошая штука, – одышливо просипел Касти. - Почти как надежда… но чуть покрепче.

– Уже почти полночь, – сказала Феоктия. – Фру те Ховия... Мне кажется, лучшего времени, чтобы открыть проход между мирами, и быть не может. Так что ваш выход!

Лиссaбета слегка фыркнула, но спорить не стала.

В гостиной сам собой погас электрический свет,и там, где была небольшая арка между кабинетом и спальней, замерцали синеватые сполохи.

– Мы окажем… под… держку, - прошелестели призраки гроссмейстеров. – Пусть так. Магам Вестана нужен… гросс…мейстер Кайетан.

Мейстер Дабрин Касти допил сoдержимое фляжки до последней капли,и уронил её на ковёр. В синеватом свете он казался ничем не отличимым от призрака – бледный, с тёмными ямами на месте глаз, и как будто слегка расплывающийся, словно тень.

Тати стиснула кулаки, изо всех сил впилась ногтями в ладoни, чтобы не потерять сознание. Внезапно кто-то поддержал её под локоть, и стало гораздо легче от ощущения тёплой, сильнoй руки. Как оказалась, она принадлежала детективу. В темноте он показался особенно надёжным и близким.

– Я нашёл для вас тапочки, - сказал Хедмунд. - Вот здесь, возле двери в спальню!