Призрак отеля «Белая выдра»

ГЛАВА 27. Разговоры, уговоры, договоры

На выходе из зала Тати, Феоктия и мейстер Касти столкнулись – вот неожиданность! – с мейстером Айзингером.

– У меня к тебе имел разговор, Тати, – сказал он на ломаном изанском. - Без свидетель. Хотя Феоктия могла остался.

Компаньонка улыбнулась. Что уж там она докладывала Айзингеру, отчего у того не возникло по отношению к даме никаких подозрений, Тати не знала. Но всё же тон Айзингера не понравился Тати.

– Я обещала мейстеру Касти принять его, - сказала она на вестанском. – И говорите по-вестански, пожалуйста. Я прекрасно его знаю, как оказалось.

Айзингер вскинул брови, заинтересованно посмотрел на руку Тати – видимо, проверил, на месте ли кольцо! – и затем на её грудь. Девушка сделала гримаску.

– Ты ведь помнил наш… разговор, Тати, – сказал поверенный. – Я уже составил контракт, мне нужен твоя подпись. Ты должна её поставил. Сегодня, сейчас.

Феоктия что-то хотела сказать, но Тати остановила её жестом.

– Вы очень спешите, мейстер Айзингер, – сказала она, - даже успели назначить свадьбу и всё подготовить, не так ли? Вам ужасно нужен отель и всё остальное. И в меньшей степени среди этого «остального» вам нужна я.

– Ты ошибался Тати, – слегка занервничал Айзингер. - Ты нужна мне, живая и невредимая, и я всегда тебя любил.

– Да, я думаю, нам действительно надо поговорить. Но сначала я приму мейстера Касти. Вы можете подождать здесь, мейстер Айзингер,или в баре.

– Ты не можешь приказывал мне, свой будущий муж, – процедил сквозь зубы Айзингер.

– Но я могу приказывать тебе, моему теперешнему поверенному, - парировала Тати, нарочно переходя на вестанский, чтобы её слышали и понимали окружающие. – Не устраивай мне сцену при персонале и постояльцах, Этельгот Айзингер,иначе я сделаю то, чего обещала не делать. Я тебя уволю!

Лицо поверенного окаменело, и только взгляд выражал всю лютую ненависть, которую он питал к Тати. А ей даже стало легче от этого взгляда. Всё-таки обольстительный голос, выразительные пламенные взоры и пылкие признания в любви заставляли девушку сомневаться. Когда же она видела перед собой врага – сомнениям не оставалось места.

Она почти силой заставила старика мага взять себя под руку, кивнула Феоктии, чтобы следовала за ними, и вышла из зала. Очень надеясь, что её несколько деревянную от напряжения походку можно принять за королевскую!

И только в номере она сдалась. Здесь всё напоминало о неминуемости свадьбы – половину помещения занимали манекены с платьями и коробки с туфлями, бельём и шляпками. Едва дверь закрылась, как Тати кинулась на шею мейстеру Касти и разрыдалась.

– Я его ненавижу, - пробормотала она.

– А он спешит, – заметила феоктия. – И правильно. Завтра сила обоих потоков будет на пике, а потом еще два-три дня, и пойдёт на убыль.

– Поэтому я тоже спешу, – заметил Касти, неуверенно глядя Тати по спине. - Фрекен Тати, хотите, я вас утeшу?

– Чем же? - отрываясь от него и вытирая лицо рукавом платья, спрoсила девушка.

– Если вы успеете, вам будет не надо выходить за него, потому что у вас будет муж. Но для этого и вы должны поторопиться. Ваше время ограничивается, барышня, ограничивается теми же условиями, и после того, кaк потоки разойдутся, вам не сумеет помочь даже Главный маг из самого Варкарна.

И хотя Тати не знала, что такое Варкарн, её пробрал трепет.

Но у неё и правда не оставалось времени, чтобы трепетать. Она лишь раскрыла сумочку и достала оттуда медальон. Ρаскрыла его, поддев ногтем крошечный замочек,и тронула пальцем рыжий локон, скрученный колечком и завязанный белой нитью.

– Вы сумели подметить его, Феоктия, – сказала девушка. - Вы обманули Хедмунда.

– Полагаю, он понял это сразу, как только я положила ваш медальон в коробку, – пожала плечами Феоктия. – Не надо думать, что герр Хедмунд глуп. Я вот радуюсь, что он меня понял и больше ни в чём не подозревает, как и мою сестру. На вашем месте, я бы позвонила ему, Тати – эта ночь впереди, она всё решит. Мы проведём её в не самом тесном кругу…

Тати кивнула.

– Но медальон по-прежнему медальон, а не трость, - сказала она.

– Правильно, - ответила Феоктия, - потому что вторую его часть вы носите на шее,и надо соединить их. Но не хотите ли вначале выслушать мейстера Касти?

Девушка покачала головой – мейстер Касти был, по её мнению, чрезвычайно плох.

– Вы не смотрите, – пробормотал он скрипуче, перехватив тревожный взгляд Тати, - я уже давненько такой. Всё оттого, что я был безбожно беспечен, когда ступил за край, куда не все могут ходить просто так. И оттого уже долгие годы я ни жив и ни мёртв.

Тати, сняв с шеи медальон с прядью Кайетана, положила его на столик. Туда же лёг и второй медальон – из сумочки.

– А что вы хотите, стать живым или мёртвым? – спросила девушка со страхом.

Εй вовсе не хотелось становиться причиной чужой смерти. Старик не был ей особо симпатичен, но Тати не желала ему ничегo плохого. И к тому же, разве сумеет Касти после этого хоть что-то рассказать?

– Я уже так устал, что мне всё равно, пусть это решает магия, – безразлично ответил мейстер Касти. – Любой исход для меня будет лучше, чем это вечное состояние на грани между миром призраков и миром живых.

Он посмотрел на оба медальона, а затем снял их c цепочек, положил друг подле друга и открыл крышечки. Немного полюбовался, словно художник свежей картиной.

– Постойте, – сказала Тати, - скажите сначала, как мне вытащить Кайетана!

– Вы не бойтесь, фрекен Тати, – слабо улыбнулся Касти, – до полуночи ещё много времени, я всё расскажу вам и сделаю всё, что в моих силах. Я не исчезну прямо сейчас и не умру, если коснусь трости, но... но только если я её не коснусь, то уже ничем вам не помогу.

Он вытащил из кармана небольшую фляжку и выпил всё, что там было, до дна. На Тати опять пахнуло чем-то спиртным и лекарственным.

– Вам надо кое-что сделать самой, – проскрипел маг. – Последний штрих. Вытащите из обоих локетов локоны, пожалуйста.

Тати повиновалась просьбе,и сжала в руке обе прядки – светлую, Кайетана, и рыжую, раза в два длиннее, cвою. Она всё еще не очень понимала, как два маленьких золотых локета должны превратиться в трость.

Они и не превратились – под руками мейстера Касти замерцало, замигало, заискрило,и оба медальона словнo увеличились в размерах, а затем срослись в шар. Он отливал скорее медью, чем золотом – видимо, магия лишь придала ювелирным изделиям лишь видимость золотых.

Это была не трость – а лишь её навершие.

– Всё остальное было всего лишь простой палкой, - улыбнулся мейстер Касти. – Для удобства и как дань старинной традиции. Когда-то гроссмейстеры ходили с посохами, потом уже с тросточками. Но главное в них было это.

Он покатал шар на руке, а затем переложил его в ладонь Тати. Шар был удивительно тяжёлый и горячий, а рука Касти так и осталась холодной. Но теперь маг улыбался и говорил более звучно, да и глаза его сделались куда более живыми.

– Вы спасли меня, барышня. Я бы сказал, что в неоплатном долгу… но этот долг надеюсь вернуть довольно скоро. Пока же прошу меня извинить – до полуночи я должен доделать некоторые дела.

Тати обняла старика – на этот раз уже сознательно, не в подступающей истерике.

Но Феоктия была настроена куда более настороженно.

– Надеюсь, вы никому, – начала она.

– Это не в моих интересах, – прервал её Касти.

И, потоптавшись у порога, добавил:

– Я приведу с собой вечером ещё одного очень важного участника всей этой истории. Если сможете, удержите мейстера Юхана от лишних движений – он очень эту даму не любит. Вместе мы расскажем пару увлекательных историй и, быть может, сумеем сделать важное дело. Надеюсь, тогда богиня меня простит и даст мне жизнь… или смерть.

С этими словами маг вышел. Тати долго смотрела на дверь, словно ждала, что мейстер Дабрин Касти вернётся, но ничего такого не произошло.

– Надо спрятать это, - сказала девушка, глядя на тяжёлый металлический шар в руках.

Ей отчаянно не хватало медальона на шее, она боялась, что кольцо Айзингера одержит верх, несмотря на то, что Феоктия нейтрализовала его действие. И ещё боялась, что поверенный увидит навершие и догадается о его сущности.

– Вы возьмёте его на хранение? – спросила Тати у Феоктии, но та нерешительно качнула головой.

– Плохая идея, - сказала кoмпаньонка. - Ведь я всё ещё числюсь у него на службе. Он может попытаться меня подчинить – а я ведь не слишком сильный маг. Против Айзингера у меня почти ничего нет.

– Но можно пока… превратить его обратно? В два медальона? Тогда это хотя бы можно будет прятать по отдельности, – взмолилась Тати.

Феоктия с сомнением покачала головой. Красновато-золотистое металлическое яблочко лежало на ладони девушки и словно слегка отсвечивало огнём. И Тати было страшно. Формально Айзингер еще не имеет права на её имущество, включая отель со всеми потоками, призраками и тайнами, включая навершие посоха и её тело и душу. Но ему остался всего лишь один шаг до этого, и бумаги он уже состряпал,так что не отвертишься. А если попытаться,то он объявит её сумасшедшей и недееспособной. И что тогда?

А тогда, подумала Тати, всё наследство дoлжно будет перейти в руки Теодоры, которая полностью от Айзингера зависима.

От этих мыслей её оторвал телефонный звонок. Феоктия протянула к трубке руку, но Тати её опередила. Компаньонка кивнула и тактично отошла подальше к окну, чтобы хотя бы сделать вид, что не слушает.

– Хорошего вечера, дорогая, – пропел в трубку нежный голосок Далии.

– Εщё день, – внезапно охрипшим голосом ответила Тати.

Её вдруг накрыло второй волной страха. Недавнее видение, когда Далия надела на палец Тати кольцо, снова вспыхнуло перед глазами. Далия тоже жертва Айзингера или…

– Он почти прошёл, – как ни в чём не бывало пропела Далия, - вечер вот-вот настанет, и матушка просит тебе передать, чтобы ты у нас больше не появлялась. Но мы с Томасом думаем, что ты ни в чём не виновата.

– Вот как? - приободрилась Тати, но, как оказалось, рановато.

– Он считает, что ты всё-таки немного безумна, - ласково сказала Далия, - видимо, все испытания, что выпали на твою долю,тебя свели с ума, хорошо хоть, что не в могилу, дорогая… И мы готовы помочь Этельготу, который собирает доказательства о твоём душевном состоянии, ну, ты знаешь, для опеки над тобой. В общем, мы хотим, чтобы ты знала: мы на вашей стороне, мы поможем вам в том, чтобы ты горя не знала замужем за Этельготом. Бедняжка, он думает, что тебе уже недолго осталось! А матушка, конечно, против, она говорит, что лучше бы тебе с нами не знаться и замуж за Этельгота не выходить. Представь только, она хочет, чтобы ты жила без нашего участия и нашей помощи!

– Прости? – спросила Тати, нахмурившись. - Я ничего не поняла. Пожалуйста, повтoри насчёт опеки.

– Дорoгуля моя, Тати, милая, – защебетала Далия, - мы говорили с Этельготом этим утром,и он был очень расстроен тем, как ты воспринимаешь его усилия…

– А то, что он вчера устроил? – возмутилась Тати. - То, что он сделал с вами? Ведь он подчинил вас всех, и тебя, и Тео… в меньшей степени это коснулось Лателлы, потому она и считает, что мне лучше держаться от этого всего подальше. А ты…

– Тати, маленькая моя девочка, всё не так, – сказала Далия,и по её голосу можно было подумать, что она говорит искренне, желая жене своего двоюродного брата только блага. – Мы все очень переживаем для тебя…

– Ты дала мне кольцо, – резко произнесла Тати. - Тогда. Четыре года назад. Это Айзингер заставил тебя?

– Ты помнишь это? - вырвалось у Далии. – Ты не можешь помнить! Ой, ну то есть, дорогая, иногда воспоминания не то, чем кажутся…

Тут в дверь властно стукнули – два раза. И Тати, опомнившись, что всё ещё держит тяжёлое навершие волшебной трости в руке, заметалась туда-сюда. Далия продолжала что-то щебетать – из брошенной на столе телефонной трубки слышались её заливистые трели. В конце концов девушка бросилась в кабинет и сунула навершие под столешницу, с усилием её приподняв. Она услышала, что Феоктия открыла, услышала голос Айзингера и его шаги, и прижала руки к груди. В левой словно всё ещё жило тепло нагревшегося металла.

Тати пару раз глубоко вдохнула и вышла из кабинета, не забыв запереть его на ключ.

– Ты без медальона, - хищно сказал Айзингер. – Отлично!