Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!

Глава 12

Когда адреналин от битвы отхлынул, меня накрыла всепоглощающая усталость, сладкая и тяжёлая. Я чувствовала себя так, будто только что в одиночку провела годовой аудит в компании, где все документы написаны на эльфийском, а главный бухгалтер — гоблин-клептоман. Я победила.

Я сидела в высоком кресле модератора, глядя на свои почти пустые свитки протокола. Пахло старой бумагой и кожей — вечный аромат башни. Вся битва разыгралась не на бумаге, а в обмене взглядами, в паузах, в ядовито-сладких колкостях. Теперь Каэлан молчал, и тишина в огромной библиотеке из напряженной превратилась в… густую, почти осязаемую. Я выполнила свою задачу. Шоу закончилось. Пора было убирать реквизит и уходить.

Я начала медленно и нарочито методично собирать свои вещи в портфель, каждый щелчок застежки звучал оглушительно.

— Итак, — сказала я, нарушая молчание и стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и профессионально, без тени триумфа. — Я полагаю, кандидатура отклонена. Этап 2 можно считать закрытым с отрицательным результатом. Как я и прогнозировала в своем отчёте.

Это была мелкая шпилька, укол профессиональной гордости. Я знала, что это лишнее, но не удержалась.

Он не ответил. Тишина растянулась, заставляя меня поднять на него взгляд. Он больше не улыбался своей хищной, насмешливой улыбкой. Он снова смотрел на меня — внимательно, изучающе, будто пытался разобрать на детали сложный механизм, который внезапно заработал не по инструкции.

— Вы были правы, — наконец произнес он. Голос был тихим, лишенным сарказма, и от этой неприкрытой искренности у меня по спине пробежал почти электрический разряд. Услышать от лорда Каэлана Игниса признание своей правоты было все равно что увидеть, как снег идёт в июле. Невозможно, но факт.

— Я всегда стремлюсь к объективной оценке рисков, — сдержанно ответила я, хотя внутри всё ликовало. Это была победа. Не над Изольдой. Над ним.

— Это было нечто большее, чем оценка рисков, — возразил он, плавно поднимаясь со своего места. Он подошел к одному из уходящих в тень стеллажей и провел длинными, изящными пальцами по корешкам древних книг. — Вы не просто указали на опасность. Вы её вскрыли. Препарировали. Вы использовали её собственные амбиции и тщеславие против неё, как хирург использует скальпель. Это было… жестоко. И элегантно.

Я застегнула последнюю пряжку на портфеле.

— Я использовала стандартные техники стресс-интервью. Цель — выявить истинную мотивацию кандидата и его реакцию на давление. Изольда не прошла проверку.

Он обернулся, и лунный свет из высокого окна выхватил его из полумрака.

— А вы бы прошли?

Вопрос застал меня врасплох, выбив из колеи профессиональной отстраненности.

— Я не кандидатка.

— Гипотетически, — он шагнул ближе, и пространство между нами начало сжиматься, наэлектризовываться. — Какова ваша истинная мотивация, Валерия Петрова? Кроме «закрыть проект»?

Воздух затрещал. Я смотрела на него и понимала, что собеседование продолжается. Только теперь на месте допрашиваемого была я. И врать этому человеку было бесполезно. Он видел ложь так же ясно, как я видела цифры в отчете.

— Доказать, что я могу, — ответила я честно, почти шепотом. Слова вырвались сами, минуя все внутренние фильтры. — Доказать себе. Что я не просто функция. Не просто винтик в чужой машине. Что я чего-то стою. Даже здесь. Особенно здесь.

Он молчал, но его взгляд, такой холодный и пронзительный мгновение назад, потеплел. В его глубине промелькнуло нечто похожее на узнавание. На понимание. Эта секундная вспышка тепла в его глазах была как форма отпущения грехов, как молчаливое: «Я знаю, о чем ты». Возможно, впервые кто-то в этом мире понял меня до конца.

— У вас есть вредная привычка? — неожиданно спросил он, его губы тронула легкая тень улыбки. Он цитировал свое же ТЗ.

Я моргнула, сбитая с толку этой сменой тона.

— Я трудоголик. Это считается?

— Вполне, — кивнул он. — А опыт катастрофических поражений?

Горькая, кривая усмешка сама собой появилась на моих губах.

— Я здесь. Разве этого недостаточно? Моя карьера, моя жизнь, всё, что я строила десять лет, — всё это рухнуло в один день и привело меня в вашу библиотеку. Думаю, под определение «катастрофы» это вполне подходит.

Он подошел совсем близко, остановившись у края моего стола. Между нами оставалось всего пара шагов, но они ощущались как заряженное поле.

— Значит, вы тоже «недостойны доверия», — сказал он тихо, и в его голосе не было издевки. Это было утверждение. Он проводил параллель, соединяя их истории невидимой нитью.

— Значит, я интересна, — поправила я, возвращая ему его же формулировку из первого разговора. Мой голос был тверже, чем я ожидала. Я не отступила. Я приняла его вызов.

Воздух между нами снова загустел, но на этот раз в нем не было враждебности. Было что-то другое. Хрупкое, новое, едва оформившееся. Взаимное признание. Два одиночества, два «сломанных» по-своему существа, которые внезапно увидели друг в друге искаженное, но узнаваемое отражение.

— Каков следующий шаг вашего проекта, менеджер? — спросил он, и нарочитая официальность в его голосе была спасательным кругом, брошенным нам обоим, чтобы не утонуть в этой внезапной близости.

— Следующий шаг… — я на мгновение растерялась. Мой план заканчивался на провале Изольды. — Следующий шаг — разработка новой стратегии. Очевидно, что метод внешнего подбора не работает. Нам нужно… искать внутренние резервы.

— Внутренние резервы? — он приподнял бровь, и в его взгляде смешались любопытство и веселье.

Я сама не до конца понимала, что говорю. Слова лились сами собой, мозг лихорадочно строил новую концепцию на руинах старой, подстегиваемый его вниманием.

— Да. Вместо того чтобы искать кого-то, кто подойдет вам, возможно, стоит сделать так, чтобы вы сами… стали интересны для других. Не как мифическое чудовище, не как функция лорда. А как… личность. Ребрендинг. Создание положительного имиджа. Дни открытых дверей в башне, участие в общественной жизни, благотворительность…

Я остановилась, увидев выражение его лица. На нем была смесь чистого ужаса и восхищения моей наглостью. — Вы предлагаете мне… пиар-кампанию?

— Я предлагаю сменить продукт, а не только упаковку, — выпалила я, уже не в силах остановиться. — Если актив теряет ценность на рынке, нужно проводить реструктуризацию!

Он смотрел на меня, а потом снова сделал то, чего я не ожидала. Он рассмеялся. На этот раз — по-настоящему. Громко, от души, запрокинув голову. Звук его смеха, живой, глубокий и совершенно не драконий, эхом отразился от сводов библиотеки, и мне показалось, что даже книги на полках вздрогнули от удивления.

— Дни открытых дверей… — выдохнул он, отсмеявшись и утирая выступившую слезинку. — Петрова, вы гений. Или безумица.

— Обычно это взаимосвязанные понятия, — заметила я, чувствуя, как на щеках против воли проступает румянец от этого непривычно живого звука.

Он стал серьезным, но в глазах его все еще плясали озорные смешинки. — Хорошо. Я согласен.

Я замерла с портфелем в руках. — Что, простите?

— Я согласен, — повторил он, и его взгляд стал твердым. — На вашу… пиар-кампанию. На ваш «поиск внутренних резервов». Проведите свою реструктуризацию. Удивите меня.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это был карт-бланш. Полное доверие. Он не просто принял мой отчет. Он передал мне управление всем — и проектом, и собой.

— Но есть одно условие, — добавил он, и его голос снова стал тихим, интимным, заставляя волоски на моих руках подняться.

— Какое? — насторожилась я.

Он сделал последний шаг, сократив дистанцию между нами до минимума, обойдя стол. Теперь он стоял так близко, что я могла рассмотреть золотые искорки в темной радужке его глаз и тонкий, почти невидимый серебристый шрам на скуле.

— Всю эту… реструктуризацию… вы будете проводить отсюда. Из башни. Переезжайте сегодня же. Ваш «проектный офис» в таверне больше не соответствует масштабу задачи.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. Переехать в башню. Жить здесь. Под одной крышей с ним. Это выводило проект на совершенно новый уровень. И мои риски — тоже. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее.

— Это… — начала я, лихорадочно пытаясь подобрать правильную корпоративную формулировку, чтобы скрыть смятение. — Это оптимизирует логистику и улучшит коммуникацию между ключевыми участниками проекта.

— Именно, — сказал он, и его губы тронула тень той самой опасной, всезнающей улыбки, которая заставляла мое сердце делать сальто. — Собирайте вещи, менеджер. У нас много работы.