Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!

Глава 23

Следующие два дня превратились в лихорадочную подготовку к самому абсурдному заданию под прикрытием в моей жизни. Легенда, согласованная с Тилли через Физза, была готова: я — дальняя родственница трактирщика, а со мной мой «учитель», господин Кальдер, учёный муж, который ищет уединения и готов помочь с бумагами. Староста ухватился за это предложение как за спасательный круг.

Самой сложной частью была магия. Непреодолимым барьером на пути к реализации проекта.

— Я думала, вы сами всё сделаете, — сказала я Каэлану, с опаской озираясь в его лаборатории. Здесь пахло сушеными травами и чем-то неуловимо-металлическим, как после удара молнии. Вдоль стен стояли реторты, в которых что-то булькало, а на стеллажах — ряды банок. В одной плавал глаз размером с яблоко, который лениво отслеживал мои перемещения. В другой переливался всеми цветами радуги крошечный, пойманный в стеклянный вихрь элементаль, который, казалось, возмущённо жестикулировал.

— Условие было чётким: иллюзию накладываете вы, — он сидел в кресле, наблюдая за моими мучениями с откровенным весельем. — Моя магия слишком… фундаментальна. Это всё равно что пытаться вышивать гладью кувалдой. А ваша, человеческая, магия — она слабая, но гибкая. Как раз для таких фокусов.

Я с отчаянием посмотрела на книгу «Основы бытовых иллюзий». «Сконцентрируйте волю…», «сплетите потоки энергии…». На практике это было похоже на попытку интегрировать два несовместимых программных модуля. Мой мозг посылал чёткий запрос «стать синим», а камень отвечал ошибкой 404: «магия не найдена». Никакой логики, никакой обратной связи. Худший проект в моей карьере.

— У меня не получается! — в отчаянии воскликнула я после получаса бесплодных усилий. — Я не маг! Я менеджер!

— Глупости. В каждом человеке есть искра. Вы слишком много думаете, Петрова. Анализируете. Пытаетесь составить KPI для заклинания. А магия — это не отчёт. Это чувство.

Он встал и подошел ко мне. Снова слишком близко. Нарушение всех протоколов личного пространства.

— Не думайте. Просто… пожелайте, — его голос стал тише. — Чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы этот камень стал синим, — пробормотала я, чувствуя, как его близость вызывает системный сбой в моём мыслительном процессе.

— Неправильно. Это цель. А желание — это сам процесс. Почувствуйте синий цвет. Представьте его. Ощутите его прохладу. А теперь… выдохните его на камень.

Он положил свою руку поверх моей. Его ладонь, грубоватая и широкая, накрыла мою полностью. Она была не просто горячей — она была обжигающей. Я чувствовала текстуру его кожи, разницу в размерах наших рук, и моя собственная показалась мне невероятно хрупкой. От его прикосновения по моей руке побежала волна тепла, смешанная с покалыванием, как от тысячи микроскопических разрядов статического электричества. Мой внутренний голос завопил: «Внимание! Незапланированный физический контакт. Нарушение личных границ объекта. Все системы переходят в режим повышенной готовности. Отключить логику. Включить… что, черт возьми, мне включить?!»

— Давайте, — прошептал он мне на ухо. Тёплое дыхание коснулось кожи, вызвав цепную реакцию мурашек по всей спине.

Я зажмурилась. Сосредоточиться. Не на его голосе, не на его руке, не на его дыхании. На задаче. Синий. Цвет летнего неба, глубокий, насыщенный. Я «вдохнула» его, как он сказал, и с выдохом выпустила через ладонь.

Когда я открыла глаза, камень на столе был ярко-синим.

— Получилось… — выдохнула я, не веря своим глазам.

— Я же говорил.

Я быстро отдёрнула руку, будто обжёгшись. Он не стал меня удерживать, но на его губах играла тень улыбки победителя.

— Теперь, когда вы освоили изменение цвета неживых объектов, перейдём к более сложной задаче. Ко мне.

Он сел обратно в кресло и посмотрел на меня выжидающе.

— Я готов к трансформации. Превратите меня в «угрюмого городского писца».

Я сглотнула. Одно дело — медитировать над камнем. Совсем другое — направлять магию на тысячелетнего дракона. Я чувствовала себя стажёром-программистом, которому поручили переписать исходный код генерального директора.

«Не думай. Желай».

Что должно измениться? Глаза — слишком золотые, их нужно сделать обычными, карими. Черты лица — слишком резкие, их нужно «смазать». И этот флёр силы… его нужно приглушить, спрятать под маской заурядности.

Я протянула руки в его сторону, боясь прикоснуться. Лепить его лицо силой воли было странно. Это было похоже на работу с живой, но капризной глиной, которая норовила принять свою первоначальную форму. Я сконцентрировалась, «желая» ему стать другим.

И у меня снова начало получаться! Золото в глазах померкло, стало тускло-ореховым. Острые скулы сгладились. Я вошла в раж, как художник, увлечённый работой. Добавила щетину. Пару морщинок у глаз. Мешки под глазами от вечной бумажной работы…

— Достаточно, — раздался его голос, глухой и незнакомый.

Я открыла глаза. Передо мной сидел совершенно другой человек. Незнакомый мужчина средних лет, с усталым взглядом. Господин Кальдер. Трансформация была идеальной. Почти.

— Что? — спросил он, увидев ужас на моем лице.

— Ваши волосы, — пролепетала я. — Я, кажется, немного… перестаралась с эффектом «профессионального выгорания».

На его голове, среди темных волос, красовалась отчетливая проседь. И наметилась небольшая, но совершенно очевидная залысина.

Он поднял руку, коснулся макушки. Его брови поползли вверх. Он подошел к отполированному медному диску на стене.

Наступила тишина. Долгая. Звенящая. Я перестала дышать. В голове пронесся экспресс-анализ рисков: вероятность испепеления — 75 %, вероятность изгнания — 20 %, вероятность… я не успела досчитать. Я прикидывала, успею ли добежать до двери.

А потом его плечи затряслись. Он издал странный, сдавленный, ржавый звук. И я с ужасом поняла, что он смеётся. Не хмыкает, а по-настояшему, от души хохочет, глядя на своё нелепое отражение. Этот звук, которого эти стены не слышали, возможно, сто лет, был глубоким, раскатистым, настоящим. Он заполнил лабораторию, и даже элементаль в банке замер, уставившись на своего хозяина. Я смотрела на него, и мой шок был сильнее облегчения.

— Залысина, Петрова? — выговорил он, отсмеявшись и поворачиваясь ко мне. На глазах у него блестели слёзы. — Вы решили, что для полноты образа угрюмого писца мне критически не хватает залысины?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова.

Эта фраза оглушила меня. В ней не было ни капли горечи. Только чистая, убийственная самоирония. Его бывшая возлюбленная видела в нем божество. А я… я увидела в нём потенциального бухгалтера с намечающейся лысиной. И, судя по его реакции, мой подход оказался куда более терапевтическим.

Он подошёл ко мне, и я невольно отступила. Передо мной стоял незнакомец, но глаза — хоть и карие — смеялись так же, как смеялись его золотые.

— Не волнуйтесь, — сказал он, видя мой испуг. — Образ идеален. Никто и никогда не заподозрит, кто скрывается под этой… личиной.

Он снова посмотрел на своё отражение и хмыкнул.

— Хотя, пожалуй, это даже полезно. Немного смирения мне не повредит.

Он снова стал серьёзным, но уголки губ всё ещё подрагивали.

— Вы справились, Лера. И с магией, и с созданием образа. Теперь вы готовы к работе «в поле». Завтра утром мы идём в деревню. Не опаздывайте, ассистент.