Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!

Глава 31

Его вопрос не просто повис в ледяном воздухе. Он не врезался клинком. Он распорол саму ткань реальности, и тишина не раскололась — она умерла. Остался только вакуум, в котором гулко, как похоронный колокол, билось моё собственное сердце, отмеряя последние секунды моей прежней жизни.

Весь мир сузился до двух пылающих солнц — его глаз. Все звуки, запахи, ощущения — холод камня под ногами, призрачный аромат звездной пыли — исчезли. Остался только его взгляд и оглушительный, панический грохот крови в моих висках. Я стояла, вмурованная в мгновение, как насекомое в янтарь. Мой мозг, мой безупречный, верный суперкомпьютер, мой единственный союзник в любом из миров, не просто молчал. Он вывел на внутренний экран последнюю, красную строку, сверкающую предсмертной агонией: FATAL ERROR. ДАННЫХ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ПО ЗАДАННЫМ ПАРАМЕТРАМ НЕ НАЙДЕНО. Система рухнула.

Плотина, которую я возводила годами, треснула. И сквозь нее хлынуло все то, что я топила в самых тёмных, самых глубоких подвалах души: первобытный, животный страх быть увиденной; отчаянная, безумная надежда на чудо; и что-то огромное, расплавленное, как ядро планеты, что было любовью — такой сокрушительной, что одно её имя могло испепелить меня изнутри.

— Это… это непрофессионально, — слова вырвались из моего горла не просто жалко. Они прозвучали как предсмертный хрип. Как скрежет ржавого металла. Последняя, рефлекторная судорога утопающего, цепляющегося за соломинку должностной инструкции. — Я — исполнитель проекта. Конфликт интересов…

— К ЧЁРТУ ВАШ ПРОЕКТ!

Его голос не взорвался. Он обрушился на меня, как звуковая волна от падения метеорита. Сама атмосфера в башне сгустилась, задрожала, наполнилась звенящей яростью веков, вырвавшейся наконец на свободу. Одним яростным, размашистым движением он смахнул со стола папки. И время замедлилось. Я видела, как они взмыли в воздух, драгоценные свитки с именами Изабеллы, Элеоноры, Серафины. Призраки моих просчётов, фантомы отвергнутых судеб. Они закружились в медленном, погребальном танце под звёздным куполом. Имена на мгновение вспыхнули в холодном свете далеких галактик, словно эпитафии, и с шелестом мёртвых листьев опали на каменный пол. Похороны моей старой жизни, моего профессионализма, моего спасительного цинизма.

— К чёрту контракт! К чёрту техническое задание! — рычал он, делая шаг, который уничтожил последнее безопасное пространство между нами. — Неужели вы до сих пор не поняли, Лера? Это никогда не было просто проектом!

Он оказался так близко, что я перестала дышать. Я видела свое отражение в золотых омутах его глаз — маленькое, бледное, насмерть перепуганное создание с разинутым ртом. Видела, как за ним бушует пламя его души.

— Я нанял вас, чтобы вы нашли мне жену, идеальный актив. Но я, в своем высокомерии, не мог представить, что вы найдёте… вас. Вы не ворвались в мою жизнь. Вы стали тектоническим сдвигом, который разрушил мою башню до основания. Вы перевернули мой упорядоченный, мёртвый мир своим абсурдным планом, заставили меня чинить мост, как простого смертного, пустить на свою территорию детей, которых я избегал десятилетиями. Вы заставили меня работать проклятым клерком с залысиной! И я впервые за сто лет чувствовал не тяжесть своего бессмертия, а ноющую боль в спине после рабочего дня. И я был жив. Вы показали мне не просто, что мир не безнадежен. Вы вернули ему краски, вкус пресного хлеба, шум деревенской ярмарки. Вы вернули мне меня.

Каждое слово было раскаленным тараном, и стены моей крепости рушились, погребая меня под обломками собственного страха.

— Я читал ваш отчёт. Ваш настоящий отчёт, — он кивнул на мой скромный портфель, и волна раскаленного стыда обожгла меня от пяток до макушки. Он видел. Он видел всё. Каждую тайную мысль, каждое наблюдение, каждую каплю нежности, просочившуюся сквозь строчки анализа. Я была не просто раздета. С меня содрали кожу. — Я знаю, что вы читали мой дневник. Теперь между нами нет секретов, Лера. Вы знаете мою слабость. Мою боль. Моё предательство. Любая другая на вашем месте отшатнулась бы в ужасе. Или улыбнулась бы хищно, увидев рычаг давления. А вы… вы пошли на праздник, рискуя всем, чтобы принести мне чертов кусок тёплого пирога, потому что думали, что мне одиноко.

Он протянул руку. Я инстинктивно вжалась в себя, ожидая удара, приговора. Но его пальцы, тёплые и твердые, коснулись моей щеки с такой невозможной, абсолютной нежностью, что у меня подкосились ноги. Это было не просто касание. Это был акт принятия. Тепло его кожи против моего ледяного от ужаса лица. Он медленно провел по скуле, и я поняла, что плачу. Он стёр одну-единственную, предательскую слезу так бережно, так уверенно, будто забирал мою боль себе, впитывал её, обещая, что больше ей не будет места.

— Я задам вопрос ещё раз, — его голос стал тише, глубже, интимнее. — И я хочу услышать ответ не от кризис-менеджера Валерии Петровой. А от женщины, что стояла со мной на площади, когда толпа хотела разорвать нас на куски. Почему, Лера?

Я зажмурилась, больше не в силах выносить этот испепеляющий взгляд, который видел меня насквозь. И я сказала правду. Голую. Беззащитную. Страшную, как оголённый высоковольтный провод.

— Потому что я не хочу быть еще одной Изольдой, — прошептала я, и шепот утонул в мёртвой тишине.

Его рука на моей щеке напряглась, застыла.

— Что?

— Она тоже была умна. Красива. Она тоже бросала вызов вашему разуму, — я заставила себя открыть глаза, полные слёз, и посмотреть на него снизу вверх, прямо в душу. — И вы выбрали её. Вы доверились ей. И она вас уничтожила. А я… я боюсь. Я до смерти боюсь, что во мне есть её зерно. Мои амбиции, мой расчетливый ум — это то, что вы увидели в ней. И я боюсь, что вы снова полюбили не ту. Что однажды вы посмотрите на меня и увидите в моих глазах тот же холодный голод, ту же жажду. Что вы снова совершите ту же ошибку. И я не переживу, если вы… снова закроетесь. Только на этот раз — от меня.

Мой самый потаённый, самый чёрный страх вырвался наружу. Страх стать его проклятием.

— И ещё… — добавила я почти неслышно, с горькой усмешкой возвращаясь на единственную знакомую мне территорию. Я выносила себе профессиональный приговор. — У меня нет серебряных рудников. Нет магии предков. Я — никто. Пришелица с ноутбуком. Я не дам вам ни политических союзов, ни могущественных наследников. Я не подхожу ни под один объективный критерий вашего же ТЗ. Я — катастрофически неэффективная инвестиция с нулевой рентабельностью. Я плохой актив, не совершайте ошибку.

Он слушал, и маска вековой боли на его лице таяла. Жёсткие черты смягчились, и в глубине золотых глаз зажглось что-то невероятно тёплое, нежное, почти весёлое. Он медленно покачал головой, опровергая не мои слова, а всю логику проклятого мира.

— Лера… — он произнес моё имя так, будто пробовал на вкус самое драгоценное, выдержанное тысячу лет вино. — Вы самая неэффективная, нелогичная, рискованная и абсолютно безрассудная инвестиция в моей бессмертной жизни. И именно поэтому вы бесценны. Потому что вас нельзя измерить, нельзя просчитать. Вы — не сделка. Вы — чудо. Непредсказуемое и единственное. И я готов вложить в вас всё, что у меня есть. Каждый камень в этой башне. Каждую секунду моей вечности. Без остатка.

Он убрал руку от моей щеки и взял мои ледяные, безвольные ладони в свои огромные, тёплые руки.

— Вы — не Изольда. Никогда ей не были. Она хотела видеть во мне бога, чтобы стоять рядом с ним на пьедестале. А вы увидели во мне нелепого клерка с залысиной и рассмеялись вместе со мной. Вы понимаете разницу, Лера? Она хотела вознестись за мой счет. А вы спустились ко мне, в мою тьму. Она хотела подчинить себе дракона. А вы подружились с человеком. Она видела во мне могущественный артефакт. А вы увидели того, кому просто невыносимо одиноко.

Он поднес мои сцепленные руки к своим губам и поцеловал костяшки моих пальцев. Легко, почти невесомо. Но этот поцелуй был клятвой. Печатью на новом договоре.

— Мне не нужны рудники. Мне нужна женщина, которая не боится сказать мне правду, даже когда эта правда режет, как стекло. Мне нужен партнер, который будет до хрипоты спорить со мной о книгах, которые я ещё не читал. Мне нужен друг, который разделит со мной эту оглушительную тишину. Мне нужны вы, Лера.

Он снова заглянул мне в глаза, и там больше не было ни тоски, ни боли. Только кристально чистый, прямой вопрос и такая хрупкая, такая отчаянная надежда, что у меня защемило сердце. Его голос, лишенный власти и приказа, стал голосом обычного мужчины, просящего о самом главном.

— Ваш проект «Женить Дракона» официально и с треском провален. Все кандидатки отвергнуты. И я предлагаю вам новый контракт. Бессрочный. Без KPI, отчётов и аналитических записок. С одним-единственным, но нерушимым условием.

— Каким? — выдохнула я, и мое сердце остановилось. Мир замер.

В абсолютной, звенящей тишине обсерватории, под взглядами миллиардов равнодушных звёзд, прозвучали три слова. Не приказ повелителя. Не требование клиента. Просьба. Голая, уязвимая, всепоглощающая просьба самого могущественного и одинокого существа во вселенной.

— Станьте моей женой.

И в этот миг я поняла. Самый большой риск в моей жизни, самый нелогичный поступок, самый катастрофический провал с точки зрения кризис-менеджмента — это сказать «нет».

— Да, — ответила я. Просто. Ясно. И это единственное слово обрушило вселенную. — Да. Я согласна.

И я увидела, как его лицо изменилось. Как вековая ледяная броня, которую не могло пробить ни одно оружие, рассыпалась в пыль от одного моего слова. Как из его глаз ушла последняя тень сомнения, сменившись чистым, почти детским, ошеломлённым счастьем. Он шумно выдохнул, будто не дышал сотню лет, и я, сама того не осознавая, сделала вдох одновременно с ним.

Наш первый настоящий вдох на двоих. В тишине рухнувшего мира зарождалась новая вселенная.