Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!

Глава 22

Записка с двумя словами — «Хорошая работа» — и одинокий цветок в узкой вазе выбили меня из колеи сильнее, чем весь прочитанный дневник. Дневник был о прошлом, о чужой трагедии. А цветок и записка — о настоящем. Это была положительная обратная связь, но она не вписывалась ни в один стандартный шаблон корпоративной похвалы. Это было… личное. Слишком личное.

Утром я проснулась с холодным, стальным намерением вернуть контроль. Хватит этих разговоров под звездами, хватит пирогов, цветов и многозначительных пауз. Я — менеджер проекта. У меня есть цели, задачи и KPI. Эмоциональные качели, как известно, снижают продуктивность и ведут к неоптимальным решениям.

Это было не просто утреннее переодевание. Это был ритуал. Я облачилась в самое строгое из выданных мне платьев — тёмно-серое, почти чёрное, глухое. Это была моя корпоративная броня. Высокий воротник — чтобы не пришлось сглатывать слишком часто. Волосы, собранные в тугой, болезненно-стянутый пучок — чтобы ни одна шальная мысль или, не дай бог, эмоция не выбилась из строя. Я была не женщиной, идущей на завтрак. Я была старшим менеджером, идущим на сложнейшие переговоры по слиянию враждебных активов — моей логики и его хаоса.

Каэлан уже ждал меня. И он, кажется, решил не просто подыграть мне, а перехватить инициативу. Он сидел за столом не в привычной свободной рубашке, а в строгом чёрном камзоле с серебряным шитьём, который делал его похожим на какого-то тёмного наследного принца на военном совете. На столе перед ним, как зеркальное отражение моего портфеля, лежали стопка чистых свитков и заправленная чернильница. Он был готов к работе. И это пугало меня больше, чем его обычная мрачная расслабленность. Это означало, что он принял правила моей игры и собирался в ней победить.

— Доброе утро, менеджер, — сказал он, когда я села. Не на другом конце стола, как обычно, а именно напротив, через два метра идеального полированного дерева, превратившегося в поле для шахматной партии. — Я готов к обсуждению дальнейших шагов.

«Отлично, — подумала я с долей облегчения и гораздо большей долей тревоги. — Мы снова в деловом режиме».

— Доброе утро, лорд Каэлан, — подчёркнуто официально ответила я. — Вчерашнее мероприятие по «пассивному наблюдению» дало нам ценные, хотя и несистематизированные данные. Оно показало, что прямое, неагрессивное присутствие представителя проекта в целевой среде вызывает скорее любопытство и жесты доброй воли, чем эскалацию паники.

— Перевожу: вам дали пирог, и вас это растрогало, — в его голосе прозвучал холодный блеск стали, а не теплая ирония.

— Я занесла этот факт в протокол как «акт немотивированной щедрости со стороны локального социума», — невозмутимо парировала я, чувствуя себя канатоходцем над пропастью. — Но это все лирика. Нам нужен следующий, конкретный шаг. Я предлагаю перейти к фазе 3.2: «Точечное взаимодействие».

— Звучит угрожающе, — он слегка наклонил голову. — Вы собираетесь проводить допросы с пристрастием?

— Я собираюсь решать проблемы, — я выдвинула на середину стола новый, идеально скрученный свиток. Я была в своей стихии. — Я провела SWOT-анализ социальной структуры городка. Ключевая фигура, стейкхолдер — староста, Гереон. Высокий уровень влияния, но есть уязвимость. Его единственный сын несколько лет назад ушёл в город учиться на писца и не вернулся. Гереон стар, ему нужен помощник для ведения документации, но в деревне нет никого с достаточной квалификацией.

Каэлан слушал, откинувшись на спинку кресла, и в его глазах появился заинтересованный блеск. Он оценивал мою стратегию.

— И вы предлагаете мне найти ему писца?

— Я предлагаю вам стать для него писцом, — выпалила я. В азарте собственной гениальности я на мгновение забыла, с кем разговариваю.

Он замер. На его лице отразилось такое неподдельное, чистое изумление, что я испугалась, что система дала сбой и сейчас он меня просто испепелит.

— Я. Архитектор этой башни. Дракон, чьё имя вы не можете произнести. Должен стать… деревенским клерком? Переписывать жалобы на то, что у соседа курица сдохла, а коза потоптала грядки?

— Именно! — я подалась вперёд, воодушевленная тем, что он всё ещё не превратил меня в горстку пепла. — Это гениальный тактический ход! Во-первых, вы решаете конкретную, насущную проблему ключевого лица. Это создает прецедент полезности. Во-вторых, вы делаете это, используя свои сильные стороны — абсолютную грамотность, феноменальный интеллект, идеальный каллиграфический почерк. Это не маскарад, это применение ваших компетенций в нестандартных условиях. В-третьих, это работа «в поле»! Вы будете напрямую контактировать с населением, слушать их проблемы, видеть их жизнь. Это самый эффективный сбор первичных данных, который только можно вообразить! И всё это под идеальным прикрытием. Вы будете просто… «приглашенным специалистом».

Я закончила свою пламенную речь, чувствуя, как горят щеки, и замолчала, ожидая вердикта.

Он молчал. Долго. Он смотрел на меня, и в его глазах снова плясали те же дьяволята, что и в библиотеке — смесь ужаса перед абсурдностью происходящего, восхищения моей наглостью и откровенного веселья.

— Петрова, — сказал он медленно, разделяя слова, словно пробуя их на вкус. — Ваше мышление — это восьмое чудо света. Оно абсолютно лишено инстинкта самосохранения и чувства нелепости.

— Оно лишено эмоций и сфокусировано на результате, — поправила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он встал и медленно прошёлся по залу, заложив руки за спину. Динамика изменилась. Он был в движении, а я — пригвождена к стулу.

— Стать писцом у старосты… Это даже более абсурдно, чем чинить мост.

— Абсурд — наш главный инструмент, — напомнила я идею его же названия проекта.

Он остановился у окна. Я видела его напряженную спину и судорожно просчитывала варианты. Сейчас откажет. Сейчас назовет это унизительным. План Б? Отступление к фазе 2.5? У меня нет плана Б!

— Я не могу просто так появиться в деревне. Меня узнают.

— Не узнают, — я вцепилась в эту возможность, как утопающий в соломинку. — Лёгкая иллюзия, меняющая черты лица и цвет волос. Ничего сложного. Плюс, когнитивный диссонанс. Никто не ожидает увидеть вас в такой роли. Это как если бы король пришел работать сапожником. Люди увидят угрюмого, но грамотного городского писца, которого нанял староста.

Он резко обернулся.

— Иллюзия? Вы разбираетесь в иллюзиях?

— Я… ознакомилась с теоретической базой, — туманно ответила я, вспоминая одну из книг в его же библиотеке.

Он посмотрел на меня, и его губы тронула легкая, хищная улыбка.

— Хорошо.

Оглушительная тишина. Мой мозг лихорадочно обрабатывал информацию.

— Что «хорошо»?

— Я согласен. Я стану писцом у старосты. Но, — он сделал шаг ко мне, — как и в прошлый раз, с одним условием.

Моё сердце пропустило удар. Его условия всегда выходили за рамки стандартного технического задания.

— Каким?

— Иллюзию будете накладывать вы, — сказал он, останавливаясь у стола. — И вы будете моей… ассистенткой. Будете сидеть рядом, подавать перья и следить, чтобы я в порыве праведного гнева не сжёг челобитную от какой-нибудь особо глупой жалобы. Вы же хотели «точечного взаимодействия»? Вот и взаимодействуйте. Вместе со мной.

Мой мозг выдал критическую ошибку 404: «План по сохранению дистанции» не найден. Синий экран. План был не просто провален — он был аннигилирован, сожжён и развеян по ветру. «Взаимодействуйте вместе со мной». Это звучало как приговор. Это было прямое нарушение пунктов 3, 5 и 12 моего личного кодекса выживания в этом проекте.

— Я… — начала я, лихорадочно пытаясь найти лазейку в договоре. — У меня нет навыков ассистента писца! Моя компетенция — стратегическое планирование, а не операционная деятельность!

— Научитесь, — отрезал он. — Вы же быстро учитесь, Лера. Вы уже научились понимать язык пирогов и цветов. Думаю, с языком перьев и чернильниц вы тоже справитесь.

Он произнес моё имя. Небрежно, но с такой точностью, будто нажал на потайную кнопку, отключающую все мои защитные системы. Это было оружие. И он знал, как оно действует.

Он видел мою панику. И, без сомнения, наслаждался ей. Он подошёл к столу, взял кусок вчерашнего пирога, который я принесла, и демонстративно откусил, глядя мне прямо в глаза.

— Кстати, — сказал он, прожевав. — Неплохо. Но слишком много сахара. Когда будете составлять следующий отчёт об их настроениях, упомяните, что я предпочитаю более терпкий вкус.

И с этими словами он развернулся и вышел из зала, оставив меня одну наедине с дымящимися руинами моего плана, крошками от пирога на столе и пугающей перспективой стать ассистенткой самого опасного, непредсказуемого и чертовски проницательного писца в истории этого мира. Шах и мат.