Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!

Глава 17

Маленький красный цветок пролежал у ворот ровно сутки. Никто его не трогал. Он был как немая квитанция об оказанной услуге, как первый, робкий лайк под постом, который ты боялся публиковать целую вечность. Он был артефактом, доказательством контакта. Когда багровое солнце коснулось горизонта, я увидела, как тенью скользнул вниз Каэлан. Он не шёл, он именно скользнул, будто не касаясь земли. Остановился, мгновение смотрел на цветок, а затем осторожно, двумя пальцами, поднял его. В его большой руке крошечный красный огонек выглядел до абсурдного хрупким. Этого манёвра не было ни в одном моём плане, но я мысленно поставила жирную галочку в своем отчёте: «Эмоциональная вовлеченность клиента: зафиксирован органический рост на 15 %».

Успех операции «Цветы жизни» окрылял. Ежедневные сводки от Физза подтверждали: тональность слухов в деревне сместилась из категории «ужас-ужас» в категорию «странно, но интересно». Страх, конечно, никуда не делся, он был базовой прошивкой местного населения. Но к нему примешалось озадаченное недоумение. Монстр, который чинит мосты и не ест детей, — это когнитивный диссонанс. А когнитивный диссонанс, как известно, — самая плодородная почва для ребрендинга.

Пора было ковать железо, пока оно не остыло и не осознало, что его куют. Настало время для Фазы № 3. Более дерзкой, более рискованной.

— Фестиваль урожая, — объявила я Каэлану за ужином.

Мы всё ещёьсидели на противоположных концах бесконечного стола из чёрного дерева, два крошечных островка цивилизации в гулком эхе огромного зала. Но дистанция между нами, казалось, сократилась на пару световых лет. На моей тарелке был обычный жареный цыпленок. На его — что-то тёмно-фиолетовое, что слегка дымилось и пахло грозой и специями.

Он поднял бровь, не отрываясь от фолианта в обложке из потрескавшейся кожи с тиснеными рунами. — Неужели вы собираетесь заставить меня водить хороводы, менеджер? Я плохо смотрюсь в венке из колосьев.

— Нет. Я заставлю вас поделиться, — ответила я, игнорируя сарказм. — Фестиваль урожая — главный праздник в деревне. Они благодарят богов и землю за дары. Мониторинг показал, что последние несколько лет урожай был, мягко говоря, неоптимальным. А ваши земли, — я обвела вилкой воображаемый горизонт, — самые плодородные в округе. Потому что они находятся под вашим… влиянием.

— Они находятся под моей защитой, — поправил он, и в его голосе прозвучал холод. — Я не управляю ростом каждого колоска.

— Неважно. Факт в том, что у вас профицит ресурсов. Фрукты в садах, которые гниют на ветках. Дичь в лесах, на которую никто не охотится. Вы сидите на горе активов, пока у вашей «целевой аудитории» кассовый разрыв. Это неэффективное распределение.

Он медленно, с точностью хирурга, отложил вилку. Затем так же медленно закрыл древнюю книгу. Звук захлопнувшегося фолианта прозвучал в тишине оглушительно, как выстрел. Он уделил мне всё своё внимание, и от этого стало неуютно.

— И что вы предлагаете? Открыть склады и устроить благотворительную раздачу? Это превратит их в иждивенцев и обрушит мою репутацию с «ужасающего» до «жалкого».

— Ни в коем случае, — я покачала головой. — Мы организуем «Ярмарку щедрости». В день фестиваля вы выставите у ворот корзины с лучшими фруктами, копченое мясо, бочонки с медом из вашей пасеки. Не как подачку нищим. А как… вклад в общий праздник. Как жест доброго соседа.

— Я не их сосед, — отрезал он, и его пальцы сжались на столе. — Я их лорд.

— Тем более! Лорд, который демонстрирует заботу о процветании своих земель, — это сильный, стабильный бренд. Это повышает лояльность электората и снижает риски народных волнений, — парировала я своим привычным языком. — Считайте это долгосрочной инвестицией в стабильность региона.

Он молчал, обдумывая. Я видела, как в нём всё протестует против этой идеи. Делиться. Добровольно. Позволять им брать то, что по праву принадлежит ему. Это было ещё одним ударом по стенам его вековой изоляции.

— Они решат, что я пытаюсь их подкупить, — наконец произнес он глухо. — Или отравить.

— Риск неверной интерпретации существует, я заложила его в 30 %, — деловито согласилась я. — Поэтому акция должна быть анонимной. Как и с мостом. Просто «дары от щедрой земли». А наши агенты влияния под руководством Физза проведут необходимую разъяснительную работу.

Он долго смотрел на меня, и его взгляд был тяжёлым, как сама эта башня. Потом он вздохнул — долгий, усталый вздох трёхсотлетнего существа.

— Хорошо. Будет вам ваша ярмарка. Прикажу гоблинам подготовить всё. Ваша одержимость эффективностью начинает меня утомлять, Петрова.

— Эффективность — залог успеха любого проекта, — отрапортовала я, мысленно празднуя победу.

После ужина, довольная собой, я направилась в библиотеку. Доступ к ней был как наркотик. Запах старой бумаги, пергамента и едва уловимый, бодрящий аромат озона от скрытой в стенах магии. Я часами могла бродить между стеллажами, пытаясь систематизировать историю этого мира, понять его законы. Это было утоление моего личного, системного голода по знаниям.

Я сидела за столом, разложив огромную карту звездного неба, составленную, судя по пометкам, каким-то древним драконом-астрономом. Шершавый пергамент был прохладным под пальцами. Я вошла беззвучно, но я почувствовала, как изменился воздух, прежде чем услышала его голос.

— Разбираетесь в навигации?

Я не подняла головы, делая вид, что полностью поглощена процессом.

— Пытаюсь понять, отличается ли местное небо от того, к которому я привыкла. Кажется, у вас на два созвездия больше. И одно из них подозрительно похоже на чайник.

Тихий смешок раздался совсем близко. Он подошел и заглянул мне через плечо. Я почувствовала его тепло и снова этот запах озона, уже более отчетливый. Внимание! Несанкционированное нарушение личного пространства объектом «Каэлан». Критическое сближение. Активирован протокол «Ледяная королева 2.0». Сердечный ритм превышает норму на 30 %. Система дает сбой!

— Это не чайник. Это Драконий Ковш, — его голос был тихим и бархатным прямо у моего уха. У меня по спине пробежала армия мурашек. — А вот та звезда, самая яркая… видите?

Он наклонился еще ниже, и я перестала дышать. Просто забыла, как это делается. Он указал на одну из точек на карте длинным пальцем с ухоженным, но неестественно тёмным ногтем. Его рука оказалась в паре сантиметров от моей. Мой взгляд приковало не к звезде на карте, а к его руке.

— Это Эарен. По легенде, это душа первого дракона, которая вознеслась на небо. Она указывает путь домой тем, кто заблудился.

— Красивая легенда, — прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Это не легенда, — так же тихо ответил он, не отстраняясь. — Это факт. Я проверял.

Мой аналитический ум, привыкший оперировать цифрами и фактами, на секунду завис, столкнувшись с абсолютно иррациональным утверждением, поданным как аксиома. Он… проверял? Как? Слетал туда? Зависание системы. Error 404: Logic not found.

Тишина в библиотеке стала плотной, осязаемой. Она была наполнена запахом старых книг и этой неуместной, опасной близостью. Мой план по митигации рисков летел ко всем чертям в тартарары, размахивая белым флагом.

Я заставила себя откашляться и немного отодвинуться, возвращая себе миллиметры личного пространства.

— Спасибо за консультацию по астрономии. Мне нужно… систематизировать полученные данные.

Это была самая нелепая отговорка в моей жизни, но она сработала. Он выпрямился.

— Кстати, о данных. Вы просили меня поделиться. Я решил последовать вашему совету.

— Отлично! — обрадовалась я, цепляясь за знакомую тему. — Значит, ярмарке быть?

— И ярмарке тоже, — сказал он. — Но я решил начать с вас.

Он протянул мне тонкую книгу в простом, но явно старом кожаном переплёте. Без названия. Потертая на сгибах, она, казалось, хранила тепло его рук.

— Что это? — с недоумением спросила я.

— Это мой личный дневник. Тот, что я вёл сто лет назад. В нём — всё, что я думал и чувствовал тогда. О ней. О мире. О себе, — сказал он абсолютно ровным голосом, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. — Вы хотели понять мою «прошлую поведенческую модель»? Вот она. Без прикрас. Изучайте, менеджер. Это тоже часть проекта.

Он положил дневник на стол передо мной. Глухой, тяжелый звук, каким папка с компроматом ложится на стол прокурора. И вышел, оставив меня в абсолютном, звенящем ошеломлении.

Я смотрела на эту книгу. Он только что передал мне «чёрный ящик» своего столетнего крушения. Несанкционированный доступ к данным высочайшего уровня секретности. Он не просто следовал моему плану. Он делал ответный, асимметричный ход в нашей странной игре.

И я поняла, что этот ход был куда сильнее и опаснее всех моих PR-акций. Он делился со мной не фруктами и медом. Он делился своей душой. А в моих должностных инструкциях не было ни слова о том, что делать, если клиент вдруг вручает тебе свою душу в потертом кожаном переплете.