Психо-Стая

Глава 10

АЙВИ

Я смотрю в темноту за входом в пещеру, наблюдая, как кружащийся снег медленно стирает любые следы пути Рыцаря. Его массивная фигура растворилась в ночи, словно призрак, а цепи, тянувшиеся за ним, оставили глубокие борозды, которые уже заполняет свежий порошок снега.

Призрак шевелится рядом со мной, прижимаясь изуродованным лицом к моей шее и вдыхая мой запах. В его груди рождается низкая вибрация — не совсем мурлыканье, но очень близко. Его острые зубы скользят по моей коже с поразительной осторожностью, когда он прижимает меня крепче.

Он тоже заметил, как Рыцарь уходил, и был готов сорваться следом. Но он прислушался, когда я покачала головой.

Сердце ноет, когда я вспоминаю тот тихий, пустой рык, которым Рыцарь ответил мне, когда наши взгляды на миг встретились у выхода из пещеры. Не угроза — просьба.

Остаться.

Быть в безопасности.

Позволить ему идти своей дорогой.

Я поняла.

Иногда самое доброе, что можно сделать для кого-то, — отпустить.

С другой стороны от меня Валек устроился, положив голову мне на бедро. Его серебряные глаза полуприкрыты, но насторожены. Наркотики, похоже, постепенно отпускают его, хотя на губах всё ещё играет ленивая, опасная ухмылка. При всей его прежней театральности, с тех пор как мы обосновались здесь, он ведёт себя подозрительно спокойно.

Я всё ещё в ярости. Всё, что он со мной сделал — что он сделал с нами всеми, — заслуживает жёсткого разговора. Но он подождёт. Мы слишком близко подошли к смерти, чтобы разбираться с этим сейчас.

И к тому же он всё ещё под кайфом.

Из глубины пещеры доносится глухой звук, затем — приглушённый рык. Я настораживаюсь. Чума и Виски ушли туда довольно давно, и я уже некоторое время не слышала их привычной перебранки.

Странно.

Я начинаю осторожно выбираться из клубка тел, но сильные руки Призрака тут же сжимаются вокруг меня.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я, касаясь его руки. — Просто проверю, как они.

— Нашей милой омеге любопытно, чем могут заняться два альфы в темноте? — тянет Валек, и в его акценте всё ещё слышится опьянение.

Лицо заливает жар.

— Это не… они бы не…

Улыбка Валеки становится шире.

И теперь мне очень интересно, что там происходит.

Призрак тихо рычит, но всё же ослабляет хватку, позволяя мне выскользнуть. Холод тут же пробирает до костей, и я плотнее кутаюсь в чужие рубашки. Валек разочарованно цокает языком и тянется к моей лодыжке, но я отступаю.

— Ведите себя хорошо, — говорю я им обоим.

Призрак выглядит встревоженным. Улыбка Валека становится откровенно порочной.

— Всегда, моя кровавоволосая богиня, — мурлычет он.

Я игнорирую его и осторожно пробираюсь сквозь тьму, следуя на звуки вглубь пещеры. Потолок становится ниже, заставляя меня местами пригибаться. Очередной рык доносится до моих ушей, за ним следует то, что определенно звучит как стон. Сердце пускается вскачь. Неужели они и вправду…

Но слова Валека эхом отдаются в голове. Воздух здесь и правда пахнет иначе. Более мускусный, дурманящий. Как тот запах, что наполнял мою комнату во время течки. Сердце колотится о ребра, пока я подкрадываюсь ближе, влекомая приглушенными звуками, отражающимися от стен пещеры. Запах становится сильнее с каждым шагом. Жар скапливается внизу живота, когда воспоминания о времени, проведенном со стаей, накрывают меня с головой.

Может, мне стоит повернуть назад. Но ноги несут меня вперед, пока я не различаю их силуэты в тусклом свете, пробивающемся из основного зала. Дыхание перехватывает.

Виски на коленях, его массивная фигура кажется странно уязвимой, пока Чума нависает над ним. Одна рука Чумы запуталась в волосах Виски, другая закрывает его собственный рот, заглушая звуки. Даже в темноте я вижу, как челюсть Виски растянута вокруг узла Чумы; его горло судорожно работает, пока он сглатывает, а пальцы впиваются в землю, словно он пытается, блядь, не задохнуться.

Сырая потребность в обычно холодных глазах Чумы, когда он смотрит сверху вниз на Виски, заставляет мои колени подогнуться. Его выверенный контроль полностью разрушен, на его месте — нечто первобытное и голодное. Его бедра дергаются вперед в отчаянных толчках, пока узел пульсирует.

Мои бедра сжимаются, пока я наблюдаю за ними, жар пульсирует внизу живота. Мне должно быть стыдно за то, что я подглядываю, но я не могу отвести взгляд. Виски уже рисовал мне красочные картинки, но увидеть это вживую — совсем другое дело. Я и представить не могла, как на меня подействует зрелище Виски на коленях, чье горло судорожно работает, заглатывая узел Чумы.

— Не двигайся, — выдыхает Чума, его голос сорван и разбит, пока он качает бедрами перед лицом Виски. В нем нет и следа его привычного сухого тона. — Дай мне…

Виски стонет, не выпуская его, и этот звук вибрацией отдается от стен пещеры. Его собственный член стоит колом между ног, истекая смазкой на каменный пол. Но он продолжает держать руки на бедрах Чумы, не давая ему пошатнуться.

У меня пересыхает во рту, когда я вижу, как струйка спермы вытекает из уголка растянутого рта Виски. Моё нутро пульсирует от нужды, и я сильнее сжимаю бедра, пытаясь унять нарастающую саднящую боль.

Голова Чумы падает на камни, его обычное безупречное самообладание полностью испарилось. Его грудь вздымается с каждым рваным вдохом, пока узел продолжает вкачивать порцию за порцией в горло Виски.

Он осторожно вращает бедрами, пробуя почву. Виски слегка давится, но принимает его еще глубже; его горло заметно работает, обхватывая длину Чумы. От этого зрелища я прикусываю губу, чтобы заглушить всхлип.

Я не могу отвести от них глаз. Моя рука скользит под рубашку Виски, которая висит на мне, как платье, и поднимается по бедру. Каждый нерв будто под напряжением, пока я слушаю, как Чума хвалит Виски — его обычно холодный голос теперь грубый и хриплый от вожделения.

— Хороший мальчик. Такой идеальный. Такой…

Слова растворяются в стоне, который посылает тепло прямиком в мой центр. Мои пальцы находят скользкий жар, когда я медленно опускаюсь на пол пещеры и начинаю ласкать себя круговыми движениями. То, как работает горло Виски, когда он сглатывает вокруг узла Чумы, то, как пальцы Чумы почти нежно перебирают его волосы… это так горячо, что я не знаю, куда деться.

Я кусаю губу, чтобы не выдать себя, пока удовольствие нарастает. Но, блядь, видеть их вместе… видеть, как Чума полностью теряет контроль, видеть Виски таким покорным…

Мои бедра качаются навстречу ладони, пока я представляю, каково было бы оказаться между ними. У меня вырывается сдавленный стон, когда основание члена Чумы заметно пульсирует, вырывая приглушенный стон из более крупного альфы. Мои пальцы движутся быстрее, подстраиваясь под ритм неглубоких толчков Чумы. Влажные звуки моего собственного возбуждения смешиваются с их приглушенными стонами.

Время тянется, словно мед, пока я наблюдаю за ними, теряясь в собственном нарастающем экстазе. Свободная рука скользит под слои рубашек, сжимая грудь, пощипывая и перекатывая сосок. Каждый надломленный звук, вырывающийся у них, прошивает моё тело электричеством.

Мои пальцы движутся тесными кругами, пока я смотрю, как узел Чумы пульсирует в растянутом рту Виски. Каждый раз, когда тот сглатывает очередной прилив семени, жар в моем животе скручивается всё туже. То, как пальцы Чумы зарываются в волосы Виски, чередуя нежную похвалу с железным контролем, заставляет мои бедра дрожать.

Виски стонет, звук получается приглушенным и отчаянным. Его массивное тело содрогается, пока узел Чумы продолжает выкачивать порцию за порцией ему в глотку. Я вижу слезы в уголках его глаз от напряжения, но он не отстраняется. Не пытается сбежать. Просто принимает всё, что дает ему Чума.

У меня перехватывает дыхание, когда бедра Чумы непроизвольно дергаются вперед, вбиваясь ещё глубже. Виски слегка давится, но быстро восстанавливается, расслабляя горло. Этот вид бьет разрядом прямо в мой центр. Я прижимаю ладонь к себе, трусь о неё, не отрывая взгляда от пары.

Мои пальцы скользят внутрь, пока мысли мечутся между реальностью и тем, каково было бы ощутить их на себе. Почувствовать хирургические руки Чумы на своем теле, пока Виски…

Еще один стон вырывается прежде, чем я успеваю его подавить. Ни один из них, кажется, не замечает, потерявшись в своем мире. Основание узла Чумы заметно пульсирует, пока он вращает бедрами, проверяя пределы Виски. Тот просто терпит, его горло работает на износ.

Мои пальцы движутся быстрее, пока я смотрю, как сперма вытекает из уголков растянутого рта Виски. Он отчаянно сглатывает, но её слишком много. Она стекает по подбородку густыми струйками, и при этом зрелище я ввожу в себя второй палец.

Виски шипит сквозь зубы, когда узел Чумы уменьшается достаточно, чтобы выскользнуть на волю. Он откидывается на стену, разминая челюсть. Сперма и слюна капают с его подбородка на широкую грудь.

Мне следовало бы отвернуться. Следовало бы чувствовать вину за то, что подглядываю. Вместо этого я ввожу третий палец, пока Чума сползает вниз и садится перед Виски. Его обычно идеальные волосы в беспорядке, кожа раскраснелась.

— Что ж, — говорит он хриплым голосом. — Это было… познавательно.

— Завали ебало, — хрипит Виски. — Пока я не съездил тебе по твоей смазливой морде.

— Так ты считаешь мою морду смазливой?

Знакомая перепалка заставляет меня улыбнуться, даже когда я продолжаю ласкать себя. Кое-что никогда не меняется. Виски делает выпад, и на секунду я пугаюсь, что мне придется обнаружить себя, чтобы разнять драку, но он спотыкается, и Чума ловит его.

— Осторожнее, — шепчет Чума. — У тебя будет нарушена координация еще несколько минут после оргазма.

— Я так тебя ненавижу, сука.

— Знаю.

Но затем рука Чумы обхватывает член Виски, и всё снова меняется.

— Моя очередь, — мурлычет он.

Мои пальцы внутри меня работают быстрее, когда я наблюдаю, как Чума одним плавным движением оседлал колени Виски. Его движения точные, расчетливые даже сейчас. Он зажимает член Виски между их телами, прижимая его к животу Виски, пока его руки блуждают по широкой груди альфы.

— Посмотри на тебя, — шепчет Чума, проводя пальцами по вздымающемуся торсу Виски. — Ты столько выпил. Неудивительно, что ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

Виски только стонет, его голова откидывается на камни. Его массивное тело дрожит под разгоряченным телом Чумы, пока эти руки хирурга ласкают его живот, чередуя нежные поглаживания с грубыми захватами, от которых тот ахает и рычит.

— Нечего сказать? — в голосе Чумы слышится та острая издевка, которая явно сводит Виски с ума. — Никаких дерзких подколок? Похоже, тебя пробрало по-настоящему.

Я прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, наблюдая за ними и прижимая кончики пальцев к своей заветной точке. Растяжение обжигает так сладко, пока Чума продолжает мучить Виски; эти умелые руки изучают каждый дюйм тела огромного альфы. Виски корчится под ним, полностью во власти его милости.

— Пожалуйста, — стонет Виски, его голос сорван. — Просто… сделай что-нибудь, блядь…

— Я и делаю. — Рука Чумы скользит ниже, обхватывая оба их члена. Не полностью, но достаточно. — Я провожу крайне важный эксперимент по изучению эффекта гиперстимуляции у подопытных альф, потребивших слишком большое количество семени через оральную сцепку.

Даже в таком состоянии он не может сдержаться. Всегда ученый.

— Какая, блядь, специфическая тема, — бормочет Виски.

Я ввожу пальцы глубже, пока Чума начинает ласкать их обоих одновременно. Зрелище того, как их члены скользят друг о друга, заставляет моё нутро пульсировать. Руки Виски бесполезно скребут по каменному полу, всё его тело дрожит.

— Посмотри, какой ты отчаявшийся. Совсем как в прошлый раз, — мурлычет Чума, выкручивая запястье так, что Виски выгибается над землей. — Такой нуждающийся. Весь заполнен моей спермой.

Чума плашмя кладет ладонь на живот Виски и грубо надавливает, вырывая из него приглушенный рык.

— Теперь ты мой, — рычит Чума, и из его голоса исчезает всякая отстраненность, пока он другой рукой ласкает их обоих. Вид их членов, скользящих друг о друга и липких от спермы, прошивает меня электричеством насквозь. — Скажи это.

— Пошел ты, — тяжело дышит Виски, но его бедра отчаянно вскидываются навстречу хватке Чумы.

Чума снова выкручивает кисть, заставляя Виски закинуть голову со сдавленным стоном.

— Неверный ответ. — Он полностью останавливает руку. — Умоляй об этом.

Я сильно прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, и ввожу еще один палец, подстраиваясь под их ритм. Ощущение растяжения будоражит, пока я смотрю, как Чума доминирует над огромным альфой. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок, рассылая искры по всему телу.

— Пожалуйста, — наконец стонет Виски, его массивное тело дрожит. — Пожалуйста… мне нужно…

— Нужно что? — Голос Чумы — чистый шелк, обернутый вокруг стали. — Будь точнее.

— Нужно кончить, — выдыхает Виски. Его руки скребут по каменному полу. — Пожалуйста, я не могу… блядь… я твой. Просто дай мне, сука, кончить.

— Хороший мальчик. — Чума снова начинает двигать рукой, теперь быстрее. Влажные звуки ударов кожи о кожу эхом разлетаются по пещере, смешиваясь с их тяжелым дыханием и моими приглушенными всхлипами. — Твой голос гораздо меньше режет слух, когда ты в отчаянии и умоляешь.

Моё нутро сжимается вокруг пальцев.

— Близко? — мурлычет Чума, его рука движется быстрее. Виски лишь лихорадочно кивает, не в силах вымолвить ни слова. — Унижайся.

— Зачем? — выдавливает Виски. — За что?

— Потому что ты меня бесишь, — отрезает Чума.

— Прости, — рычит Виски. Он издает сдавленный крик, когда Чума сжимает их члены до боли, сталкивая их узлы вместе, и его голова падает на камни. — Просто, пожалуйста…

— Недостаточно хорошо. — Рука Чумы замирает, вызывая у Виски стон, от которого моё нутро сводит. — Ты извиняешься за то, что ты безрассудный варвар. За то, что никогда не слушаешь. За то, что ставишь под сомнение мои решения на каждом шагу.

— Да, — выдыхает Виски. — Да, блядь, я виноват…

Чума наклоняется, его губы едва касаются уха Виски.

— И?

— И ты мне нужен, — выдавливает Виски. Его бедра отчаянно дергаются в поисках трения. — Нужно…

— Продолжай. — Голос Чумы теперь звучит резче. — Полное признание, если тебе не трудно.

Мои бедра дрожат, пока я ввожу в себя очередной палец. Каждый надломленный звук, вырывающийся у Виски, прошивает моё тело разрядом.

— Твои руки, — хрипит Виски. Он содрогается, когда свободная рука Чумы скользит вниз по его животу. — Мне нужно, чтобы ты дал мне, сука, кончить. Я знаю, что не заслуживаю этого. Просто пожалуйста…

— Знаешь, что не заслуживаешь? — рычит Чума.

— Да, — стонет Виски. Его руки беспомощно скребут по полу.

— Скажи это.

Зубы Виски с лязгом сжимаются.

— Я не заслуживаю этого, — выдавливает он.

— Верно, — рычит Чума. — Но раз уж ты так вежливо попросил…

Затем голова Чумы резко вскидывается, и эти бледно-голубые глаза впиваются в мои в темноте. Дыхание перехватывает, но я не могу отвести взгляд.

Его губы кривятся в ухмылке, хотя рука продолжает ласкать их обоих.

— Похоже, тот шум, что ты поднимал, привлек внимание, — мурлычет Чума, и в его сухом тоне отчетливо проступает веселье.

Виски вскидывает голову и в шоке уставляется на меня, а затем стонет, и его затылок снова падает на камни; его лицо пылает от унижения.

— Да что за хуйня… — рычит он, его грудь вздымается с каждым рваным вдохом. — Вы, блядь, издеваетесь надо мной.

Жар заливает мои щеки под их взглядами, но я не могу отвернуться. Мои пальцы всё еще глубоко внутри меня, и нутро сжимается вокруг них. Часть меня хочет сбежать, но гораздо большая часть жаждет остаться здесь и смотреть. В конце концов, они и так уже знают, что я подглядывала.

— Ну? — в голосе Чумы сквозит вызов. — Ты собираешься просто смотреть или присоединишься к нам?

Его рука снова начинает двигаться на их членах, вырывая у Виски сдавленный стон. Лицо огромного альфы становится багровым, но его член заметно пульсирует в хватке Чумы.

— Я… мне пора идти… — мои слова звучат прерывисто и неубедительно.

— Пора? — глаза Чумы лихорадочно блестят в темноте. — Твой запах говорит об обратном.

Он прав. Воздух пропитан медовой сладостью моего возбуждения, смешивающейся с их более резкими мускусными запахами альф. Ноги дрожат, когда я поднимаюсь и делаю нерешительный шаг ближе.

— Блядь, — стонет Виски. — Это так неправильно…

Но его член дергается в руке Чумы, на кончике выступает капля смазки.

— Неужели? — голос Чумы остается издевательски ровным, несмотря на его собственное очевидное возбуждение. — Твое тело, кажется, не соглано.

Я делаю еще шаг. Жар, нарастающий между моих ног, заглушает любые рациональные мысли. Всё, на чем я могу сосредоточиться, — это на том, как Виски корчится под точными ласками Чумы, и на том, как их скользкие члены трутся друг о друга.

— Подойди сюда, — негромко командует Чума.

Ноги сами несут меня вперед прежде, чем я успеваю одуматься. Вблизи запах их желания просто одурманивает. Виски не смотрит мне в глаза, его лицо всё еще горит от унижения, а мощная грудь тяжело вздымается.

— Покажи нам, что ты делала, — мурлычет Чума.

Моя рука дрожит, когда я приподнимаю подол рубашки Виски. Прохладный воздух касается моих влажных бедер, заставляя вздрогнуть. Но то, как их глаза темнеют при этом виде, посылает новую волну жара в мой живот.

— Красиво, — выдыхает Чума, когда мои пальцы снова находят мой центр. — Продолжай ласкать себя. Покажи нам, как на тебя подействовало это зрелище.

Всхлип вырывается у меня, когда я снова ввожу пальцы внутрь. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок через слои ткани, рассылая искры удовольствия по всему телу. То, что на меня смотрят, заставляет нервничать, но от этого всё становится только острее.

— Посмотри на неё, Виски, — приказывает Чума. Его кисть проворачивается на их членах, заставляя здоровяка застонать. — Видишь, что ты делаешь с нашей омегой?

Медово-карие глаза Виски наконец встречаются с моими, темнея от смеси стыда и первобытного голода. От этого взгляда моё нутро судорожно сжимается вокруг пальцев.

— Вот так, — бормочет Чума тоном, который от любого другого звучал бы угрожающе. Черт, да он и сейчас так звучит. — Покажи нам всё.

Я качаюсь навстречу своей руке, подстраиваясь под ритм движений Чумы. Каждый сорванный рык, вырывающийся у Виски, прошивает меня током. Ноги подкашиваются, когда удовольствие нарастает, грозя захлестнуть меня с головой.

— Блядь, — выдавливает Виски.

— Что? — в голосе Чумы слышится та самая сталь, которая сводит нас обоих с ума. — Используй слова.

Но Виски только стонет, пока умелые пальцы Чумы ласкают их обоих. Его бедра отчаянно вскидываются, ища больше трения. Вид того, как он теряет контроль, заставляет мой центр пульсировать еще сильнее.

— Она близко, — клинически точно замечает Чума, хотя его собственный голос слегка подрагивает. — Посмотри, как расширены её зрачки. Как прерывается дыхание. Как её…

— Заткнись! — выкрикиваем мы с Виски одновременно.

Чума ухмыляется, но его рука движется быстрее. Мои пальцы проникают глубже, находя ту самую идеальную точку, от которой экстаз прошивает мой центр. Я едва держусь на ногах, наблюдая за ними; колени дрожат от каждой волны жара. То, как мастерски Чума ласкает их обоих, то, как Виски корчится под ним, несмотря на явные попытки сохранить хоть какой-то контроль…

Это почти чересчур. Виски снова отводит взгляд, его лицо пылает от смущения. Но его член заметно пульсирует в хватке Чумы, и капли смазки выступают на головке каждый раз, когда он украдкой косится на то, как я ласкаю себя. Он тяжело дышит и рычит, сражаясь с нарастающим удовольствием.

— Посмотри, как сильно он из-за тебя возбужден, — мурлычет Чума, его голос груб от вожделения. — Он так старается не кончить просто от взгляда на тебя.

— Заткнись… нахрен… — рычит Виски, но его бедра отчаянно вбиваются в руку Чумы.

— Такой гордый альфа, — продолжает Чума, проводя большим пальцем по головке Виски так, что тот жадно подается вперед. — Так отчаянно хочет сохранить контроль. Но посмотри, как тело предает тебя, когда наша омега смотрит.

Я давлю глубже, вводя еще палец, не сводя с них глаз. Мне приходится опереться спиной о каменную стену пещеры. Мои внутренние стенки плотно обхватывают пальцы. Жар в животе скручивается туже с каждым движением руки Чумы, с каждым хрипом и рыком, который выдавливает из себя Виски.

— Близко? — мурлычет Чума. — Она сейчас кончит просто оттого, что смотрит на тебя в таком виде.

Единственная причина, по которой я еще не кончила, — это то, что я пытаюсь сдержаться. Оттянуть момент. И я стремительно проигрываю эту битву. Глаза Чумы искрятся в слабом свете.

— Покажи ему, — шепчет он. — Покажи ему, что ты с нами делаешь.

Я негромко стону, когда мои пальцы находят ту самую точку, и мои бедра в ответ резко подаются вперед, отрываясь от стены. Глаза Виски расширяются, когда он видит, как я себя ласкаю.

— Блядь, — выдавливает он.

— Красивая, правда? — шепчет Чума, его голос стал хриплым. Его рука движется быстрее. — Посмотри, какая она мокрая только оттого, что смотрела, как ты умолял меня дать тебе кончить.

Моё нутро пульсирует от его слов. Я трусь о свою ладонь, сильнее надавливая, пока экстаз накрывает меня; мои внутренние мышцы сжимаются и трепещут вокруг пальцев. Я прижимаюсь спиной к стене пещеры, ощущая её твердость и холод своей лихорадочно горячей кожей. Я упираюсь в неё, отдаваясь нарастающей интенсивности между ног.

Виски издает резкий рык и делает мощный толчок, но рука Чумы полностью замирает, намертво сжимая основания их узлов, что вырывает у Виски отчаянный стон.

— Еще нет, — осаживает его Чума. — Не раньше, чем кончит она.

От его слов меня затапливает жаром. Мои пальцы движутся быстрее, изгибаясь сильнее, чтобы попасть в цель, от которой дрожат бедра. Я так близко, я парю на самом краю, глядя, как Чума властно сжимает их члены вместе. Их основания покраснели и пульсируют, кровоток перекрыт там, где Чума держит их прямо под узлами, и этого зрелища достаточно, чтобы столкнуть меня в бездну.

— Смотри на неё, — приказывает Чума Виски. — Смотри, что ты делаешь с нашей омегой.

Я вскрикиваю, когда мой центр пульсирует вокруг пальцев, ноги становятся ватными и грозят подогнуться.

— Кончай для неё, сейчас, — мурлычет Чума, чуть ослабляя хватку.

Голова Виски откидывается назад сдавленным рыком сквозь стиснутые зубы, когда он срывается. Его член пульсирует в руке Чумы, заливая их грудные клетки густыми струями семени. Вид этого заставляет мое нутро содрогаться в отголосках оргазма.

— Хороший мальчик, — выдыхает Чума, продолжая ласкать их обоих даже в этот момент. Его собственный член истекает смазкой, пока он наблюдает за содрогающимся под ним Виски, хотя в нем самом вряд ли много осталось после того, как Виски выдоил его досуха.

— Блядь, — стонет Виски, прислонившись затылком к камню. Его массивная грудь ходит ходуном. — Это было…

— Определенно, — губы Чумы кривятся в этой бесячей полуухмылке. Его бледно-голубые глаза впиваются в мои, расчетливо. Оценивающе. — Хотя, возможно, нам стоит попробовать что-то другое.

Виски резко открывает глаза.

— Другое? Это как?

— О, у меня есть пара идей, — бормочет Чума, и в его голосе звучит нечто, от чего по моему позвоночнику пробегает электрический разряд. Его пальцы скользят ниже, заставляя Виски затаить дыхание, когда он ласкает внутреннюю сторону мускулистого бедра другого альфы. — Ничего слишком… инвазивного, если ты об этом беспокоишься. Но я уверен, нашей омеге понравится шоу.

Жар снова заливает мои щеки. Резкость в его тоне почему-то делает всё еще более интенсивным. Словно я — часть какого-то сложного эксперимента.

— Ты больной ублюдок, ты в курсе? — рычит Виски, но в его голосе нет настоящей злобы. Его медовые глаза мечутся к моим, темнея от смеси нового смущения и неугасающего голода.

— Ты упоминал об этом, — рука Чумы опускается ниже, вызывая очередной сдавленный рык у великана. — Несколько раз, если быть точным. И всё же…

Он многозначительно замолкает. Моё нутро снова вспыхивает от нужды, когда я представляю, что может означать это «другое».

— Блядь, — выдыхает Виски, краснея еще сильнее. — Ты меня в могилу сведешь.

— Возможно, — ухмылка Чумы становится хищной. — Но зато какая это будет смерть.