Психо-Стая

Глава 2

ЧУМА

Несколькими мгновениями ранее

Запах антисептика и дизенфекции выжигает глаза и нос, пока я веду Тэйна и Виски по очередному бесконечному белому коридору. Челюсть ноет — я так сильно сжимаю зубы, чтобы не сорваться.

Три часа мы прочёсываем этот богом забытый лабиринт — и ни на шаг не приблизились к Айви. Но этот врач… этот доктор Слово — он что-то знает.

То, как он юркнул прочь, когда увидел нас…

Я читаю таблички на дверях, мимо которых мы проходим. Щелчки и глухие удары наших ботинок эхом отдаются от стерильных стен. За моей спиной тяжёлая поступь Виски выдаёт его нетерпение. Он никогда не умел ходить тихо.

— Ты, блядь, можешь идти тише? — шиплю я через плечо. — Ты сейчас весь комплекс на нас обрушишь.

— Поцелуй меня в жопу, — рычит в ответ Виски.

— Оба заткнулись, — вмешивается Тэйн.

Хоть он понимает, что такое тишина.

Вот. Кабинет доктора Слово. Я замираю у матовой стеклянной двери, наблюдая за тенями, движущимися за ней.

Одна фигура. Сидит за столом.

Идеально.

Я разглаживаю украденный лабораторный халат и поправляю шнурок на шее, переворачивая бейдж так, чтобы не сразу было видно, что он временный. Впрочем, неважно. Уверенность довела нас досюда.

И самодовольство этих ублюдков — тоже.

— Помните, — негромко говорю спутникам. — Говорю я. Вы — просто мускулы.

Виски фыркает.

— Да несложно прикинуться.

Я игнорирую его и стучу в дверь.

Приглушённый голос доносится изнутри:

— Войдите.

Доктор Слово почти не поднимает глаз, когда мы заходим. Его внимание приковано к бумагам, разложенным на столе. В основном — фотографии голых «пациентов», пусто уставившихся в никуда.

Я отмечаю каждую деталь комнаты. Шкафы с архивами вдоль стены. Компьютерный терминал. Окно с видом на заснеженный внутренний двор. Возможный путь отхода, если понадобится. И единственная камера, которую я вижу, заклеена чёрным квадратом изоленты.

Значит, ему нравится уединение, когда он тут дрочит.

Отлично. Это можно использовать.

— Доктор, — говорю я, удерживая голос ровным и профессиональным. Вриссийский акцент теперь ложится сам собой. — Полагаю, у вас есть информация об одном из наших недавних поступлений.

Он поднимает взгляд. Водянистые голубые глаза сужаются за очками в тонкой оправе.

— Мы знакомы?

— Должны быть. — Я подхожу ближе к столу, позволяя ему почувствовать власть в моей позе. — Командование направило меня для пересмотра дела омеги.

Его пальцы дёргаются в сторону телефона на столе. Я чуть смещаюсь, перекрывая ему доступ. За моей спиной я слышу, как у Виски хрустят костяшки.

— Я не припоминаю уведомлений… — начинает Слово.

— Возможно, это освежит вашу память. Я достаю сложенный лист из кармана халата — официальный бланк, украденный в другом кабинете. Мельком показываю ему и тут же убираю обратно, прежде чем он успевает что-то прочитать. — А теперь — об омеге…

Глаза доктора метаются между бумагой и моим лицом. Я вижу, как у него в голове крутятся шестерёнки. Он прикидывает шансы. Взвешивает варианты.

Я наклоняюсь над столом, упираясь ладонями в отполированное дерево. Шнурок с бейджем скользит по груди.

— Вы что-то сделали с ней, доктор Слово?

Его глаза прищуриваются.

— Объект 2749 получил стандартные протоколы лечения для…

— Я не об этом спрашиваю, доктор. Голос остаётся тихим. Контролируемым.

За моей спиной Тэйн смещает вес — едва заметное предупреждение.

— Объект 2749…

— Скажите мне, где она.

Каждое слово падает, как лёд.

Губы этого ублюдка изгибаются в ухмылке.

— Вы, кажется, слишком заинтересованы в этой конкретной омеге, доктор…?

— Романов. — Ложное имя горчит на языке. — Я проверяю её дело перед переводом, и до меня дошли слухи о жестоком обращении. Командование относится к этому крайне серьёзно. Омеги — ценный ресурс, знаете ли.

Ценный — звучит как насмешка, если говорить об Айви.

Скорее — центр всей моей ебаной вселенной.

— Даже дикая омега, покалечившая старшего охранника? — он нарочито медленно перебирает бумаги на столе. — Должен заметить, ваши собственные охранники тоже проявляют необычный интерес. Возможно, им хотелось бы лишиться собственных пальцев?

Мои пальцы сжимаются на дереве. Краем зрения я замечаю, как рука Виски дёргается туда, где обычно висит оружие. Украденная форма охраны сидит на нём плохо: швы на рукавах натянуты на его мускулистых плечах, а штурмовой жилет плотно обтягивает массивный торс. Уже ясно, что он — не какой-то тощий, необученный сопляк, как большинство местных охранников.

И он выглядит так, будто вот-вот откроет свой чёртов рот.

Я не могу сейчас на него зыркать. Не тогда, когда этот дерьмовый доктор уставился на меня. Всё, на что я могу надеяться, — что он каким-то образом прочитает мои ебаные мысли. Или хотя бы поймёт, что напряжение в моём теле направлено не только на этого ублюдка за столом.

— Стандартная процедура, — говорю я. — А теперь о её лечении…

— Знаете, что я нахожу любопытным? — перебивает доктор, откидываясь на спинку кресла. — То, что от вас троих пахнет порохом, а не антисептиком.

Комната замирает.

— К чёрту это.

Лезвие скользит из рукава прямо мне в ладонь. Одно плавное движение — и оно уже в его горле, прежде чем он успевает закричать. Кровь хлещет на бумаги, после на мой заимствованный белый халат.

— Серьёзно? — рычит Тэйн. — Обычно срываюсь я.

Я выдёргиваю клинок.

— Видимо, общение с двумя варварами заразно, — говорю я, вытирая окровавленное лезвие о халат уже мёртвого доктора, прежде чем вернуть его на место у запястья.

— Ты кого варваром назвал? — огрызается Виски, злобно тыкая в меня пальцем. Он бесится с тех пор, как я вполне справедливо отчитал его за то, что он крушит всё вокруг, как бык в посудной лавке. — Это ты сейчас…

— Хватит. — Я резко разворачиваюсь к нему. — У нас нет времени на твою уязвлённую гордость. Он нас раскусил. Надо двигаться.

— Ты даже не попытался сначала вытащить из него больше инфы! Сразу…

Его обрывает толчок.

Книги дребезжат на полках.

Ручка скатывается со стола.

— Нам нужно уходить, — в голосе Тэйна звенит командный металл. — Сейчас.

Второй толчок бьёт сильнее. По потолочным плитам расползаются трещины. Я срываю с себя залитый кровью халат, пока мы мчимся к двери.

Коридор за ней кренится и вздыбливается. Аварийные огни мигают красным, отбрасывая искажённые тени, пока мы проносимся мимо рядов закрытых дверей. Стены стонут. Где-то вдалеке металл визжит.

— Сюда! — ору я сквозь нарастающий хаос. План этажа, заученный наизусть, ведёт нас к защищённому крылу. К Айви.

— Её там, блядь, не было! — орёт Виски.

— Может, теперь там! — огрызаюсь я, паника сжимает горло, адреналин заливает вены. Он прав — когда мы проверяли в прошлый раз, её там не было. Но это единственное место, с которого я знаю, как начать.

Оттуда, возможно, мы сможем взять её запах.

Оттуда, возможно…

Кусок потолка обрушивается прямо перед нами. Огромная рука Виски обхватывает меня за талию и швыряет в сторону, вдавливая в стену ладонью, распластанной у меня на груди.

Оголённые провода хлещут воздух там, где секунду назад была моя голова, плюясь сине-белыми искрами, извиваясь, как живые. Кислый запах озона жжёт ноздри.

— Убери от меня руки. — Я толкаю ладонь Виски, всё ещё прижимающую меня к стене. Его массивная фигура нависает надо мной, перекрывая обзор коридора. С потолка сыплются новые панели, дождь пыли и обломков.

— Не за что, — рычит он, наконец отступая.

— Мне не нужна была твоя ебаная помощь! — срываюсь я.

— Оба, блядь, заткнулись. — Голос Тэйна режет наш срач. Он указывает дальше по коридору, где красные аварийные огни превращают всё в алый ад. — Нам нужно двигаться. Сейчас.

Пол снова вздымается под ногами. Я упираюсь в стену, пальцы находят опору в трещине, которой секунду назад ещё не было. Всё здание стонет, как умирающий зверь.

Затем раздаётся рёв, сотрясающий землю, — и сразу за ним частая, рваная очередь выстрелов. Звук идёт снизу, вибрацией поднимаясь через разрушенный пол прямо в кости.

Голова Тэйна резко вздёргивается.

— Призрак.

— Заебись. Именно этого нам и не хватало — твоего психа-брата в режиме разрушения. — Виски пинает обломок потолочной плиты с дороги и рвётся вперёд.

Я иду следом, стискивая зубы.

Дерьмо.

— Он не ебаный псих, — рычит Тэйн, хотя в морщинах вокруг глаз проступает тревога. — Он…

Новый рёв заглушает его слова, как адский мех, вырывающийся из самой утробы преисподней. Стены трясёт ещё сильнее, и я отчётливо слышу, как рвётся металл.

— Он разносит здание изнутри, — я прижимаю ладонь к стене, чувствуя, как вибрации усиливаются. — Нам нужно добраться до Айви, пока эта чёртова развалина не сложилась сама в себя.

— Если он в подвале, несущие конструкции уже под угрозой, — рычит Тэйн.

— Брось умные слова и двигайся! — рявкает Виски, ускоряясь.

Теперь уже мы следуем за ним. Не время спорить.

Защищённое крыло, где держали Айви, вырастает впереди — усиленная сталь, пуленепробиваемое стекло. Сердце колотится о рёбра, пока мы мчимся к нему.

Дверь её камеры распахнута.

Пусто.

— БЛЯДЬ! — я вбиваю кулак в косяк. — Нет! Нахуй нет!

Я всё равно влетаю внутрь, отчаянно. Хватаю тонкий матрас, пропитанный её запахом, втягиваю его в себя, запоминаю, будто он и так не выжжен в каждой клетке моего тела. Рву грязную, заляпанную ткань с рычанием — вдруг, вдруг она как-то могла там спрятаться, зная, что не могла, зная…

— Я, блядь, тебе говорил! — кулак Виски врезается мне в челюсть, отшвыривая обратно в камеру. — Ты никогда, сука, не слушаешь!

Рот наполняется кровью. Я сплёвываю её на бетон, зрение сужается до красного туннеля.

— Хочешь сейчас? Здесь?

Он заходит в крошечную камеру, заполняя проём своей тушей.

— Да. Здесь. Сейчас. Я надеру тебе ебаную задницу, а потом ты, наконец, меня послушаешь.

Мои костяшки врезаются ему в нос. Удовлетворяющий хруст хряща — и горячая кровь брызжет мне на руку. Он ревёт и идёт на меня, как разъярённый бык.

Мы влетаем в дальнюю стену. Удар вышибает из меня воздух, но я поднимаю колено ему в живот. Он хрипит, сгибаясь. И я вбиваю локоть ему в основание шеи.

— Хватит! — голос Тэйна хлещет, как кнут. — Оба!

Виски игнорирует его, обхватывает меня за талию и валит на пол. Голова с треском бьётся о бетон. Перед глазами взрываются звёзды.

— Самодовольный ублюдок! — его огромные ладони сжимаются на моей глотке, когда он оседлывает меня, прижимая своим весом к полу. — Всегда думаешь, что знаешь лучше всех…

Я вдавливаю большие пальцы ему в глаза.

Он отшатывается с воем боли. Я перекатываюсь, меняя позиции, усаживаюсь ему на грудь. Кулаки сыплются на его лицо.

— Я — должен — был — попробовать! — каждое слово сопровождается новым ударом. — Я должен был…

Рука Тэйна смыкается на моей шее, дёргая меня прочь от Виски. Он с такой силой вбивает меня в стену, что у меня клацают зубы.

— Хватит! — орёт он мне в лицо. — Вы оба срываете операцию!

— Какую, нахуй, операцию?! — рычу я, царапая его хватку. — Её здесь даже нет!

— Операцию по её поиску, идиот! — он резко трясёт меня, и затылок снова бьётся о стену. — Которую мы не сможем выполнить, если вы двое сначала поубиваете друг друга!

Очередной толчок сотрясает здание. Пыль сыплется из новых трещин в потолке. Где-то внизу Призрак снова ревёт — и следом раздаётся звук крошащегося бетона.

— Отпусти. Меня. — каждое слово сочится ядом.

— Ты закончил? — глаза Тэйна впиваются в мои.

Моя губа дёргается.

— Да.

Он отпускает. Я сползаю по стене, растирая горло. Виски на другом конце камеры поднимается на ноги, кровь ручьём течёт из разбитого носа.

— Вы, ублюдки, всегда целитесь мне в сраный нос! — шипит он.

— Вы оба правы, — говорит Тэйн, игнорируя его. — Нам нужно найти её. Но драка между собой не поможет. И, Виски, прибереги своё «я же говорил» до тех пор, пока мы не вытащим нашу омегу живой.

— Ладно. — Виски сплёвывает кровь в мою сторону с ухмылкой. Будто заражение — моя ахиллесова пята. Будто на моих руках не было его ебаной спермы. — Но я больше не иду за ним. Он слишком эмоционален.

— Эмоционален? — я дёргаюсь вперёд, но рука Тэйна перегораживает мне путь. — Хочешь увидеть эмоционально?

— Оба, блядь, заткнулись и сосредоточились! — в голосе Тэйна звучит вся тяжесть власти. — Слушайте…

— Знаете, что мне нравится?

У меня стынет кровь.

Шёлковый вриссийский акцент прорезает хаос, как лезвие между рёбер. Мы все замираем, глядя, как Валек выходит из теней в конце коридора. Его костяно-белые волосы ловят алый свет аварийных ламп. С серой «пациентской» формы капает кровь — свежая, ещё текущая.

— То, что ничего не меняется, — мурлычет Валек. — Даже конец света не способен остановить ваши маленькие… разборки.

— Ты, ебаный предатель! — я иду на него с убийственным намерением. — Где она?

— Какая агрессия. — он наклоняет голову, серебряные глаза поблёскивают. — А я-то думал, мы тут все братья по оружию.

— Братья не похищают чужих пар, — рычит Виски, вставая рядом со мной.

Губы Валека растягиваются в жестокой улыбке.

— Я её не похищал. Она сделала выбор. — он проводит языком по зубам. — Неправильный выбор, так что я забрал её с собой и дал второй шанс. Разве это так плохо?

— Неа. У нас нет времени на твои дерьмовые игры. — кулак Виски врезается Валеку в лицо.

Кровь брызжет из рассечённой губы Валека. Он безумно смеётся, уходя от следующего удара Виски.

— Хочешь потанцевать, здоровяк? Давай потанцуем.

Скальпель появляется у него в руке, словно по волшебству. Виски едва успевает отдёрнуться, когда лезвие рассекает воздух там, где секунду назад была его шея. Валек разворачивается, текучий, как вода, нож — серебряной дугой в мигающем красном свете.

Я врезаюсь в него сзади, вбивая колено в подколенную ямку. Он проседает, но перекатывается по импульсу, поднимаясь на корточки. Лезвие снова вспыхивает, прочерчивая огненную линию у меня по рёбрам.

— Трое против одного? — его язык выскакивает, слизывая кровь с губы. — Не очень-то спортивно.

— К чёрту спорт. — ботинок Тэйна врезается Валеку в грудь, впечатав его в стену. — Где, блядь, она?!

Валек уходит от следующего удара Тэйна, но спотыкается и попадает прямо в массивные руки Виски. Большой альфа сжимает его сзади в медвежьих объятиях, прижимая руки Валека к бокам. Кровь из разбитого носа Виски капает Валеку на плечо.

— Уже не такой грациозный, да? — я обхожу его, сжимая и разжимая пальцы.

Глаза Валека сверкают маниакальным восторгом.

— Сделай мне больно. Пожалуйста.

Мой кулак врезается ему в рёбра, отдача волной проходит по руке. Он смеётся сквозь кровь и выбитые зубы — эта бесячая ухмылка всё ещё размазана по лицу, даже когда Виски начинает буквально выжимать из него жизнь.

Надеюсь, у него глаза из черепа вылезут, нахуй.

— Где она? — ещё удар. Его голова с треском откидывается назад, врезаясь в грудь Виски.

— Устал уже, доктор? — глумится Валек, его акцент становится гуще обычного, даже когда голова бессильно болтается. Кровь ровной струйкой стекает с рассечённой губы на серую форму. — Или лучше сказать… брат?

Я вбиваю колено ему в живот, заставляя его замолчать.

Всего на секунду.

Он снова хрипло смеётся, серебряные глаза блестят безумным светом, от которого у меня сводит зубы.

— Хочешь знать, где твоя драгоценная омега? — бормочет он, голова заваливается набок. — Она сейчас вырезает своё имя на моём члене. Делает из моей плоти искусство…

— Ты, блядь, о чём вообще говоришь? — рычит Виски, нахмурившись. Он сжимает хватку так, что у Валека кости скрипят.

Но я замечаю нечто странное в его взгляде. Стеклянную пелену. Расширенные до предела зрачки. Смазанную речь.

Признаки, знакомые мне по годам медицинской практики.

— У него галлюцинации, — говорю я, отступая на шаг и разглядывая его внимательнее. — Что бы ему ни вкололи в лаборатории, оно ебёт ему мозги.

— Отлично, — выплёвывает Тэйн. — Может, это развяжет ему язык. — Он хватает Валека за челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза. — Где она?

Голова Валека бессильно откатывается назад, прижимаясь к груди Виски. По его окровавленному лицу расползается мечтательная улыбка.

— Она такая красивая, когда режет… Такие нежные руки… Такие точные движения…

Руки Виски сжимаются сильнее, мышцы вздуваются, пока он удерживает Валека. Кровь из его сломанного носа продолжает капать, делая серую форму Валека всё темнее.

Внутри меня шевелится что-то абсурдное. Импульс заняться его раной.

Я тут же давлю его.

Сейчас не время для этой слабости.

— В таком состоянии он ничего полезного нам не скажет, — говорю я, изучая расширенные зрачки Валека. Его серебряные глаза блуждают, пока он бормочет что-то про Айви и скальпели. — Что бы это ни было, оно сильное. Могут пройти часы, прежде чем эффект спадёт.

— У нас нет часов, — рычит Тэйн.

Он прав.

Очередной взрыв сотрясает комплекс. Куски потолка осыпаются вокруг, стены зловеще стонут. Где-то внизу снова ревёт Призрак — звук эхом прокатывается по умирающим конструкциям здания. Кажется, он теперь дальше. Глубже под землёй.

— Пока держите его живым, — говорю я. — Нам нужно понять, зачем он забрал Айви. Но если придётся его где-то оставить — оставим.

— Желательно мордой в ебаную бочку с дерьмом, — рычит Виски.

Лицо Тэйна каменеет.

— Согласен.

Я подхожу ближе, бросая взгляд на открытую линию шеи Валека, пока Виски удерживает его. Сонная артерия отчётливо пульсирует под бледной кожей. Один точный удар в нужную точку…

— Сладких снов, — бормочу я.

Пальцы находят болевую точку с хирургической точностью. Резкий, выверенный удар.

Глаза Валека закатываются. Тело обмякает в руках Виски, маниакальная ухмылка наконец сползает с окровавленного лица.

— Мог бы просто вколоть ему один из своих уколов, — бурчит Виски, закидывая бессознательное тело Валека на широкое плечо. Руки и ноги психа болтаются, как у свежего трупа, пока Виски уходит по лестнице глубже в комплекс.

— А «один из моих уколов» мог бы вступить в реакцию с тем, что у него уже в системе, и отсрочить наши ответы, — резко отвечаю я, следуя за ним. Как будто он, блядь, хоть что-то понимает в медицине, кроме того, что нельзя мешать, если хочешь не вырубиться после бухла.

Мой взгляд скользит по каждой камере, мимо которых мы проходим, в поисках хоть каких-то признаков жизни. Двери распахнуты, замки мертвы. Нет питания — нет изоляции. Эта тишина пугает меня больше, чем крики. Крики хотя бы означают, что кто-то ещё жив.

Взгляд цепляется за искорёженный металл. Я смотрю в сторону камеры, где держали того чудовища в железной маске. Стены изорваны в клочья, глубокие борозды выдраны в усиленной стали, словно это была бумага. Цепи вырваны прямо из чёртовых стен.

Что-то настолько мощное, вырвавшееся на свободу, кардинально меняет нашу тактическую обстановку. Сила, необходимая, чтобы разнести эти усиленные камеры…

Ещё один толчок сотрясает здание, когда я спускаюсь за Виски по лестнице. Я упираюсь в стену, считая секунды, пока дрожь не стихает.

Восемь.

Девять.

Десять.

Интервалы между толчками сокращаются.

Это место долго не продержится.

Пока мы идём, мои пальцы начинают отбивать по бедру ритм, о котором я не вспоминал годами. Девять бусин — пауза. Девять бусин — пауза. Ритм молитв чёток, которым меня учила мать, когда я ещё верил хоть во что-то, кроме науки и насилия.

Пусть Призрак будет с ней. Пусть этот дикий зверь, который пугает даже меня, каким-то образом добрался до неё первым.

Ирония от меня не ускользает. Всё это время я боялся, что Призрак что-то сделает с Айви в одном из своих приступов ярости. А теперь молюсь, чтобы она была в безопасности в его руках — пока он потрошит это ебаное место изнутри наружу.

Девять бусин — пауза.

Девять бусин — пауза.

Старая привычка, всплывающая в момент кризиса.

Как тревожно.

Я думал, что давно перерос это.