Психо-Стая

Глава 3

ТЭЙН

Хаос встречает нас в тот же миг, как мы выходим в коридор внизу лестницы. Повсюду охрана — роятся, как шершни. Медперсонал мечется из комнаты в комнату, собирая самые важные фрагменты своей грязной работы.

По трескающемуся полу рассыпаны разбитые флаконы и банки.

Вывалившиеся органы.

Пациенты с верхних уровней носятся без контроля — кусаются, хохочут.

Голый пациент стоит на столе, раскинув руки над головой, бёдра дёргаются, вставший член крутится мельницей. Он победно вопит, а на конце его штатива от капельницы, как трофей на копье, насажена свежесрубленная голова врача.

Я переступаю через дёргающееся тело, которому эта голова принадлежала. Ботинки скользят в растекающейся луже крови. Украденная форма уже пропитана алым, но теперь это не имеет значения. Наше прикрытие давно полетело к чёрту.

Мимо нас проносится ещё один охранник, даже не глянув в нашу сторону — слишком занят бегством от сбежавшего пациента, который с безумным хохотом несётся за ним голышом, волоча за собой трубки от капельниц и размахивая… гранатой.

Нет.

Не гранатой.

Горстью дерьма.

Чума слышно давится и выглядит так, будто предпочёл бы гранату. А для нас — идеально. В этом безумии мы растворяемся без следа.

— Сюда, — бормочу я, ведя нас к лестнице, уходящей в подвальные уровни.

Пол под ногами стонет с каждым шагом, всё здание содрогается, будто рожает ад.

Мы проходим половину коридора, когда нас замечает отряд охраны. Их командир выходит вперёд, винтовка поднята.

— Стой! Дальше проход запрещён. Нижние уровни скомпрометированы.

Я не останавливаюсь. Виски и Чума шагают рядом. Палец охранника сжимается на курке.

— Я сказал стоять! Конструкция разрушается. Никто не спускается…

Мой кулак врезается ему в горло, дробя трахею, прежде чем он успевает договорить. Он падает, задыхаясь. Остальные охранники мгновенно открывают огонь. Пули свистят у моей головы.

Я ныряю за опрокинутую каталку, вытаскивая скрытый клинок. Рядом Виски швыряет бессознательного Валека в сторону и идёт на ближайшего охранника, как грузовой поезд. Винтовка ломается пополам, когда Виски впечатляет его в стену.

Чума движется, как тень — возникает за спиной ещё одного. Его лезвие вспыхивает один раз, вскрывая горло фонтаном артериальной крови. Охранник хватается за шею, глаза распахнуты от шока, и он оседает.

Пуля чиркает по моей руке. Я перекатываюсь из укрытия и оказываюсь вплотную к стрелку. Нож входит между рёбер, находя сердце. Он хрипит, кровь пузырится на губах, пока я проворачиваю клинок. Стоило бы просто взять одну из этих чёртовых пушек, но коридор слишком узкий — пули будут рикошетить.

А пока ножи и кулаки делают своё ебаное дело.

Соседние коридоры выплёвывают новых охранников, привлечённых стрельбой. Виски ревёт, прорываясь сквозь них — его массивное тело принимает удары, от которых обычный человек уже лежал бы. Он хватает одного за голову и снова и снова бьёт лицом о стену, пока от него не остаётся месиво.

Чума танцует в хаосе, каждое движение точное и смертельное. Украденный халат развевается за спиной, когда он кружится, лезвия мелькают, вскрывая горла и перерезая артерии. Он всегда был самым эффективным убийцей среди нас.

Показушный ублюдок.

Охранник бросается на меня с шоковой дубинкой. Я перехватываю запястье, резким движением ломаю его. Пока он орёт, вбиваю колено ему в живот, сгибая пополам. Локоть обрушивается ему в основание шеи с приятным хрустом. Той же дубинкой я проламываю череп другому — в лицо бьёт запах палёной плоти.

— Сзади! — орёт Виски.

Я пригибаюсь — очередь прошивает место, где секунду назад была моя голова. Перекатываюсь вперёд, оказываясь в зоне досягаемости стрелка. Ладони смыкаются на его голове — и я одним движением ломаю ему шею.

Коридор стихает. Только наше тяжёлое дыхание и предсмертные хрипы последних охранников. С костяшек капает кровь, собираясь в лужи. Я сжимаю и разжимаю пальцы, ощущая боль от рассечённой кожи.

— Все целы? — спрашиваю я, оглядывая братьев в поисках серьёзных ран.

— Царапины, — бурчит Виски, вытирая кровь из рассечения над глазом.

Чума кивает, уже поднимая бесчувственное тело Валека. Его халат в свежей крови — ни капли не его.

— Работа завершена, — трещит рация у поверженного охранника. — Объект 0663 прорвал изоляцию и уничтожил… всё. Переходим к протоколу эвакуации.

Сердце бьётся быстрее.

Номер эксперимента Призрака.

Он жив.

Очередной взрыв сотрясает комплекс — сильнее прежнего. По стенам расползаются трещины, куски потолка сыплются вокруг. Всё здание стонет, будто его разрывают пополам.

— Двигайтесь, — рявкаю я, толкая их к лестнице. — Сейчас!

Виски снова закидывает Валека на плечо, как мешок картошки, и мы мчимся вниз, перепрыгивая по три ступени за раз. Воздух становится холоднее, влажнее. Аварийные огни мигают красным, заливая всё адским светом. Снизу доносится звук боя, прорезаемый нечеловеческими рёвами, от которых с потолка сыплется пыль.

Призрак где-то там, внизу.

И где Призрак — там будет и Айви.

Она должна быть.

Лестничный пролёт выводит нас в ещё один коридор — частично обрушенный. Из лопнувших труб хлещет вода, превращая пол в скользкую кашу из крови и обломков. Стены изрезаны глубокими бороздами, будто здесь прошло что-то огромное и невероятно сильное.

Что-то с ебаными когтями.

Дальше путь преграждает группа охраны, выстраиваясь в линию огня. Но эти выглядят напуганными — руки дрожат на оружии.

— Последний шанс, — выкрикивает их командир, голос срывается. — Разворачивайтесь! Сейчас же!

Я отвечаю рёвом и иду прямо на них.

Пули свистят мимо, пока я сокращаю дистанцию. Одна задевает плечо — я почти не чувствую. Кровь поёт от боевой ярости, когда я врезаюсь в их строй.

Тела разлетаются. Кости хрустят под кулаками. Кровь брызжет мне в лицо — горячая, с медным вкусом. За моей спиной Виски и Чума врываются в бой, наши движения синхронизированы годами совместной резни.

Один из охранников успевает вскинуть винтовку. Я хватаю ствол, отталкиваю в сторону — выстрел уходит мимо. Рывком тяну его на себя и вбиваю лоб ему в нос. Пока он пятится, я вырываю винтовку из его рук и прикладом проламываю ему череп.

Из боковых проходов лезут новые охранники — дезорганизованные, в панике. Мы косим их, как серпом по пшенице. Виски швыряет одного в группу других, сбивая их с ног. Лезвия Чумы вспыхивают в мигающем аварийном свете — каждый взмах как мазок художника по холсту.

Последний охранник разворачивается бежать. Я хватаю его за спину формы и впечатываю лицом в стену. Он сползает вниз, оставляя за собой красный след.

— Чисто! — выдыхает Виски, тяжело дыша.

Мы заходим на подвальный уровень единым строем.

Здесь — настоящая зона боевых действий. Стены разорваны, как бумага. Опорные балки скручены в абстрактное искусство. Куски бетона и арматуры валяются повсюду. Вода из лопнувших труб смешивается с кровью, стекая розовыми ручьями к стокам.

И там — у стены — искорёженная клетка. Стальные прутья толщиной с мою руку выгнуты наружу, как лепестки цветка. Пол вокруг почернел.

— Святое дерьмо, — выдыхает Виски. — Братец не церемонился.

И тут меня накрывает знакомый запах — бальзам для моих истерзанных нервов.

Жимолость и небеса.

Айви.

— Они были здесь, — говорю я, следуя по следу. — Совсем недавно.

— Никогда не думал, что скажу это, — бурчит Виски, поправляя безвольное тело Валека, — но, блядь, слава богу, он с ней.

За углом появляются новые охранники. Шестеро. Оружие поднято. Я не медлю.

Я бросаюсь на них, прежде чем они успевают выстрелить. Кулак врезается первому в лицо. Хрящ ломается. Кровь брызжет. Я использую его тело как щит, пока его напарники открывают огонь.

Чума возникает за их спинами, как призрак. Двое падают, зажимая горла. Виски врывается следом, используя Валека как таран. Голова бессознательного альфы с треском бьётся о череп одного из охранников. Оба валятся.

Я подбираю винтовку с одного из трупов — теперь, когда пространство шире, она пригодится.

— Спасибо за пушку, — сухо говорю я бывшему владельцу. Ему она больше не понадобится — там, куда он направляется.

— Нужно двигаться, — говорит Чума, вытирая лезвие. — Это место сейчас сложится.

Он прав. Потолок зловеще стонет. Очередной толчок проходит по фундаменту. Трубы над нами лопаются, обливая ледяной водой.

— Куда? — спрашивает Виски, вытирая кровь со рта и перекладывая вес Валека на плече. — След тут раздваивается.

Я осматриваю разгром.

Два пути разрушения уходят от клетки. Один — в сторону, похожую на лабораторию. Другой…

Рёв сотрясает стены.

Не Призрака.

Глубже. Пустотелее.

Он катится по тёмному коридору, усиленный подземными туннелями.

— Что это, блядь, было? — хватка Виски на Валеке сжимается.

— Ничего хорошего, — бормочет Чума.

Я делаю шаг в сторону звука.

Коридор впереди почти не освещён. Аварийные лампы заливают всё кроваво-красными тенями. Вода стоит лужами, отражая мигающий свет, как зеркало ада.

Ещё один рёв.

Ближе.

Сам воздух дрожит от его силы.

А потом — тяжёлый металлический лязг.

Цепи, волочащиеся по бетону и металлу.

Из темноты выходит фигура.

Восемь… может, десять футов мышц и рубцованной плоти. Железная маска с сияющими голубыми глазами. Механическая рука, оканчивающаяся когтями длиной с фут. Из спины торчат металлические стержни, как копья. На широкой груди краской выведен номер: 3686.

Монстр из камеры напротив Айви.

И теперь, когда он на свободе, он выглядит куда более взбешённым.

Он замирает в конце коридора, глядя на нас. В холодном воздухе от его тела поднимается пар. С когтей капает кровь — каждая капля отзывается эхом в внезапной тишине.

— Идеи? — цедит Виски.

Монстр делает шаг вперёд — грохочущий, как удар грома. Механическая рука жужжит и щёлкает. Сияющие глаза не отрываются от нас.

Потом он запрокидывает голову и ревёт снова.

Звук бьёт, как физический удар, отбрасывая нас на шаг назад. Вода расходится рябью. С потолка сыплется пыль.

Я сжимаю новую винтовку крепче, глядя смерти в лицо.

— Дерёмся до последнего.