Психо-Стая

Глава 11

ЧУМА

Я не могу оторвать глаз от Айви. Она стоит перед нами — раскрасневшаяся, дрожащая, ее пальцы всё еще блестят от собственного возбуждения. Зрелище того, как она ласкала себя, наблюдая за нами, заставляет мой выжатый член дернуться с новым интересом. Но более того, это будит во мне что-то более глубокое.

Она заслуживает лучшего, чем я. Лучшего, чем любой из нас.

И всё же она здесь, смотрит на нас своими глазами цвета океана, потемневшими от голода. В моей голове прокручиваются мои неудачи. То, как я не смог защитить её, не смог спасти от того, что ей пришлось пережить. Вина впивается в мою грудь даже сейчас.

Я хочу заявить на неё права. Пометить её как нашу. Показать ей, на что именно способны два альфы, чтобы доставить удовольствие своей омеге. Доказать, что я достоин её доверия. Но мне нужно быть осторожным. Расчетливым.

Клиническая отстраненность — мой щит, мой способ сохранять контроль, когда всё вокруг грозит погрузиться в хаос. Это не просто физическое удовольствие. Это вопрос власти. Вопрос расширения границ и проверки того, как далеко мы можем зайти. Способ доказать самому себе: даже если я не смог её защитить, я могу хотя бы дать ей наслаждение.

— Подойди сюда, малышка, — мурлычу я, протягивая ей руку. Она колеблется лишь мгновение, прежде чем сделать шаг ближе; её босые ноги ступают бесшумно по холодному камню. Я чувствую её запах — сладкий и одурманивающий. Мне стоит невероятных усилий не зарыться лицом между её бедер прямо здесь и сейчас.

Вместо этого я направляю её так, чтобы она встала над распростертым телом Виски. Он смотрит на неё снизу вверх со смесью благоговения и затянувшегося смущения, его член уже начинает шевелиться, несмотря на то, что он только что кончил. Альфы и их скорость восстановления. Так предсказуемо.

— Почему бы тебе не присесть? — предлагаю я, кивая на лицо Виски. — Я уверен, наш друг будет рад рассмотреть всё поближе, а заодно это поможет ему лежать смирно.

Глаза Виски расширяются.

— Погоди, что…

Я заставляю его замолчать резким взглядом.

— Тихо.

К моему восторгу, Айви не колеблется. Она седлает широкую грудь Виски, а затем медленно опускается на его лицо. Тихий стон, вырывающийся у неё, когда его язык касается её центра, заставляет меня вздрогнуть.

— Вот так, — бормочу я, проводя рукой по её дрожащему позвоночнику. — Хорошо, сиди смирно. Мы ведь не хотим, чтобы ему пришло в голову дернуться, верно?

Айви качает головой, её глаза прикрываются, когда приглушенные стоны Виски вибрируют прямо в ней. Он явно встревожен тем, что я имею в виду под «смирно», но его огромные ладони всё равно поднимаются, чтобы обхватить её бедра и сильнее прижать к своему лицу. Айви ахает и выгибает спину, пока Виски вовсю орудует языком в её киске.

— Хороший мальчик, — хвалю я его. — Ты учишься.

Я снова перевожу внимание на Айви, впитывая её образ. Она так прекрасна в этом состоянии: потерявшаяся в экстазе, отбросившая все запреты. Я хочу увидеть, как далеко я смогу её подтолкнуть. Как много она готова исследовать.

— А теперь, — говорю я, сохраняя клинически холодный тон, несмотря на всплеск возбуждения, прошивающий меня. — Думаю, пришло время для небольшого эксперимента. Тебе было так любопытно взглянуть на члены альф, но доводилось ли тебе изучать их свободно столько, сколько тебе захочется?

Она качает головой, и её взгляд наполняется любопытством.

Я указываю на стремительно твердеющий член Виски, после чего устраиваюсь позади Айви и перехватываю его запястья.

— Давай. Трогай его. Делай с ним всё, что захочешь. Всё, что угодно, — подбадриваю я её. — Считай это практическим уроком анатомии.

Виски дергает руками в моей хватке и издает негромкий рык.

— Всё, что угодно? — эхом переспрашивает он, и его голос звучит глухо из-за её киски.

— Но для начала, — говорю я, игнорируя его, — не могла бы ты сесть поплотнее, чтобы он не болтал?

Мои руки крепче сжимаются на запястьях Виски, когда Айви усаживается прямо на его рот, обрывая любой дерзкий комментарий, который он собирался выдать. Его приглушенный стон вибрирует в её самом нежном месте, заставляя её ахнуть и выгнуться. Это зрелище посылает новый разряд возбуждения через моё тело, хотя я сам недавно кончил.

— Хорошая девочка, — шепчу я, сохраняя отстраненный тон, даже когда мой член дергается от возобновившегося интереса. — Теперь он может сосредоточиться на том, чтобы быть полезным.

Айви дрожит, пока язык Виски работает между её складок, её бедра сжимаются вокруг его головы. Его руки напрягаются в моей хватке, но я держу крепко, прижимая его к полу. Разочарованный рык, рокочущий в его груди, только заставляет Айви стонать громче.

— Вот так, — подстегиваю я её, впитывая каждое мимолетное выражение её лица. — Покажи ему, что тебе нужно. Пользуйся им.

Она качает бедрами, начиная тереться об его рот. Сначала движения неуверенные, но они становятся смелее, когда язык Виски проникает глубже. Его член полностью затвердел, он уже восстановился и истекает смазкой.

Я наклоняюсь к самому уху Айви, всё еще железной хваткой удерживая запястья Виски.

— Посмотри, как сильно он хочет тебя только оттого, что ты используешь его рот, — шепчу я.

У неё вырывается всхлип, когда Виски удваивает усилия, явно подстегнутый моими словами. Его мышцы под моим телом напряжены, я чувствую, как пульс бешено бьется в его запястьях под моими большими пальцами; его сердце работает на износ, пытаясь компенсировать нехватку кислорода. Его сапоги скребут по полу пещеры, пока он издает глухой рык. Но он не пытается вырваться, хотя я вижу: он на грани того, чтобы отключиться.

Хорошо. Он учится.

Мягкий стон Айви привлекает моё внимание. Она исследует член Виски с осторожным любопытством, прослеживая пальцами выступающие вены и бугорки. Её маленькая ладонь обхватывает основание, не в силах полностью сомкнуться вокруг его внушительного обхвата. Контраст её бледных пальцев на фоне его раскрасневшейся кожи просто поразителен.

— Видишь, как его узел разбухает от твоих прикосновений? — подстегиваю я, сохраняя голос ровным, хотя от этого зрелища жар и голод затапливают моё тело.

Кончики пальцев Айви задевают его узел. Член Виски дергается, и при её прикосновении из головки капает предсемя; он издает глухой стон в её киску. Она ахает и ерзает в ответ, сильнее притираясь к его лицу. Когда её руки скользят вниз по его животу к пульсирующему члену, он выгибает спину и вскидывается настолько, насколько позволяет его шаткое положение.

— Полегче, — бормочу я, больше Виски, чем Айви. — Расслабься.

Еще один стон. Бедра Виски дергаются, ища большего контакта. Пальцы Айви спускаются ниже, очерчивая заметную вену вдоль нижней стороны его члена. Её прикосновения легкие, любопытные. Экспериментальные.

У меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю, как тонкие пальцы Айви изучают толстый ствол Виски с таким невинным любопытством. То, как она прослеживает каждую вену и складку, составляя карту его анатомии, будто проводя собственный эксперимент… это пробуждает в моей груди нечто первобытное и собственническое. И нечто более темное.

Мысль пускает корни в моем сознании, пока я наблюдаю за её осторожными изысканиями. Она инстинктивно понимает, как прикасаться к нему, как вытягивать эти отчаянные рыки из его горла. Мой член пульсирует, когда я представляю, каково было бы делить её. Чувствовать её, растянутую вокруг нас обоих одновременно.

Этот образ посылает новую волну жара по моим венам. Я всегда гордился своим самообладанием и холодным расчетом. Но наблюдение за ней в таком виде заставляет меня хотеть полностью утратить этот контроль.

Мои руки крепче сжимаются на запястьях Виски, когда пальцы Айви скользят ниже, описывая узоры на его внутренних сторонах бедер, прежде чем снова вернуться к его истекающей головке. Его бедра отчаянно вскидываются, ища трения. Я чувствую, как под моими большими пальцами грохочет его пульс.

— Осторожнее, — шепчу я, сохраняя голос твердым, несмотря на бушующий во мне голод. — Он там очень чувствителен.

Она оглядывается на меня, и её глаза цвета океана темны от любопытства. Вид этой жажды заставляет мой член болезненно пульсировать. Я хочу сказать ей, что именно я сейчас воображаю. Хочу увидеть, согласится ли она попробовать это. Но не сейчас. Сначала я хочу насладиться этим зрелищем.

Виски издает глухой стон, когда рука Айви снова смыкается вокруг него, и она сильнее насаживается на его лицо. Его бедра дрожат от усилий оставаться неподвижным. Я чувствую напряжение, скопившееся в его массивном теле, чувствую, как он борется с инстинктом толкнуться вверх, навстречу её руке.

— Хороший мальчик, — хвалю я его, зная, как это сводит его с ума. — Ты учишься самоконтролю.

Его рык вибрирует в самом центре Айви, заставляя её снова ахнуть и выгнуться. Это движение приковывает мой взгляд к элегантному изгибу её позвоночника, к тому, как наши рубашки соскальзывают с её плеча, обнажая кожу.

— Поэкспериментируй с давлением, — инструктирую я её; мой клинический тон скрывает жар, скопившийся в моем нутре. — Посмотри, как он реагирует на разные стимулы.

Она слушается, чередуя невесомые касания с более твердыми поглаживаниями. Каждое изменение вызывает у Виски новые звуки. Отчаянные рыки и всхлипы, заглушенные её плотью. Его кисти напрягаются в моей хватке, но он не пытается вырваться.

Динамика этой власти завораживает меня. То, как наш гордый, агрессивный альфа так красиво подчиняется, если его правильно мотивировать. То, как наша свирепая маленькая омега так естественно берет контроль на себя.

Было бы так легко направить её. Показать ей, как именно принять нас обоих. Мой член дергается при мысли о том, как я буду растягивать её — медленно, осторожно, пока она не будет готова. Пока она не начнет умолять о добавке.

— Ты отлично справляешься, — говорю я ей, и мой голос звучит грубее, чем я планировал.

Айви вздрагивает от похвалы, её пальцы крепче сжимают ствол Виски. Смазка выступает на его головке, капая ему на живот.

Мои пальцы впиваются в запястья Виски, пока я наблюдаю за Айви. Её маленькие руки изучают каждый его дюйм, вырывая всё более отчаянные звуки из его горла. Первобытная нужда в этих глухих стонах, пока он вылизывает её киску, будто это его последняя трапеза…

— Хорошо, — бормочу я, сохраняя академический тон. — Обрати внимание, как усиливается кровенаполнение сосудов при прямой стимуляции.

Виски издает особенно резкий рык на мои научные замечания. Я знаю, он хотел бы, чтобы я заткнулся, но бесить его — часть удовольствия. К тому же, если я «порчу настрой», он продержится дольше. Его бедра непроизвольно дергаются, но я сохраняю железную хватку. То, как бешено колотится его пульс, выдает, насколько сильно всё это на него влияет.

— Держи его смирно, — даю я указание Айви. — Мы ведь не хотим испортить такой захватывающий эксперимент, верно?

Я сильнее сжимаю руки Виски, когда Айви жестче притирается к его лицу, её дыхание становится прерывистым. Жимолостная сладость её возбуждения заполняет мои легкие, от чего голова идет кругом. Она выглядит просто божественно в этот момент. Дикая и необузданная.

У меня перехватывает дыхание, когда Айви качает бедрами, плотнее прижимаясь к жадному рту Виски. Её голова запрокидывается, обнажая изящную линию горла, а из приоткрытых губ вырывается мягкий стон. Это зрелище посылает новую волну жара сквозь меня.

Я чувствую, как Виски напрягается в моих руках, отчаянно желая коснуться её, притянуть еще ближе.

Но я сохраняю железную хватку на его запястьях, наслаждаясь тем, как бешено колотится его пульс под моими пальцами.

— Вот так, — бормочу я, и мой голос звучит грубее, чем я планировал. — Покажи ему, что именно тебе нужно.

Глаза Айви распахиваются на звук моего голоса и впиваются в мои. Первобытный голод, который я вижу в них, заставляет мой член болезненно пульсировать. Она не отводит взгляда, продолжая насаживаться всё жестче, её движения становятся всё более отчаянными. Я могу только воображать, что она чувствует сейчас, когда язык Виски ласкает и исследует её самые чувствительные зоны.

Особенно громкий стон вырывается у неё, и мне приходится прикусить губу, чтобы самому не застонать. То, как она двигается — так раскованно и свободно… это одурманивает. Я хочу запомнить каждую деталь. Румянец, разливающийся по её груди; то, как её пальцы вцепляются в бедра Виски, чтобы создать опору, прежде чем снова схватиться за его член; короткие вдохи и всхлипы, слетающие с её губ при каждом вращении бедер.

Виски издает очередной глухой рык, и эти вибрации явно усиливают удовольствие Айви от его сомнительного положения — судя по тому, как она выгибает спину. Его бедра непроизвольно вскидываются в поисках трения, но я предупреждающе сжимаю его запястья сильнее.

— Сосредоточься, — командую я ему, хотя мой собственный голос слегка дрожит. — Сделай ей хорошо.

Он откликается с новой силой, и Айви вскрикивает, её бедра дрожат по обе стороны от головы Виски. Я вижу, как работают мышцы его челюсти, пока он пожирает её, явно смакуя каждую каплю её возбуждения. Влажные звуки его жадного рта наполняют пещеру, смешиваясь с прерывистыми стонами Айви и моим собственным рваным дыханием. Её дрожащая рука, липкая от спермы Виски, взлетает к губам, чтобы заглушить крики, пока она продолжает качаться и извиваться на лице Виски.

Я заворожен тем, как Айви двигается, текучей грацией её тела. Она — богиня верхом на своем добровольном просителе, берущая именно то, что ей нужно. Власть, которую она имеет над нами обоими, опьяняет.

— Красиво, — выдыхаю я, не в силах скрыть благоговение в голосе. — Ты отлично справляешься, малышка. Покажи нам, как это приятно.

Моя похвала, кажется, подстегивает её. Она насаживается сильнее, её движения становятся всё более лихорадочными. Я вижу напряжение, скопившееся в её теле, вижу, как пальцы её ног поджимаются, касаясь холодного пола. Она близко — так близко, — и я до безумия хочу увидеть, как она потеряет контроль.

— Какая хорошая девочка, — подбадриваю я её хриплым шепотом; моя холодная отстраненность окончательно испаряется с каждой секундой. Это убивает меня — не иметь возможности коснуться своего ноющего члена, но это означало бы отпустить руки Виски. Прямо сейчас у меня есть цель поважнее, чем самоудовлетворение. — Отпусти себя. Кончи для нас, Айви.

Её глаза снова встречаются с моими, и та интенсивность, которую я в них вижу, едва не лишает меня рассудка. Она раскраснелась, тяжело дышит, её волосы разметались по лицу диким хаосом. Она — самое прекрасное, что я когда-либо видел.

С последним резким вскриком, лишь частично приглушенным рукой, Айви накрывает оргазм. Её тело натягивается, как струна, бедра сжимают голову Виски, пока она содрогается в волнах экстаза. Я впитываю каждую деталь: то, как её губы замерли в безмолвном крике, изгиб её спины, дрожь в руках и ногах.

Виски стонет под ней, явно задыхаясь, но не желая прекращать ласки. Его бедра дико дергаются, ища хоть какого-то трения. Я знаю, он изнывает от желания разрядиться, но я сохраняю железную хватку на его запястьях. Это не про него. Еще нет. Он подождет.

Когда пик удовольствия начинает спадать, Айви бессильно роняет тело вперед, опираясь руками на широкую грудь Виски. Её веки полуприкрыты, зрачки расширены на весь глаз. Ленивая, довольная улыбка кривит её губы, когда она смотрит на меня.

— Охренеть… просто охренеть, — бормочет она охрипшим, сорванным голосом.

Эти простые слова бьют по мне разрядом электричества. Я хочу притянуть её к себе, целовать до беспамятства, показать ей, как сильно она на меня влияет. Но я сдерживаюсь, цепляясь за последние крохи самоконтроля.

— Ты была великолепна, — говорю я вместо этого, сохраняя голос ровным, несмотря на бушующий внутри голод. — Что ты чувствуешь?

Она задумывается на секунду, а затем ухмыляется.

— Чувствую, что хочу еще.

Её смелость застает меня врасплох, и я не могу сдержать смешок.

— Жадная маленькая киска, не так ли?

В глазах Айви пляшут озорные искорки.

— Ты же сам хотел экспериментировать. Разве мы не должны быть дотошными?

Вызов в её голосе заставляет мою кровь закипать. О, то, что я хочу с ней сделать… То, как я хочу разобрать её на части и собрать заново…

— Ты абсолютно права, — мурлычу я, не в силах скрыть хищные нотки в голосе. — Мы только начали.

Мой разум лихорадочно перебирает возможности, пока я любуюсь Айви — раскрасневшейся и дрожащей. Голод в её глазах раздувает пламя в моих венах. Я хочу зайти еще дальше, увидеть, сколько она сможет выдержать.

— Скажи мне, малышка, — шепчу я низким, контролируемым голосом, хотя нужда буквально вибрирует во мне. — Как думаешь, ты справишься с нами обоими одновременно?

Глаза Айви расширяются, в них вспыхивает смесь удивления и любопытства.

— Ты имеешь в виду… оба сразу внутри меня? — осторожно спрашивает она. — Это вообще возможно?

Невинность в её голосе посылает новую волну жара сквозь меня. Я наклоняюсь ближе, касаясь дыханием её уха.

— Мы можем попробовать, — шепчу я. — А если будет слишком много, один из нас всегда может использовать твою вторую дырочку.

Густой румянец заливает её щеки от моих слов. Я практически вижу, как в её голове крутятся шестеренки, взвешивая возможности. Она закусывает нижнюю губу — жест, от которого мой член мучительно пульсирует.

— Я хочу попробовать, — говорит она наконец тихим, но решительным голосом.

— Ты уверена? — мягко спрашиваю я. — Может быть больно.

Она колеблется, затем кивает. Больше меня убеждать не нужно.

Мои руки слегка дрожат, когда я помогаю Айви занять позицию над распростертым телом Виски. Её кожа раскраснелась, она смотрит на наши твердые члены с опасливым голодом; в тусклом свете её тело поблескивает от легкой испарины. Она такая крошечная по сравнению с нами. Я впитываю каждую деталь, запечатлевая её в памяти.

— Полегче, — бормочу я низким, контролируемым голосом, несмотря на бушующий во мне голод. — Мы будем действовать медленно.

Грудь Виски тяжело вздымается, он жадно хватает ртом воздух, его лицо всё еще блестит от соков Айви. Его медово-карие глаза потемнели от смеси остаточного смущения и возобновившейся жажды, когда Айви устраивается над его бедрами. Его член стоит непоколебимо, он уже восстановился и истекает смазкой.

Я пристраиваюсь позади Айви, прижимаясь грудью к её спине. Жар её кожи обжигает даже сквозь слои рубашек. Мой член пульсирует почти болезненно, но я заставляю себя сосредоточиться. Сейчас дело не во мне. Дело в ней. В расширении границ. В контроле. Моя очередь придет.

— Ты готова? — спрашиваю я, касаясь губами её ушной раковины.

Она кивает, и тихий всхлип вырывается у неё, когда я направляю её бедра вниз. Головка члена Виски упирается в её вход, уже скользкий от её предыдущего оргазма и его жадного языка. Я придерживаю её, пока она опускается, принимая его дюйм за дюймом.

Виски издает сдавленный стон, его руки бесполезно напрягаются на каменном полу.

— Блядь, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Блядь.

Я чувствую напряжение в теле Айви, пока она подстраивается под это растяжение. Её дыхание становится прерывистым, голова падает мне на плечо.

— Ты отлично справляешься, — хвалю я её хриплым от нужды голосом. — Просто расслабься.

Когда она полностью насаживается на член Виски, и его набухший узел упирается в её складки, я пристраиваюсь сам. Угол неудобный, но мне удается прижать головку своего члена к её растянутому входу, и он проскальзывает внутрь — ровно настолько, чтобы войти бок о бок со стволом Виски.

Она напрягается, с её губ срывается тихий вскрик.

— Тсс, — успокаиваю я, поглаживая её по бокам. — Мы с тобой. Скажи, если будет слишком.

Она кивает, снова всхлипывая и впиваясь ногтями в широкую грудь Виски, чтобы удержаться. Он рычит, его глаза закатываются, когда она оставляет кровавые борозды на его раскрасневшейся смуглой коже.

Медленно, очень медленно я толкаюсь вперед. Тесная жара поглощает меня, ставшая еще более невыносимой из-за массивного члена Виски, который уже заполняет её. Мне требуется вся моя воля, чтобы не вбиться в неё сильно и быстро. Не взять и не заявить права. Вместо этого я вхожу осторожно, давая ей время привыкнуть с каждым новым дюймом.

Пальцы Айви скребут по груди Виски, прежде чем вцепиться в мои бедра; её тело дрожит между нами. Виски содрогается под ней, его челюсть крепко сжата в борьбе за самоконтроль. Я вижу напряжение в каждой линии его тела, вижу, как перекатываются его мышцы от усилий оставаться неподвижным.

— Вот так, — шепчу я, осыпая шею Айви мягкими поцелуями. — Ты так хорошо нас принимаешь.

Когда я, наконец, оказываюсь внутри неё наполовину рядом с Виски, мы все замираем. Ощущение ошеломляющее. Тесно, горячо, идеально. Внутренние стенки Айви трепещут вокруг нас, адаптируясь к растяжению. Я чувствую, как член Виски пульсирует рядом с моим, его узел — горячий и бьющийся.

— Двигайся, — выдыхает Айви через долгую паузу. — Пожалуйста.

Я проверочно качаю бедрами, вызывая хор стонов и рыков у нас троих. Трение просто изысканное, ничего подобного я в жизни не чувствовал. Виски слегка вскидывается, его самоконтроль наконец дает трещину.

— Полегче, — рычу я на него. — Пусть она задает темп.

Он разочарованно рычит, но замирает. Айви начинает двигаться, слегка приподнимаясь и снова опускаясь на нас. Трепет её тесного жара вдоль наших членов высекает восхитительные искры. Я обхватываю её бедра, направляя движения.

— Хорошая девочка, — хвалю я её. — Именно так.

Когда Айви находит свой ритм, подпрыгивая на нас с нарастающей уверенностью, я теряю себя в ощущениях. Скольжение её плоти вокруг нас, то, как её тело содрогается при каждом толчке, тихие крики и всхлипы, слетающие с её губ. Это не что иное, как дурман.

Руки Виски поднимаются, чтобы вцепиться в бедра Айви, его пальцы впиваются в её молочную кожу. Я вижу битву за контроль в его глазах, вижу, как он борется с инстинктом начать вбиваться в неё быстро и грубо. Но он следует за мной, позволяя Айви диктовать темп.

— Посмотри на себя, — шепчу я ей на ухо. — Так идеально принимаешь нас обоих. Какая хорошая девочка.

Она стонет в ответ, её голова снова падает мне на плечо. Я пользуюсь моментом, чтобы покрыть поцелуями её обнаженную шею, пробуя вкус соли и пота на языке. Мои руки блуждают по её телу, изучая каждый изгиб.

Я проникаю еще глубже в тесный жар Айви, наслаждаясь тем, как толстый ствол Виски пульсирует рядом с моим, пока я медленно толкаюсь вперед.

Это ощущение — восхитительная пытка. Её скользкие внутренние стенки сжимаются вокруг нас обоих, сдавливая наши члены вместе… Я стискиваю зубы, борясь за самоконтроль, пока погружаюсь в неё — дюйм за мучительным дюймом.

— Вот так, — бормочу я на ухо Айви, но получается скорее рычание. — Ты так хорошо нас принимаешь. Какая хорошая девочка.

Она всхлипывает, её тело сотрясается в сильной дрожи между нами, когда я упираюсь в самый конец. Мой узел прижимается к узлу Виски, и это трение посылает искры вдоль моего позвоночника.

Айви вскрикивает, её спина выгибается под острым углом — она растянута до самого предела; её голова с силой откидывается мне на плечо. Я крепко обхватываю её руками, прижимая к своей груди, чтобы она не навредила себе. Она дрожит в моих руках, царапает меня, задыхается, скулит; одна её грудь выпадает из выреза чужих рубашек. Её шелковистая кожа и затвердевший сосок восхитительно трутся о моё предплечье.

— Блядь, — стонет Виски под нами, его мощная грудь ходит ходуном. Багровые царапины, некоторые из которых слегка кровоточат, покрывают его торс везде, куда смогла дотянуться Айви. — Так… так, сука, тесно.

Я чувствую каждое подергивание и пульсацию его члена рядом со своим. Жар и давление становятся почти невыносимыми. Мне приходится замереть, тяжело дыша ей в шею, пока я пытаюсь сохранить остатки самообладания. Если я не буду осторожен — если мы не будем осторожны — мы просто разорвем её пополам.

Моя рука скользит вниз по её плоскому животу, пальцы танцуют над выступом, где наши члены так полно растягивают её изнутри. Я обвожу этот контур пальцами, поражаясь тому, как много она в себя приняла. Когда я понимаю, что могу прочувствовать собственную руку сквозь её дрожащую плоть, я не могу удержаться от желания слегка надавить.

Сдавленный крик срывается с губ Айви, когда мои пальцы нажимают на низ её живота, прослеживая очертания наших стволов, растянувших её до невозможного предела. Другой рукой я быстро закрываю ей рот, приглушая крики, прежде чем она привлечет ненужное внимание других альф в пещере.

Это ощущение одурманивает. Чувствовать жар её кожи, то, как она слегка подается под моим давлением; то, как я фактически могу осязать вены и рельеф наших членов сквозь её тело.

— Завораживающе, — шепчу я, и холодный тон окончательно пасует перед грубостью в моем голосе. — Ты чувствуешь это, малышка?

— О боже, — скулит она мне в ладонь, впиваясь ногтями в моё бедро. — Я… я чувствую, как ты трогаешь вас самих через меня…

Я с силой провожу рукой вдоль заметного бугорка на животе, поражаясь тому, как четко я различаю наши формы. Айви извивается между нами, её мышцы ритмично сжимаются вокруг нас. Это дополнительное давление просто божественно.

Под нами Виски издает гортанный стон. Его бедра непроизвольно вскидываются вверх, вбивая нас обоих еще глубже.

— Блядь… что ты с нами творишь?

Я усмехаюсь, хотя никто из них этого не видит.

— Всего лишь провожу эксперимент по изучению внутреннего давления и тактильных ощущений. — Мои пальцы спускаются ниже, надавливая сильнее.

— Заткнись нахрен и двигайся, — рычит Виски, но в его голосе нет злобы. Его член пульсирует рядом с моим, горячий и настойчивый, пока он сжимает бедра Айви, помогая мне удерживать её на месте.

Я еще крепче прижимаю пальцы к низу её живота. Ощущение почти за гранью — не только для неё, но и для меня. Её мягкая кожа, уступающая моему натиску, и твердые рельефы наших членов, отчетливо проступающие внутри неё. Айви скулит в мою ладонь, её тело неистово дрожит, пока мы держим её неподвижно.

— Начнем? — мурлычу я.

Не дожидаясь ответа, я начинаю двигаться. Сначала медленно, выходя лишь на дюйм, прежде чем снова втиснуться обратно. Трепет её тесного жара вокруг нас изыскан. Виски стонет под нами, его бедра дергаются вверх.

Я хрипло рычу ей в ухо:

— Хорошая девочка…

Её грудь, всё еще покоящаяся на моем предплечье, вздымается с каждым рваным вдохом. Я постепенно увеличиваю темп, каждый толчок становится жестче, глубже. Её приглушенные крики и всхлипы вибрируют в мою ладонь, пока я трахаю её бок о бок с Виски. Мои пальцы прослеживают бугор на её животе, следуя за путем наших толчков; мы скользим в её узком канале, и её внутренние стенки сжимаются и трепещут вокруг нас, сдавливая наши члены еще сильнее.

Это самая восхитительная боль, которую я когда-либо чувствовал.

— Посмотри, как хорошо она нас принимает, — тяжело дыша, обращаюсь я к Виски. — Такая жаждущая, такая покорная…

Виски в ответ лишь рычит; его руки впиваются в бедра Айви так сильно, что наверняка останутся синяки, и после он начинает вбиваться в неё по-настоящему. Сила его движений вжимает её спиной в мою грудь, еще глубже насаживая на наши члены; я чувствую ладонью, как головка его члена выпирает сквозь её нежную кожу.

Я подстраиваюсь под его ритм, неумолимо вбиваясь в неё. Айви кричит мне в руку, её тело мечется между нами, пока мы трахаем её с нарастающим неистовством. Её ногти полосуют мои бедра, оставляя жгучие следы. Эта боль только подстегивает меня.

— Вот так, малышка, — рычу я ей в ухо. — Забирай всё. Покажи нам, как сильно тебе нравится быть забитой членами альф до отказа.

Моя свободная рука продолжает ласкать её растянутый живот; я поражаюсь тому, как чувствую наши движения сквозь плоть. При каждом толчке я слегка надавливаю вниз, усиливая давление, фактически лаская нас обоих через неё — от этого ощущения перед глазами встают звезды, а сознание начинает меркнуть.

Айви в ответ дико вскидывается и с диким рычанием кусает меня.

Острая вспышка боли от её зубов, вонзившихся в мою ладонь, посылает разряд тока прямо в мой член. Я низко рычу, крепче хватая её за лицо, пока она бьется между нами. Металлический привкус собственной крови наполняет рот — я прикусываю губу, отчаянно цепляясь за последние ошметки контроля.

Но он ускользает с каждым движением её бедер, с каждым сжатием её внутренних стенок вокруг наших тел.

— Блядь, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, и мои бедра вбиваются вперед с сокрушительной силой. Влажный жар её киски — это просто рай, несмотря на ту боль, с которой она сжимает нас, растягиваясь до невозможного предела, чтобы вместить обоих. — Вот так, малышка. Забирай всё.

Моя свободная рука сильнее давит на низ её живота, нащупывая очертания наших членов. Приглушенные крики блаженной агонии Айви вибрируют в мою ладонь, пока я усиливаю давление, фактически надрачивая нам обоим через её тело. Её зубы глубже вонзаются в мою руку, пуская кровь, но эта боль лишь подпитывает моё неистовство. Я изгибаю другую руку, прижимая кончики пальцев к её клитору, и начинаю быстро растирать его круговыми движениями, одновременно надавливая основанием ладони на бугор от наших членов.

— Ты чувствуешь это? — рычу я ей в ухо, голос сорван от нужды. — Чувствуешь, как ты полна? Как мы меняем твою форму изнутри?

Она лихорадочно кивает, слезы катятся из уголков её глаз. От боли или от удовольствия — я не знаю. Скорее, от всего сразу. Вид её, полностью раздавленной между нами, так идеально принимающей нас обоих, почти лишает меня рассудка.

Я удваиваю усилия, нажимая сильнее, продолжая ласкать нас через её дрожащую плоть. Это дополнительное трение сводит с ума. Я чувствую каждую вену и рельеф члена Виски, скользящего вдоль моего, пока мы неумолимо вбиваемся в неё. Мой узел ноет там, где он прижат к его узлу, — места для маневра почти нет, только резкие, грубые толчки.

Зубы Айви наконец выпускают мою руку, когда у неё вырывается особенно острый вскрик. Я тут же снова прижимаю ладонь к её рту, глуша крики.

— Тсс, — шепчу я ей на ухо, голос натянут, как струна, от попыток сохранить контроль. — Ты ведь не хочешь, чтобы остальные услышали? Чтобы они пришли проверить и увидели тебя, расколотую надвое нашими членами?

Она отчаянно качает головой, но при моих словах её киска сжимается вокруг нас еще крепче. Интересно. Я помечу эту информацию для будущего.

Зрение затуманивается, сознание то вспыхивает, то гаснет, пока шторм экстаза достигает почти невыносимого уровня. Но я заставляю себя сосредоточиться. Запомнить каждую деталь. Я хочу помнить всё это. Мне нужно это помнить. Потому что это… это совершенство.

Бедра Виски вскидываются жестче, вбивая нас обоих еще глубже. Айви кричит в мою ладонь, её ногти полосуют мои бедра, прежде чем вцепиться в грудь и живот Виски в поисках опоры.

— Блядь, — стонет Виски, хватая её еще крепче. — Так, сука, тесно. Не могу… больше не могу сдерживаться.

Я отвечаю рыком, усиливая давление руки на живот нашей омеги. Я чувствую, как наши узлы начинают разбухать, растягивая её вход еще невозможнее, хотя мы и не входим в неё одновременно. А нам это нужно. Я сорвусь, если не сцеплюсь с ней.

— Еще нет, — выцеживаю я сквозь зубы, хотя сам уже стою на краю бездны. — Растяни это.

Айви бьется между нами, её тело сотрясается в жестокой дрожи. Её плоть ритмично сжимается вокруг наших стволов, трепеща и пульсируя в преддверии нового оргазма. Мои пальцы работают быстрее на её распухшем клиторе, я намерен столкнуть её в обрыв прежде, чем мы потеряем контроль.

— Вот так, — бормочу я ей в ухо. — Кончай для нас. Покажи, как сильно тебе нравится быть забитой нашими членами. Будь хорошей девочкой.

При моих словах всё тело Айви деревенеет, спина выгибается под немыслимым углом. Сдавленный крик рвется из её горла, когда оргазм накрывает её с головой. Её внутренние стенки смыкаются на нас, как тиски, пульсируя и лихорадочно трепеща, пока она окончательно теряет связь с реальностью.

Это давление становится почти запредельным. Но я борюсь с собой, желая продлить это как можно дольше. Виски везет меньше. С надрывным ревом он вскидывается так сильно, что впечатывает Айви в мою грудь, проникая невероятно глубоко. Его член пульсирует рядом с моим, когда он начинает кончать, заливая её и без того заполненный канал горячими толчками. Я стискиваю зубы, отчаянно цепляясь за последние крохи самообладания.

Но эта битва проиграна. Айви извивается между нами, перевозбужденная и отчаявшаяся. Её зубы снова находят мою руку, впиваясь достаточно сильно, чтобы пустить новую кровь. Этого достаточно, чтобы столкнуть меня за край.

С рыком я сдаюсь неизбежному. Мои бедра хаотично дергаются вперед, когда оргазм разрывает меня изнутри. Он накрывает меня сокрушительными волнами, пока я изливаю себя в неё бок о бок с Виски. Не знаю, откуда во мне вообще что-то осталось, но я отдаю ей всё.

Наш совместный выброс оказывается слишком велик для перерастянутого канала Айви. Сперма вытекает наружу вокруг наших всё еще пульсирующих членов, стекая на живот Виски густыми ручьями.

Я продолжаю тереться о её живот, лаская нас обоих сквозь отголоски оргазма. Каждый импульс посылает искры через мои сверхчувствительные нервы. Но я не могу остановиться. Не хочу останавливаться.

Айви неистово дрожит между нами, тихие всхлипы вырываются у неё, несмотря на то что моя ладонь всё еще прижата к её рту. Слезы текут по её раскрасневшимся щекам, глаза закатываются, и тело в моих руках становится совсем слабым, почти безжизненным.

Мне следовало бы остановиться. Выйти и дать ей прийти в себя. Но ощущение того, как она растянута вокруг нас обоих, слишком одурманивает, чтобы так просто его отпустить. Поэтому я продолжаю двигаться — теперь медленнее, но не менее интенсивно. Моя рука продолжает проглаживать очертания наших понемногу обмякающих членов. Я чувствую каждое подергивание, пока мы выплескиваем в неё последние капли, и её живот слегка вздувается от того количества семени, которое мы в неё вкачали.

— Красиво, — шепчу я охрипшим голосом.

Айви стонет в мою ладонь, её тело всё еще содрогается от послевкусия экстаза. Я медленно убираю руку от её рта и нежно целую в висок.

— Ты была великолепна, — тихо хвалю я её. — Какая хорошая девочка для нас.

Она издает прерывистый вздох, откидываясь на мою грудь. Её сердце колотится в такт пульсации наших членов, пульс бешено бьется под моими руками. Руки Виски поднимаются, чтобы погладить её бедра, затем бока; его прикосновения непривычно нежные.

— Ты в порядке, дикарка? — хрипло спрашивает он.

Она слабо кивает, хотя в её глазах я вижу крайнюю степень изнеможения. Мы вытолкнули её за все возможные пределы. Хорошо. В этом и заключалась суть эксперимента. Посмотреть, сколько она сможет вынести. Как далеко мы сможем её загнать. И она превзошла все ожидания.

Но мы еще не закончили. И по тому, как голодно она смотрит на меня из-под ресниц, оглядываясь через плечо, я вижу — она тоже не закончила.

— Что думаешь? — шепчу я, и мое дыхание щекочет её ухо. — Думаешь, ты сможешь принять наши узлы?

Она слабо качает голвой.

— Не… не туда, — выдыхает она прерывисто. — Но, может быть…

— Может быть, что? — настаиваю я, поглаживая её полный живот. Она извивается под моими руками, тяжело дыша и выгибаясь навстречу ласке; новые волны оргазма сотрясают её тело, заставляя дрожать на наших членах. — Ты просишь нас сцепиться с тобой в обоих отверстиях сразу?

Она едва заметно кивает. Мой член внутри неё дергается от этого признания.

— Хорошая девочка, — хвалю я. — Так жаждешь угодить нам.

Глаза Виски расширяются, когда он осознает её слова.

— Охренеть, — выдыхает он. — Мы реально собираемся…?

Я киваю, уже выстраивая логистику в голове.

— Нам нужно быть осторожными. Стратегически точными. Твой член чуть короче, но толще моего, и если ты будешь сверху, она будет просто раздавлена под нами, — объясняю я. — Логичнее всего будет, если ты останешься в её киске, пока я возьму её сзади.

Виски тяжело сглатывает, его кадык дергается. Он запускает руку в свои каштановые волосы.

— Блядь. Ладно. Хорошо. Да.

Я снова перевожу внимание на Айви, успокаивающе поглаживая её бока.

— Ты уверена в этом, малышка? Будет больно. И не просто «немного».

Она снова кивает, на этот раз увереннее.

— Я хочу этого, — шепчет она. — Пожалуйста.

Голая нужда в её голосе заставляет мой член пульсировать.

— Тебе точно не нужно говорить «пожалуйста», — хрипло отвечаю я, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать её в висок. — Мы будем действовать медленно. Сначала я тебя подготовлю.

С предельной осторожностью я начинаю выходить из неё. Она скулит от этой потери, её внутренние стенки сжимаются вокруг наших членов, словно пытаясь удержать меня внутри. Раздается влажный хлопок, когда я полностью покидаю её тело, и прохладный воздух пещеры обжигает мой пульсирующий член. Он ноет там, где терся о ствол Виски, но всё это не важно. Не сейчас, когда ей предстоит пройти через нечто гораздо более интересное.

Я направляю её вперед, пока она не оказывается на широкой груди и животе Виски; её дрожащие ноги, липкие от спермы, оседлали его мускулистые бедра.

— Держи её смирно, — приказываю я Виски. — Мы не хотим, чтобы она дернулась и поранилась.

Виски в ответ лишь рычит и обвивает маленькое тело Айви своими массивными руками, фиксируя её на месте. Она ерзает, подстраиваясь под позу, и морщится, когда её живот прижимается к животу Виски. Должно быть, она чувствует себя такой переполненной, такой чувствительной после того, как мы трахали её вдвоем. Зрелище её — такой крошечной на фоне его мощи, словно кукла в руках гигантского зверя — посылает во мне новый всплеск жара.

Я устраиваюсь позади неё, смакуя открывшийся вид. Её задница — аккуратная и круглая, идеально обрамленная бедрами Виски. Его член всё еще по самую рукоять погружен в неё, растягивая её плоть. Её складки блестят от нашей совместной разрядки там, где она соединена с другим альфой.

— Идеально, — бормочу я, проводя пальцами по изгибу её ягодиц. Она вздрагивает и извивается под моим прикосновением, насколько ей позволяют руки Виски; тихий всхлип срывается с её губ.

Я окунаю пальцы в озерцо смазки у входа в её киску, густо покрывая их смесью нашей спермы и её соков. Затем мои пальцы начинают описывать круги вокруг её сжатого ануса, распределяя жидкость как лубрикант. Сначала она напрягается, тихий стон срывается с её губ. Я чувствую, как тесное кольцо мышц трепещет под моим прикосновением — девственное и нетронутое.

— Расслабься, — шепчу я, сохраняя низкий, успокаивающий тон. — Будет больно, но я буду нежен. Просто дыши, и если станет слишком тяжело — скажи «нет».

— Я не скажу «нет», — бормочет она в грудь Виски, сохраняя гордость даже в таком положении. Член Виски внутри неё дергается при каждом касании моих пальцев к её второму входу. Должно быть, она непроизвольно сжимается вокруг него.

Я продолжаю свои манипуляции, медленно очерчивая и растирая её кольцо. Постепенно я чувствую, как часть напряжения покидает её тело. Её дыхание выравнивается, подстраиваясь под ритм моих движений. Хорошо. Чем больше она расслаблена, тем легче всё пройдет.

— Вот так, — подбадриваю я её, позволяя ноткам похвалы просочиться в голос. Я знаю, как это на неё действует. — Ты отлично справляешься.

Дрожь проходит по её телу от моих слов, её дырочка пульсирует. Когда я чувствую, что она готова, я слегка увеличиваю давление. Подушечка моего указательного пальца сильнее упирается во вход — еще не проникая, но давая ей почувствовать саму возможность этого. Она ахает, её бедра дергаются в хватке Виски.

— Смирно, — командую я, кладя вторую руку ей на поясницу. — Дай мне поработать.

Виски издает нетерпеливый низкий рык. Я бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Веди себя прилично.

Он утихает с ворчанием, но я вижу голод, горящий в его глазах. Вижу, как его руки напрягаются на коже Айви, как он жаждет начать двигаться. Взять её. Но он сдерживается. Хороший мальчик.

Я возвращаю внимание к Айви, к этой деликатной работе. Мой палец продолжает свои сводящие с ума круги, с каждым оборотом подбираясь всё ближе к центру. Её пульс бьется в её сжатом отверстии и в позвоночнике под моей ладонью. Дыхание становится коротким, резким и нервным.

— Дыши глубже, — инструктирую я. — Вдох носом, выдох ртом.

Она слушается, её маленькое тело расширяется при каждом вдохе. На выдохе я чувствую, как мышцы становятся чуть мягче. Идеально.

Я начинаю плавно надавливать, пока самый кончик моего пальца не проталкивается в дырочку Айви. Её дыхание прерывается, сдавленный крик рвется из горла. Она глушит свои звуки, уткнувшись в грудь Виски, но её уже начинает неистово трясти.

— Тсс, — успокаиваю я её. — Всё в порядке. Просто расслабься.

— Я держу тебя, — рычит Виски прямо в её огненные волосы.

Я замираю, не двигаясь, давая ей привыкнуть к ощущениям. Под ней Виски невольно стонет. Я могу только воображать, как её внутренние стенки сжимаются вокруг его члена, пока она борется с новым вторжением. Медленно, очень медленно я усиливаю давление.

Тугое кольцо мышц начинает поддаваться, растягиваясь вокруг кончика моего пальца. Айви издает самый сладкий, самый крошечный всхлип. А я знаю, что она не из тех, кто легко плачет.

— Хорошая девочка, — шепчу я, лаская её спину, чтобы успокоить.

С мучительной медлительностью я ввожу первую фалангу пальца полностью внутрь. Жар невероятный, её тело обхватывает меня, как тиски. Я снова замираю, давая ей время адаптироваться; она дрожит и вздрагивает, практически в конвульсиях. Уверен, если бы Виски не держал её так крепко, она бы уже металась под ним. Жгуты мышц на его руках вздулись от усилий сохранить её неподвижность.

— Что ты чувствуешь? — спрашиваю я, и мой голос становится грубее.

— Тесно… странно, — шепчет Айви. — Это… это больно, но…

— Но? — подталкиваю я, слегка проворачивая палец.

Она ахает, её бедра дергаются.

— Но приятно. О боже, это так приятно…

Ухмылка кривит мои губы.

Я концентрируюсь на этом изысканном сжатии вокруг моего пальца. На том, как тело Айви трепещет под моим прикосновением. На мягких, отчаянных, почти животных звуках, которые она издает, когда я проникаю глубже.

— Еще, — шепчет она, её голос едва слышен. — Пожалуйста…

Я продвигаюсь вперед по её просьбе, осторожно вводя палец до второй фаланги. Айви вскрикивает, прежде чем прижать ладонь к губам, заглушая себя, пока её спина выгибается. Руки Виски сжимаются вокруг неё, как тиски.

— Тише, — бормочу я. — Продыши это. Боль пройдет.

Она прерывисто кивает.

Я начинаю двигать пальцем, медленно выходя и снова входя. Каждый толчок становится чуть глубже, чуть плавнее. Болезненное поскуливание Айви постепенно превращается в мягкие стоны.

— Посмотри на себя, — выдыхаю я, не в силах скрыть восторг. — Принимаешь это так красиво.

Она всхлипывает в ответ, подаваясь назад навстречу моей руке, хотя при этом еще сильнее сжимает мой палец внутри. Ищет большего.

— Какая жадная, — смеюсь я. — Но нам нужно медленно. Я не хочу причинить тебе вред.

Убедившись, что она привыкла к одному пальцу, я прижимаю второй ко входу. Она напрягается, резкий вдох срывается с её губ.

— Расслабься, — командую я низким и твердым голосом. — Ты справишься. Я знаю, что справишься.

Медленно и неумолимо я давлю вперед. Сначала её тело сопротивляется, тугое кольцо мышц борется против вторжения. Но я, если и славлюсь чем-то, так это настойчивостью. Дюйм за мучительным дюймом мои пальцы погружаются в её глубины.

Айви стонет — звук высокий и отчаянный. Её руки скребут по груди и бокам Виски, оставляя красные следы. Он рычит, толкаясь в неё снизу.

— Блядь, — хрипит он. — Я чувствую твои пальцы через неё.

Эта мысль посылает новый разряд возбуждения через моё тело. Я слегка сгибаю пальцы, прижимая костяшки к стволу Виски через внутреннюю стенку Айви. Его член дергается в ответ, отделенный от моего касания лишь тончайшим барьером шелковистой плоти. Он стонет и вскидывается, встряхивая Айви.

Она лишь всхлипывает, уже не в силах вымолвить ни слова. Её бедра описывают маленькие отчаянные круги, пойманные в ловушку двойного ощущения полноты. Я начинаю разводить пальцы «ножницами», растягивая её шире. Она вскрикивает, но не просит остановиться. Не отстраняется. Такая хорошая девочка.

Мои пальцы работают в тесном жару Айви, растягивая её вход; я добавляю кончик третьего пальца. Она скулит и извивается, её тело колотит дрожь. Сопротивление сильное, её мышцы отчаянно сжимаются, пока я давлю вперед с неумолимой силой.

— Дыши, — шепчу я, поглаживая её поясницу свободной рукой. — Расслабься и впусти меня.

Она судорожно кивает, уткнувшись лицом в широкую грудь Виски; её трясет так, как никогда прежде. Его массивные руки надежно удерживают её на месте, пока я растягиваю её; его тело вибрирует глубоким мурлыканьем, чтобы успокоить нашу омегу, пока мы толкаем её к пределу.

Медленно, очень медленно мой третий палец погружается внутрь рядом с остальными. Айви издает сдавленный крик, который тут же тонет в её собственной ладони. Её тело выгибается дугой, позвоночник натягивается — она растянута шире, чем когда-либо; её ягодицы дрожат и бьются о мою руку. Я замираю, давая ей мгновение, чтобы привыкнуть к такому объему.

— Хорошая девочка, — нежно хвалю я. — Как ты себя чувствуешь?

Она хватает ртом воздух, не в силах говорить.

— Я… я…

— Мне продолжать? — мурлычу я.

Мои пальцы начинают двигаться, сначала неглубоко. Входя и выходя, проворачиваясь и раздвигаясь, чтобы растянуть её еще сильнее. С каждым толчком я проникаю чуть глубже. Её внутренние стенки то сжимаются, то расслабляются вокруг меня волнами, пока тело сражается, пытаясь вместить это вторжение.

Она всхлипывает, и этот звук глохнет в груди Виски. Её бедра дергаются, зажатые между желанием податься навстречу пальцам и попыткой сбежать от этого ошеломляющего чувства. Я плотнее прижимаю ладонь к её позвоночнику, удерживая её.

— Смирно, — негромко командую я. — Дай мне позаботиться о тебе.

Под ней Виски стонет. Его член дергается в её киске, отделенный от моих исследующих пальцев лишь тончайшей преградой плоти. Жар его ствола просачивается сквозь стенки Айви. Мой член пульсирует, изнывая от желания оказаться внутри неё рядом с ним. Но еще не время. Она не готова. Я должен быть осторожен и методичен. Сейчас речь не о моем удовольствии. Речь о том, чтобы увидеть, сколько она сможет выдержать.

Доказывая, что я могу быть достоин её доверия.

Я сгибаю пальцы, нащупывая ту самую точку, от которой она увидит звезды. Когда я нахожу её, всё её тело каменеет, и она издает животный крик, лишь частично приглушенный рукой.

— Вот так, — мурлычу я, лаская этот чувствительный узел нервов с другой стороны. — Хорошая девочка. Тебе приятно?

Она неистово кивает, её огненные волосы разметались диким хаосом по груди Виски. Я продолжаю свою работу, чередуя растягивание и стимуляцию той точки, которая заставляет её дрожать и стонать.

Виски вскидывается под ней, явно из последних сил борясь за самоконтроль. Я предупреждающе рычу на него, но понимаю его отчаяние. Зрелище Айви, извивающейся между нами, так красиво принимающей нас обоих… это почти чересчур даже для меня. Я не хочу ничего больше, кроме как зарыться в неё, почувствовать, как она обхватывает мой член.

Но я подавляю этот порыв. Всё должно быть идеально.

Я сосредотачиваюсь на задаче, на изысканной тесноте, сжимающей мои пальцы. На том, как тело Айви уступает мне, раскрываясь под моими расчетливыми прикосновениями. На тихих, отчаянных всхлипах и скулении, которые она издает при каждом толчке и повороте моих пальцев.

— Такая храбрая, хорошая девочка, — бормочу я, запечатлевая нежный поцелуй у основания её позвоночника.

Она всхлипывает от похвалы, её внутренние стенки сжимаются вокруг моих пальцев. Я чувствую, как бешено бьется её пульс, как сердце грохочет под моей ладонью, лежащей на её спине. Каждый дюйм её тела трепещет, зажатый между удовольствием и болью, между желанием получить больше и чувством сокрушительной полноты.

Я ввожу четвертый палец рядом с остальными, растягивая её до невозможного предела. Дополнительный объем вырывает у неё еще один резкий крик, и её мышцы сводит сильнее, чем когда-либо.

— Тсс, — успокаиваю я, поглаживая её бедро свободной рукой. — Дыши глубже. Боль пройдет.

Она судорожно кивает, её дыхание становится коротким и резким, переходя в гипервентиляцию. Я вижу напряжение в каждой линии её тела, вижу, как она борется с инстинктом отстраниться. Борется с желанием попросить меня остановиться. Какая сила. Какая решимость. Моя прекрасная, яростная маленькая омега.

Я замираю, давая ей время привыкнуть. Под ней Виски стонет и рычит, его бедра непроизвольно дергаются вверх. Это движение снова встряхивает Айви, когда она сидит на его массивном теле, вгоняя мои пальцы еще глубже. Она стонет — звук высокий и отчаянный.

— Полегче, — рычу я на Виски. — Контролируй себя.

Он яростно огрызается, но затихает. Его руки сжимают талию Айви, пальцы впиваются в мягкую кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Это зрелище посылает во мне вспышку собственнического азарта. Я тоже хочу пометить её, оставить свой отпечаток на её идеальной коже. Но не сейчас. Сначала я должен убедиться, что она готова.

Я снова начинаю двигать пальцами, медленно выходя и снова входя. Каждый толчок становится глубже и плавнее, пока её анус не принимает все четыре моих пальца и половину ладони. Это максимум, что может войти. Тело Айви сдается мне, принимая вторжение с растущей жаждой. Её болезненные всхлипы превращаются в глубокие, тягучие стоны.

От мысли о том, что я почувствую, когда наконец окажусь внутри неё рядом с ним, у меня идет кругом голова.

— Вот так, — шепчу я, не в силах скрыть удовлетворение в голосе. — Ты так красиво раскрываешься для нас.

Она подается назад навстречу моей руке, ища большего, несмотря на то, что ей как минимум дискомфортно. Это движение вгоняет Виски глубже в её киску, вырывая у него сдавленный стон. Его член дергается у моих пальцев, когда он качает бедрами, и я наказываю его за движение без разрешения, упираясь костяшками в его головку и сильно надавливая.

Он дергается и шипит сквозь стиснутые зубы. Но останавливается.

Я удваиваю усилия, намереваясь растянуть её так тщательно, как только возможно. Мои пальцы двигаются в ровном ритме: толчки и провороты, разведения и сжатия. Я составляю карту каждого её дюйма, занося в память каждую реакцию, каждую точку, вызывающую вскрик. Вспышку дрожи во всем её теле, когда я задеваю зубами изгиб её ягодицы.

Каждый отклик задокументирован, проанализирован и подшит в архив для будущего использования.

— П-пожалуйста, — скулит Айви, её голос сорван и полон отчаяния. — Мне нужно… я не могу…

— Что тебе нужно, малышка? — спрашиваю я, хотя знаю ответ. Я хочу услышать это от неё. Мне нужно, чтобы она об этом умоляла.

Она извивается, притираясь задом к моей руке.

— Пожалуйста. Сцепитесь со мной…

Я медленно вынимаю пальцы, смакуя зрелище: растянутое отверстие Айви трепещет и остается приоткрытым после всей той тренировки, которой я её подверг. Первобытный голод вспыхивает во мне при этом виде. Она готова.

Пристроившись позади неё, я прижимаю головку своего члена к её входу. Айви всхлипывает, её тело напрягается в предвкушении. С ровным давлением я начинаю погружаться внутрь. Тугое кольцо мышц сначала сопротивляется, затем расслабляется. Моя головка проскальзывает сквозь барьер, и Айви издает хриплый вопль, приглушенный грудью Виски; её спина резко выгибается.

— Тсс, — успокаиваю я, поглаживая её бедро. — Ты отлично справляешься. Просто расслабься.

Дюйм за мучительным дюймом я продвигаюсь глубже. Жар и давление превосходны, это не похоже ни на что, что я чувствовал раньше. Внутренние стенки Айви сжимаются и трепещут вокруг меня, пока её тело борется за то, чтобы вместить мой объем. Она тяжело дышит, балансируя на грани гипервентиляции, и содрогается всякий раз, когда я продвигаюсь хотя бы на долю дюйма. Под ней Виски стонет — без сомнения, он чувствует каждое подергивание и пульсацию через тонкую преграду, разделяющую нас.

— Блядь, — хрипит он, его бедра непроизвольно дергаются вверх. — Так тесно…

Я предупреждающе рычу на него, впиваясь пальцами в бедра Айви, чтобы удержать её на месте, когда движения Виски встряхивают её.

— Не двигайся, — цежу я. Он стонет так, будто я его убиваю.

Я продолжаю медленное погружение, смакуя каждый всхлип и вздох, слетающий с губ Айви. Её руки скребут по коже Виски, оставляя красные борозды, но всё, что она может — это извиваться, пока её бедра бьются в сильной дрожи.

Когда я полностью вхожу в неё, и мой узел настойчиво упирается в её растянутый вход, я замираю. Даю ей привыкнуть. Даю привыкнуть себе. Бархатистый жар, обхвативший мой член; то, как я чувствую пульсацию ствола Виски рядом со своим; трепет её маленького тела, зажатого между нами… это ошеломляет. Мне требуется вся моя воля, чтобы не сорваться и не позволить первобытным инстинктам взять верх.

— Какая хорошая девочка, — шепчу я, наклоняясь, чтобы поцеловать её между лопаток. — Ты принимаешь нас так красиво. Что ты чувствуешь?

Айви издает прерывистый вдох.

— Полноту, — выдавливает она, задыхаясь. — Такую полноту. Это… это больно, но…

— Но…? — подталкиваю я, едва заметно качнув бедрами. Она стонет — звук низкий и отчаянный.

— Но приятно. Так приятно. Пожалуйста… еще…

Кто я такой, чтобы отказывать в столь вежливой просьбе?

Я начинаю двигаться, медленно выходя и снова входя. Каждый толчок становится глубже, плавнее. Болезненные всхлипы Айви постепенно переходят в глубокие стоны. Под ней Виски рычит, вскидываясь навстречу моим толчкам.

— Помни, — задыхаюсь я, пытаясь сохранить холодный тон. — Мы должны сцепиться одновременно, иначе ничего не выйдет. Жди моего сигнала.

Виски рычит в знак согласия, его руки крепче сжимают талию Айви. Я подстраиваюсь под его ритм, наши члены скользят друг об друга сквозь тонкий барьер внутренних стенок Айви. Трение сводит с ума.

Айви отчаянно извивается между нами. Я тянусь рукой под неё, чтобы начать растирать её клитор. С этого ракурса я чувствую, как твердый член Виски сильно давит на моё предплечье при каждом толчке, выпирая сквозь её припухший живот и прижимая мою руку к его телу. Давление на его член слишком велико, чтобы он мог сохранять неподвижность, и он начинает вбиваться в неё с новой силой.

На мгновение я пугаюсь, что он навредит ей, но наша храбрая девочка лишь сильнее притирается к нам сдавленным скулением.

— Вот так, — рычу я ей в ухо. — Покажи, какая ты хорошая девочка.

Она вскрикивает, её спина резко выгибается. Это движение вгоняет меня глубже, мой узел настойчиво давит на её растянутый вход. Еще не время. Не раньше, чем Виски тоже будет готов.

Я увеличиваю темп, неумолимо вбиваясь в неё. Виски отвечает мне толчком на толчок, наши движения становятся лихорадочными в погоне за разрядкой. Приглушенные крики Айви подстегивают нас.

— Почти, — хрипит Виски, его голос натянут. — Блядь, я почти…

— Еще нет, — огрызаюсь я, хотя сам уже балансирую на краю. — Жди сигнала.

Спираль ошеломляющего экстаза, расцветающая в моем нутре, закручивается всё туже. Пот стекает по позвоночнику, пока я борюсь с инстинктами, полный решимости сделать всё идеально. Доказать, что я достоин доверия нашей омеги.

Внутренние стенки Айви смыкаются вокруг нас, когда её накрывает очередной оргазм. Это давление становится почти невыносимым. Я стискиваю зубы, цепляясь за последние ошметки контроля. Она окончательно теряет связь с миром, и я знаю — скоро её мышцы снова напрягутся.

— Сейчас! — рычу я, и мои бедра вбиваются вперед с сокрушительной силой. — Сцепляйся сейчас!

Виски ревет, его бедра вскидываются, пока его узел разбухает. Я толкаюсь вперед в то же мгновение, чувствуя, как расширяется мой собственный узел. На долю секунды сердце замирает от страха, что ничего не выйдет. Что мы просчитались и заперли себя снаружи. Или, что еще хуже, покалечили её.

Затем Айви вскрикивает в грудь Виски, её тело напрягается между нами, и оба наших узла одновременно проскальзывают внутрь. Тесный жар полностью поглощает нас; мы замираем, вкачивая струю за струей в её дрожащее тело.

Перед глазами взрываются звезды, и я падаю вперед, придавливая Айви к Виски, пока отголоски оргазма сотрясают моё тело. Где-то вдалеке я слышу гортанные стоны Виски, сливающиеся с прерывистыми всхлипами Айви.

Мы лежим так — клубок потных конечностей и тяжело вздымающихся грудных клеток, пока наши узлы продолжают пульсировать. Я чувствую каждое подергивание члена Виски через стенки Айви, чувствую бешеный ритм её пульса там, где мы соединены.

— Блядь, — выдыхает Виски под Айви. — Это было…

— Согласен, — бормочу я, пытаясь отдышаться.

Мой разум пытается осознать интенсивность того, что мы только что пережили. Прекрасная теснота тела Айви, то, как она рассыпалась на части между нами, звуки, которые она издавала… Это было за пределами всего, что я мог спланировать или вообразить.

Мой узел всё еще пульсирует внутри неё в такт с узлом Виски, вкачивая последние капли в её и без того переполненные каналы. Её плоть трепещет и сжимается вокруг нас в послевкусии экстаза, вызывая низкий стон в моем горле.

Мы скованы вместе, втроем, самым первобытным и интимным способом. Эта мысль вызывает у меня неожиданный всплеск собственничества. Моя. Наша.

Но мы не можем оставаться в этой позе. Айви раздавлена между нами, её маленькое тело кажется совсем крошечным на фоне наших фигур. Я слышу её затрудненное дыхание, чувствую быстрые вздохи её груди, прижатой к моей.

— Нам нужно сдвинуться, — хрипло говорю я. — Перевернемся на бок. Осторожно.

Виски ворчит в знак согласия. С мучительной осторожностью я начинаю смещаться, увлекая Айви за собой. Она всхлипывает от движения, её тело напрягается. Я успокаивающе глажу её по спине, шепча слова поддержки.

— Тише, малышка. Мы держим тебя.

Виски следует за нашим движением, тоже перекатываясь на бок. Процесс неуклюжий и сложный, тем более что мы оба всё еще сцеплены внутри неё. Но в конце концов нам удается устроиться поудобнее.

Мы оказываемся лицом друг к другу, и Айви зажата между нами. Её голова покоится на бицепсе Виски, её спина прижата к моей груди. Жар её кожи обжигает даже сквозь слои рубашек. Моя рука лежит на её талии, ладонь накрывает низ её живота. С этого ракурса выпуклость её живота под моей рукой кажется еще более заметной. Она полна нашей спермы, растянута до абсолютного предела всеми возможными способами. Я ловлю себя на том, что лениво рисую круги на её коже.

— Ты в порядке, дикарка? — грубовато спрашивает Виски. Айви издает тихий звук — что-то среднее между всхлипом и стоном.

— М-хм, — выдавливает она, явно не способная на внятную речь. Впрочем, я бы и не услышал её из-за звона в собственных ушах.

Я запечатлеваю нежный поцелуй на её затылке, глубоко вдыхая её запах. Её аромат одурманивает: сладость жимолости, смешанная с нашими мускусными запахами альф. От этой смеси голова идет кругом еще сильнее.

— Ты была великолепна, — шепчу я ей в шею. — Такая хорошая девочка для нас.

Она вздрагивает от похвалы, и её внутренние стенки сжимаются вокруг моего узла. Это ощущение вызывает у меня резкий шипящий вдох — гиперчувствительность на грани пытки. Виски вторит мне этим звуком, его бедра снова дергаются, вызывая болезненный крик у Айви.

— Блядь, прости, — бормочет Виски ей в волосы, поглаживая, чтобы успокоить.

Но рев, донесшийся от входа в пещеру, заставляет нас замереть на месте. Этот конкретный крик не был приглушен. Вовсе.