Психо-Стая

Глава 22

ПРИЗРАК

Резкий запах спирта всё ещё жжёт в носу.

Напоминает о…

Нет.

Тут по-другому.

Их руки были мягкие.

Не как там.

Касаются лица сквозь шарф.

Чувствую рваные края шрамов.

Куски, где кислота сожрала плоть.

Сказали, могут помочь с болью.

Не знал, что она ещё есть.

Привык давно.

Как к дыханию.

Но стоило ей сказать…

Лицо болит.

Всегда ныло.

Иногда мешало думать.

Говорят, смогут помочь.

Не починят, но смогут.

Шрамы могут быть не такими ужасными.

Айви любит меня и так.

Любит монстра.

Но может…

может, я смогу быть чуть менее чудовищем?

Для неё.

Хотя она возненавидит, если узнает, что я сделал это ради неё.

Моя маленькая, свирепая омега.

Заслуживает лучшего, чем зверь в шрамах.

— Они там, наверное, трахаются втроём без нас, — бормочет Валек.

Глаза у него яснее.

Меньше тумана.

Дрянь выходит из крови.

Похож на себя снова.

— Вы видели, как они друг на друга смотрели? — машет рукой. — Принцесса, крестьянин и наша маленькая оме…

— Не твоя, — напоминает Тэйн.

У Валека глаза дёргаются.

Больно.

Тяжело.

Не привык видеть его таким.

Но он должен понимать — это он виноват.

Сам построил себе клетку.

Я мог бы убить его за это.

Должен.

Но не стану.

Айви не захочет.

Она простит.

Конечно простит.

Она — свет.

Последний свет.

Но он мне брат.

Та же лаборатория.

Та же кровь.

Тянусь.

Похлопываю его по белым волосам.

Не знаю зачем.

И не умею нежно.

Может, грубо.

Но кажется… правильно.

Он моргает.

Потом ухмыляется.

Но мягче, чем обычно.

Настоящеe.

— Ты… гладишь меня?

Пожимаю плечами.

Продолжаю.

Волосы мягкие.

Как снег.

Он наклоняет голову в мою ладонь.

Тэйн смотрит на стены.

Странно смотрит.

Знаю почему.

Пещера.

Он с тех пор странный.

Показываю ему рукой, второй продолжаю гладить Валика:

Что думаешь об этом месте?

— Слишком идеально, — бурчит Тэйн. — Как ловушка из сахарной ваты.

Красивая ловушка.

Его губы дёргаются.

Почти улыбка.

— Да. Красивая.

Не знаю что сказать.

Слова — не моё.

Глажу Валека дальше.

Он урчит.

Не нравится.

Но мне его жаль.

Не знаю почему, но жаль.

Наверное, понимаю.

Он пытался спасти Айви.

По-своему.

Плохо, но по-своему своeму.

Я — зверь. Но не животное.

Могу складывать пазлы.

Могу наблюдать.

Он пытался освободить её.

И снял с неё ошейник.

Это делает меня…

Счастливым.

Я бы не смог.

Не без вреда.

Или сделал бы раньше.

Если бы знал как.

Он предал стаю.

Но не Айви.

Мы похожи.

Сильнее, чем думал.

Всё-таки мы братья.

Продолжаю гладить его.

Продолжаю гладить нового брата.

Он опирается на меня, ещё мутный.

Дрянь уходит из крови, но не до конца.

Слежу за другим братом.

Его плечи расслабляются медленно.

Он смотрит на меня.

Потом на Валека.

Потом снова на меня.

Тишина тянется между нами.

Неуютная.

Пока.

Но почти терпимая.

Может быть.

— Ты думаешь об этом, да? — спрашивает Тэйн.

Встречаю его взгляд.

Показываю жестом: Что?

— Лечение, которое тебе предложили, — говорит он.

Глаза темные.

Серьёзные.

Пожимаю плечами.

Показываю жестом: Может стать хуже.

— Может, — признаёт Тэйн. — Но может и облегчить боль. Это того стоит, разве нет?

Касаюсь лица через шарф.

Не уверен.

Не думаю, что стоит.

— Айви бы хотела, чтобы тебе было легче, — голос у него тише. Теплее. — Поверь, ей плевать, как ты выглядишь. И ты это знаешь.

Хочу верить.

Маленькая часть верит.

Показываю жестом: Я забочусь. Я хочу.

Не о красоте.

О боли.

— Ты мог бы есть без боли, — добавляет он.

Рука замирает в волосах Валека.

Как он узнал?

Настолько заметно?

— Я замечаю вещи, — продолжает Тэйн. — Вижу, как ты дергаешься, когда глотаешь. Ты не ешь рядом с другими, но это не легче, я уверен.

Валек рычит от потери внимания.

Как требовательный кот.

Продолжаю гладить его.

Голова работает.

— Ну конечно, ничего нельзя сделать с этими твоими дьявольскими зубами, — протягивает Валек. — Разве что сточить. Но тогда ты будешь выглядеть хуже. Как крокодил с винирами…

Хмурюсь.

Показываю жестом, по буквам: Что такое виниры?

Звучит отвратительно.

— Богачи ставили их на зубы, чтобы сделать их гладкими, — отвечает Тэйн. — До войны чаще.

Смотрю на него пусто.

Показываю жестом: Это будет хуже.

— Согласен, — отвечает он.

Он снова неловкий.

Не любит говорить про моё лицо.

Ему неприятно.

Чувствует вину.

Валек смеётся.

Но тише.

Мягче.

Может, потому что лекарства сходят.

Может, потому что я всё ещё глажу его.

Глажу дальше.

Как дикое животное.

Нужно аккуратно.

Нежно.

Он напоминает мне меня.

Когда я сбежал.

До Айви.

До стаи.

Когда всё было ярость.

Боль.

Пустота.

Мы оба хищники, делающие вид, что приручены.

Оба монстры в масках.

У него маска красивее.

Тэйн двигается напротив.

Всё ещё не смотрит в глаза.

Пещера что-то изменила.

Не знаю что именно.

Не знаю, как исправить.

Не знаю, важно ли.

Или Тэйн просто снова стал собой.

Всегда в собственных мыслях.

Всегда слишком много думает.

Показываю жестом, гладя Валека другой рукой:

Я пугаю тебя теперь?

Тэйн вскидывает голову.

— Что?

Показываю: В пещере.

Смотрю на него.

Показываю: Я сошёл с ума.

Он моргает.

— Что? Нет. Конечно нет.

Валек хохочет.

— О, дело точно не в этом.

Я наклоняю голову, глядя на него в замешательстве. Тэйн весь деревенеет.

— Валек…

— Ему просто трудно смотреть на тебя, не представляя, как Айви сосет твой член, — говорит Валек. — Не всем комфортен такой уровень братской любви.

О. О, блять. Я не думал об этом в таком ключе.

Тэйн выглядит так, словно сейчас сам прикончит Валека.

— Закрой свой рот— рычит Тэйн сквозь зубы.

Валек запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него.

Слишком расслаблен, чтобы бояться.

— Вообще-то, а разве мы тоже не братья? — невинно спрашивает Валек. — Если мы с Призраком родня, то это значит…

— День и так был адским, не делай хуже, — процеживает Тэйн.

Валек смеётся.

По-настоящему.

Не оскал, не издёвка.

Смех.

Живой.

Тёплый.

Странно, как естественно это сейчас выглядит.

Как будто мы правда… братья.

Все трое.

Серебряные глаза у Валека закрываются медленно.

Он откидывается на меня, почти мирный.

Никогда его таким не видел.

Всегда острые углы.

Колючие слова.

Смех, как лезвие.

А сейчас просто… устал.

Как я.

Продолжаю гладить его волосы, пока он дышит ровнее.

Тэйн смотрит на нас долго.

Молчит.

И я понимаю: он завидует не тому, что было,

а тому, как легко нам сейчас сидеть рядом.

Валек — ворона, что наконец устала летать.

Я — хищник, который впервые позволил кому-то прижаться.

А Тэйн…

Тэйн — альфа, который так долго держал стаю на плечах, что забыл, как просто быть рядом.

Я поднимаю взгляд на него.

Показываю жестом: сядь.

Он смотрит, будто не понял.

Тогда показываю снова.

Сядь.

Через секунду он опускается рядом.

Не касаясь.

Но близко.

Достаточно близко, чтобы это было — почти семья.