Психо-Стая

Глава 35

ВАЛЕК

Я откидываюсь на мягкое бархатное сиденье, наблюдая, как остальные зализывают раны. Адреналин выветривается, оставляя после себя странную меланхолию. Чувство, к которому я не привык. И то, которое мне не особенно нравится.

Мой взгляд скользит к Айви — она хлопочет над раной на затылке Тэйна, оставшейся после яростной атаки нашей пленной омеги. То, как нежно она касается его, с какой заботой… от этого в груди что-то болезненно сжимается. Я действительно чувствую раскаяние. Сожаление о том, что она, возможно, никогда больше не коснется меня так же.

Я думал, что поступаю правильно, когда забирал её. Давал ей свободу выбора, которую у меня самого украли в той стерильной лаборатории. Но я ошибся. Так эффектно, катастрофически ошибся. К тому, чтобы быть неправым, я тоже не привык. Многовато «впервые» для меня в последнее время.

Я скрещиваю руки на груди и закидываю ногу на ногу, продолжая наблюдать за ней с расстояния, которое я тщательно выверил. Достаточно близко, чтобы удовлетворить мой альфа-инстинкт быть рядом с маленькой омегой, притягивающей меня как магнит гвоздь, и достаточно далеко, чтобы ей было комфортно находиться со мной в одном пространстве.

Это больно. Жить с тем, что я натворил. Видеть её с другими. Сидеть с полным осознанием и пониманием того, что я, скорее всего, никогда не смогу вернуть то, что разрушил.

— Хватит хандрить, — бормочет Виски, плюхаясь в кресло рядом со мной. Кровь на его лице уже запеклась там, где его приложили статуей. Похоже, пленная омега попала по нему не так удачно, как по Тэйну. — Странно видеть тебя таким… задумчивым и всё такое.

Я оскаливаю зубы в подобии улыбки.

— Я всегда задумчив. Просто предпочитаю не делиться мыслями с идиотами.

Он фыркает, но беззлобно. Мы все слишком вымотаны для привычных пикировок.

Бессознательная омега лежит на одной из лавок, её серебристые волосы рассыпались по бархату. Должно быть, вриссийка, если только не покрасилась. Мне показалось, я уловил легкий акцент, когда она орала, но в том хаосе сложно сказать наверняка. Призрак крутится неподалеку, наблюдая за ней с явным опасением, хотя Чума и вколол ей успокоительное, когда она начала шевелиться. В ближайшее время она точно никуда не денется.

Но кто может его винить? Эта омега нанесла больше ударов, чем вся охрана. Даже по яйцам мне заехала. Я не могу не восхищаться её духом, хоть мне и хочется придушить её за это. Не придушу, только потому что она омега, а это идет вразрез с моим ебанутым кодексом, которым я руководствуюсь. Но хочется.

Поезд замедляет ход, приближаясь к нашей новой базе, и я выглядываю в окно. Она обустроена прямо в стенах сурхиирской шахты: всё тот же белый мрамор и золотая филигрань, как в самом Сурхиире. Сторожевые башни, замаскированные под элегантные обелиски. Орудийные расчеты, спрятанные за вычурными скульптурами.

Это совершенно излишне. И это, блять, просто великолепно.

— Это… перебор, — ровно произносит Чума. — Простите.

— Это круто, — отзывается Виски, издавая тихий свист.

Я замечаю, как у Айви слегка расширяются глаза при виде этого зрелища. Как она неосознанно подается вперед, привлеченная красотой вопреки самой себе. Не я один обладаю хорошим вкусом.

На частном перроне нас встречает отряд гвардейцев в безупречно белой форме. Они провожают нас по мраморным залам и вниз по винтовой лестнице — одной за другой — в место, которое можно описать только как подземелье, хотя это самое чистое и элегантное подземелье из всех, что я видел. Там даже есть фонтан. Хотел бы я, чтобы в моей старой камере был фонтан.

— Положите её туда, — командует Тэйн, указывая на кушетку. Даже она бархатная. Призрак опускает омегу с удивительной нежностью, учитывая, что она пыталась проломить нам черепа.

— Как будем с этим разбираться? — спрашивает Виски, поворачиваясь к нам. — Нельзя же пытать омегу ради информации.

— Я могу, — говорит Айви.

Мы все оборачиваемся и уставляемся на неё.

— Что? — Она скрещивает руки. — Думаете, я не знаю, как вытягивать информацию? К тому же, она явно не так беспомощна, как притворяется.

— Мы не будем пытать омег, — ворчит Тэйн.

Я прислоняюсь к девственно белой стене камеры, наблюдая, как остальные спорят о том, что делать с пленницей, будто мы можем что-то еще, кроме как стоять, засунув пальцы в задницу. Она омега. Максимум, что мы реально можем — это доставить ей неудобства.

— Она явно знает что-то ценное, иначе Ворон не отреагировал бы так, когда увидел её, — говорит Чума.

— Кстати, что это вообще было? — спрашивает Виски, расхаживая по комнате.

— Возможно, он её узнал, — вставляю я. — Или влюбился с первого взгляда. Мы, вриссийцы, в конце концов, неотразимы.

— Думаешь, она вриссийка? — хмурится Тэйн. — Что вриссийской омеге делать с бетой из Совета?

Я жму плечами.

— Не в первый раз олигарх заводит себе «питомца» из других краев.

— Ага, «питомца», которого он бросил при первых признаках шухера, — фыркает Виски. — Насколько я понимаю, нам стоит больше париться о том, что Ворон придет за этой мелкой психопаткой, чем Филч.

— Вентиляция закачивала подавители запаха, — размышляет Тэйн, глядя на спящую омегу. Я вижу, как шестеренки крутятся в его голове, приводя к тем же подозрениям, что терзают и нас остальных. Всех, кроме Виски, в любом случае. Сомневаюсь, что между его висками гуляет что-то, кроме легкого бриза.

— Я почувствовала, как воздух очистился, когда Виски выбил окно, — задумчиво говорит Айви. — Может, именно тогда Ворон и заметил.

— Хорошее замечание, — мурлычу я с впечатленной улыбкой.

Она закатывает глаза, будто думает, что я саркастичен. И, полагаю, мне некого винить в этом, кроме самого себя, но ничто не может быть дальше от истины. Она всегда была умной. Достаточно умной, чтобы не хотеть иметь со мной ничего общего.