Раскол или единство

Глава 9

Ещё несколько минут мы не решались пошевелиться. Я растерянно оглядывала своих «товарищей по несчастью». Вистра, бледная-бледная, словно снежинка по весне, и напуганная, пыталась слиться со стулом, что ей, конечно, плохо удавалось. Амдир, как всегда спокойный, о чем-то думал, слегка нахмурившись. А Торрелин… Его до сих пор слегка потряхивало от гнева, но было видно, что самую сильную вспышку ярости он уже пережил. Он быстро и нервно крутил в руках свои металлические игрушки, правда, не решаясь ими щелкать, и иногда одними губами что-то говорил. Вряд ли что-то хорошее.

А я никак не могла осознать, что мы сейчас слышали. Это же были планы настоящих преступлений! Да ещё каких! Если эти люди и впрямь собирались устроить панику по всей Астрокварте, то это могло закончиться чем-то ужасным, и в очень масштабном смысле! Хоть у меня и не хватало воображения на детали этого кошмары, я не сомневалась, что такие дела могут разрушить… многое. Если не всё.

— Это катастрофа, — соглашаясь с моими мыслями, вдруг тихо, но очень спокойно произнес Амдир. Так, словно сообщил о решенной им задаче по математике.

Вистра нервно дернулась, махнув рукой в сторону выхода и попытавшись изобразить какие-то странные жесты. Видимо, пыталась призвать фригуса к тишине.

— Ушли они, ушли, — зло прорычал Торрелин, глядя в стол.

Мне хотелось снова сжать его запястье, поддержать, но я почему-то не рискнула. В конце концов, теперь-то можно шуметь, почему бы ингису не высказаться и не сбросить пар?

— Так, значит, ты правда…

Торрелин так резко поднял на меня взгляд, что я не сумела договорить. Он казался таким напряженным и злым, что я не решилась продолжить. Тем более, он вроде бы уже кивал в ответ на схожие вопрос… Но я до сих пор не могла в это поверить.

— Да, я — младший сын Императора Громариса, — четко, почти по-военному произнес парень и тут же горько усмехнулся. — Полагаю, ты слышала их планы на меня и мою семью!

Стало горько от того, что парень выслушивал все эти ужасы. И вместе с тем на меня снова накатил страх за него.

Что, если им удастся их ужасающий план?.. Я вдруг поняла, что безумно этого не хочу.

— Кстати о семье, — Амдир, бесстрастно глядя куда-то в пространство, сложил руки в замок и положил на него свою «светлую» голову. Я очень надеялась, что он даст действительно стоящий совет! — Настоятельно рекомендую тебе сегодня же побеседовать со своим отцом. Нужно рассказать ему как общее направление этого разговора, так и конкретно те детали, которые касались непосредственно его.

— И как прикажешь ему объяснять, откуда я это узнал? — ингис так и искрился от злости. Наверное, для его отца было бы неприемлемо подслушивание, пусть и случайное.

— Прикажу? — Амдир всё же посмотрел на товарища, слегка приподняв бровь. — Я тебе не старший брат, чтобы приказы раздавать. Мне по большому счету всё равно, решай сам. Хотя в наших обстоятельствах лучше бы ничего не скрывать. Или ты сумеешь объяснить, почему тогда не видел тех, кто всё это задумал? — в тихий и спокойный голос фригуса вернулись знакомые ехидные нотки.

Торрелин произнес какое-то вычурное и резкое слово: видимо, замысловато выругался.

Вистра вдруг резким движением взъерошила волосы.

— Какой же это кошмар, я до сих пор дрожу!.. Но ведь проблемы не только у Громариса! Они же говорили и про другие планеты тоже! И про Перикулотерр, и Орионту, и даже Инновию! Что они затеяли⁈ Кто это вообще был⁈

Судя по всему, каркарему накрыла небольшая истерика. Она начала плакать, бессмысленно размахивать руками, рвано дыша… Я подвинула поближе к девушке свой стул и крепко-крепко прижала её к себе. Вистра сразу же обняла меня и разрыдалась куда-то в мое плечо.

Пока наша рыжая подруга приходила в себя, я посмотрела на парней.

— Она, кстати, права, — тихо проговорила я. — Насчет других планет. На Перикулотерре что-то зреет вокруг их короля, на Орионте что-то задумали против Совета Глав Кланов, а Инновия… Ну, с ней я не очень поняла, — смутилась я, потому что действительно не совсем разобралась.

Кажется, там что-то говорили про «лживую невозмутимость», но я не знала, что именно имелось в виду.

— Я тоже не до конца понял, — Амдир кивнул намного медленнее, явно сомневаясь и раздумывая. — Я кое-что предполагаю о части их планов, но это явно далеко не всё…

— Делись уж, — мрачно прогрохотал Торрелин, щёлкая металлом. — Раз уж мы так дружно в это вляпались, надо понимать, во что именно.

Амдир в кои-то веки выглядел недовольным. Пару секунд он явно размышлял, стоит ли впутывать в это счастье всех нас, но ингис был абсолютно прав: мы действительно попали, и попали все вместе.

Он решительным жестом положил руку на стол, поверх забытой схемы будущего проекта, и ткнул пальцем в свой браслет. Не зеленый браслет студентов, а металлический, общий для всех фригусов, который недавно давал рассмотреть Вистре.

— Дело в этом, — с легким вздохом стал объяснять парень. Вистра, притихнув, тоже прислушалась. — Эти браслеты… испускают особую электро-магнитную волну, которая специфически воздействует на клетки организма, заставляя их… — он вдруг осекся, быстро нас оглядел и снова вздохнул. — Ладно, не так важно. Если вкратце: браслеты гасят чувства. Не уничтожают полностью, а в значительной степени уменьшают их амплитуду, делая нас более разумными и уравновешенными. Хотя, на самом деле, даже если надеть браслету кому-нибудь другому, он будет действовать абсолютно так же.

Я во все глаза рассматривала эту светлую полосу металла и маленький камушек. Никогда бы такое не представила! Я и не знала, что можно создавать подобное…

Правда, я не была уверена, что идея отказываться от чувств — так уж прекрасна. Именно эмоциональные порывы во многом определяют наши жизни, разве не так?..

— И при чем здесь ваши браслеты? — не понял Торрелин.

Амдир снова вздохнул, ещё более недовольно.

— При том, что чисто теоретически их можно отключить в специальном здании. И оно почти не защищено, ведь кому пришло бы в голову беспричинно отключать браслеты? Вот только… — парень на миг поджал губы, — если все фригусы внезапно лишатся этого ограничения, а кто-то и вовсе впервые будет чувствовать в полную силу, эмоциональная буря неизбежна, и я не хочу представлять, какие последствия могут после неё остаться.

Я попыталась представить, и мне стало ещё страшнее…

— С этим надо что-то сделать, — тихо произнесла Вистра, всё ещё обнимая меня. — Торрелин должен сообщить отцу, Амдир пусть передаст своим, что надо следить за этим местом контроля браслетов, я тоже постараюсь передать на Перикулотерр, что что-то затевается… И, Алатиэль, ты тоже должна сообщить на Орионту, что этот ваш Совет в опасности!

Я горько улыбнулась.

— Я изгой, Вистра. Кто будет меня слушать?..

— Неужели никого не найдется, кто тебе поверит? — напряженно спросил Торрелин, нахмурившись.

Я снова чуть улыбнулась, но в этот же миг ко мне пришла идея. Конечно, Наставник! Он и поверит мне, и сумеет предотвратить катастрофу!

— Нет-нет, есть! Я сообщу Наставнику!

Амдир сказал, что на Астрокварте организована отправка обыкновенных писем, если по какой-то причине связаться с планетами более современными методами невозможно. Вистра решила написать письмо в какую-то организацию, следящую за порядком, а я намеревалась в самом деле написать Наставнику. Может быть, если я найду подходящие слова, я даже попрошу передать что-нибудь сестрёнке…

— Только у нас есть ещё пара проблем, — вдруг заявил Торрелин, снова принимаясь ожесточенно щелкать металлической игрушкой.

— Ещё пара? — возмущенно переспросила его Вистра. — Только и всего⁈

— Никому больше ни слова нельзя об этом говорить. Только между собой, когда рядом точно никого нет.

— Мы же не дети, Торр, — лениво усмехнулся Амдир. — Представь себе, мы это понимаем.

— И стараться держаться поближе друг к другу. Потому что мы все в опасности. — Парень напряженно посмотрел в глаза всем нам по очереди. Может быть, потому что ему тоже не хотелось, чтобы мы пострадали? — Не только я, но и вы все.

— Мы не дети, — согласилась я с Амдиром. — Да и, кажется, мы уже стали держаться вместе, иначе бы здесь не оказались.

Я, не удержавшись, нервно хмыкнула и помахала листочком со своей идеей проекта. Вистра, едва взглянув на него, тоже засмеялась. Какая странная ирония судьбы…

На самом деле, конечно, нервное напряжение и дикий страх не отпускал и меня. Но я понимала, что моим переживаниям здесь не место. Мы оказались, в некотором смысле, на войне, и мне стоило быть как можно более сосредоточенной, хотя бы сейчас, на время обсуждения. Приходилось дышать через раз и внимательно следить за собой.

Вернемся в комнату — поплачу там.

К слову о комнатах, куда нам когда-то всё же нужно будет вернуться…

Я снова включила браслет.

— Почти час ночи, — мрачно озвучила я, глядя на белоснежное изображение цифр «00:47». — Видимо, на днях нам влетит за нарушение дисциплины…

— Переживем, — отмахнулся Амдир, — не исключат же.

— Всё равно пора возвращаться, — предложил Торрелин.

— Идти толпой — плохая идея, — тут же живо возразил фригус. — Надо выдвигаться парами, это не будет выглядеть так странно.

— Почему? — Вистра склонила голову набок. — Мы же изначально пришли в библиотеку подумать над проектом. Мы не можем потом просто сказать, что засиделись за работой?

— В библиотеке? — Амдир ехидно сощурился. — А вдруг среди тех, кто это услышит, будет кто-то из этих предприимчивых господ, и он справедливо предположит, что мы могли узнать что-то лишнее? Я, конечно, прекрасно запомнил все голоса, но нет гарантии, что там не было кого-то, кто ни слова не сказал.

От этой мысли мне стало ещё больше не по себе. И самое обидное — парень был прав!

— Хорошо, тогда вы первые, — предложила Вистра, видимо, тоже впечатлившись такой безрадостной перспективой.

— Не-е-е, первыми лучше пойти Торру и Алатиэль, — внезапно заявил фригус.

— Почему? — удивились теперь мы с ингисом.

— Когда гуляют парочки, это воспринимается спокойнее, — Амдир нехорошо усмехнулся, а я почувствовала, как на слове «парочки» мои щеки стал заливать смущенный румянец. — А при именно таком разделении это выглядит естественнее.

— Ты меня снова начинаешь бесить? — раздраженно рыкнул Торрелин, пока я умирала от смущения и стыда.

— Даже не начинал, — Амдир широко улыбнулся, но уже через мгновение снова стал серьезным. — Правда, выходите, нечего здесь сидеть. Если принципиально, я потом объясню, а сейчас надо и впрямь расходиться. Мы за вами, через пару-тройку минут. Старайтесь идти самым коротким путем, но лучше выбирать коридоры потемнее, чтобы быть не такими заметными.

Торрелин коротко кивнул, убрал свои игрушки в карман, встал и протянул мне руку. «Да я справлюсь,» — хотела отмахнуться я, но под внимательным взглядом черных глаз промолчала и позволила парню помочь мне встать.

— До встречи в комнате, — рыкнул ингис.

Я кивнула ребятам и пошла вслед за Торрелином. Он почему-то мою руку отпускать не желал, заявив, что ему так спокойнее. Его ладонь по-прежнему казалась мне безумно горячей.

Тихие полутемные коридоры и лестницы корабля казались какими-то заброшенными и жутковатыми. Если мои шаги были неслышными, то сапоги сына Императора стучали по полу весьма звонко, заставляя меня нервно вздрагивать.

— Я не могу идти тише, извини, — в какой-то момент заметил это ингис.

— Я понимаю, — тихо отозвалась я, прислушиваясь и оглядываясь. Потом решила отвлечься на разговор. — Можно тебя кое о чем спросить?..

— О моей семье? — уточнил он.

— Нет, это в общих чертах я понимаю, детали не так важны. Я вот что вспомнила… В самом начале речь шла о тебе… Кажется, — я понизила голос, как только могла, — кто-то сказал, что ты болен…

Это меня действительно тревожило, хоть Торрелин и не казался больным, вот совершенно!

— Это очень своеобразная проблема… Не то чтобы прям болезнь, так, особенность, — парень отмахнулся, старательно не глядя на меня. — Не очень хочу это обсуждать.

— Хорошо, — мне не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. — Извини, если этот вопрос…

— … был естественнен, — оборвал он, всё же обжигая меня быстрым взглядом. — Но я не хочу продолжать.

Я быстро кивнула в его собственной манере. Это его дело, только ему решать, с кем делиться своими проблемами.

Мы почти добрались до цели, когда услышали за спиной шаги — четкие, неприкрытые и уверенные. Точно не Амдир и Вистра, совершенно точно не они…

Мы в этот момент только-только оказались на своем этаже. Но вот проблема: коридор, в дальнем конце которого были наши комнаты, был очень даже длинным и прямым, а шаги были громкими и, кажется, очень близкими. Мы не успеем добратся, а попадаться кому-то на глаза не хотелось.

Что же делать⁈

В слепой безумной надежде я уставилась на Торрелина: может быть, гениальная идея прикрытия появится у него?

Парень перехватил мой взгляд, слегка нахмурился, оглянулся назад, вперед и снова посмотрел на меня. И в черных глазах что-то вспыхнуло.

— Ты же всегда с косой, никогда её не распускаешь? — тихо спросил он, наклонившись ко мне и щекотно обжигая ухо горячим дыханием.

Я кивнула.

— Распускай сейчас, чтобы тебя не узнали, — тут же скомандовал он.

Я растерялась, понимая, что есть и множество других возможностей узнать нас.

— Но…

— Быстр-р-ро! — прорычал он.

Я не стала спорить, мысленно извиняясь перед своим Кланом за нарушение традиций, в которых жила почти 20 лет: незамужней девушке нельзя было ходить с распущенными волосами. Я стянула тонкий ремешок и принялась расплетать тугую косу, освобождая волну волос.

А Торрелин между тем решительно расстегивал мундир, под которым обнаружилась простая черная рубашка.

— Что ты делаешь? — тихо спросила я.

— Нашивки на мундире тоже узнаваемые, надо спрятать, — пояснили мне.

Едва я закончила с косой, ингис шагнул ко мне вплотную. Я не ожидала, что без мундира парень окажется настолько огненным, что мне сразу станет жарко. А ещё сейчас у меня была возможность рассмотреть его фигуру получше.

И от этого я снова покраснела.

Хоть рубашка и скрывала детали, не понять, что юноша отлично сложен, было нельзя…

Между тем, не подозревая — к моему счастью! — о том, что происходило у меня в голове, Торрелин завязал рукава своего мундира на моем поясе.

— Заодно хвост твой спрятал, — так же тихо, низким рокочущим голосом добавил он.

— Поможет? — усомнилась я. Какая-то смутная мысль мелькнула в голове, что-то важное, поймать бы её…

Шаги между тем приближались, наверное, нас разделяли считанные метры…

— Коготки свои держи здесь, — ингис перехватил мои ладони одной рукой, прижав к своей груди. — Не вырывай их. И, умоляю тебя, не стой столбом, а подыграй!

Черный пылающий взгляд столкнулся с моим, и я забыла даже переспросить, что он имел в виду. Совершенно незнакомое выражение его лица изумило меня. Я даже не поняла, в чем подвох, когда Торрелин наклонился ко мне.

И не понимала до тех пор, пока возражать не оказалось поздно.

Его горячие-горячие губы коснулись моих. И если бы просто коснулись! Парень поцеловал меня так уверенно, словно мы с ним 40 лет вместе жили!

И… мне это понравилось.

Голова моментально закружилась, и мне показалось, что ингис заразил меня своим огнем: непривычное пламя теперь горело внутри меня.

Но я так опешила, что попросту замерла.

Торрелин на мгновение отстранился, и по моей коже прокатился его тихий рык:

— Алатиэль!..

Обжигающая ладонь оказалась на моей талии, прижимая меня к парню так, что не вырваться — сильный! Но я и не пыталась. А когда он продолжил поцелуй, я попыталась ответить. Кое-как, наверняка странно и неловко, но со всем ярким, непривычным мне жаром…

Сердце колотилось, как после самой сложной пробежке по лесу, дыхание тоже подводило. И Торрелина тоже предавало его тело: я ведь продолжала чувствовать его грудь, бешеный стук его сердца под своим ладонями.

Удивительно… И сумасшедше… И совершенно невероятно…

Кажется, в какой-то момент те шаги замерли около нас, а затем отдалились, но я отметила это каким-то слабым осколком сознания. Единственное, что меня сейчас занимало… Вернее, кто — и это был Торрелин.

Через какое-то время он вдруг отстранился, снова глядя на лестницу, а я так и замерла вплотную к нему.

Он был красив. И загадочен. И, наверное, самый отзывчивый во всей Академии. Ингис, укравший мой первый поцелуй…

И эта мысль меня убила, окатив жгучей, тяжелой и холодной водой стыда и отвращения.

Нельзя было этого допускать!..

Как я посмела ответить на его поцелуй⁈ Чем только думала⁈ Вернее, нет, не думала я совершенно! Растаяла, как снежинка!

Я ему никто! А девушки-друисы не должны позволять себя целовать никому, кроме своего жениха!

Как мне теперь смотреть ему в глаза⁈

И как не умереть от презрения к себе?

Теперь я не только изгой, но и отступница… Законы друисов действуют даже для таких, как я, а я нарушила их…

— Вы почему здесь ещё? — раздался совсем рядом голос Амдира.

Торрелин сделал шаг в сторону, отпуская меня, что-то ответил. Я лениво подумала, что даже не заметила их с Вистрой приближения. Перед глазами всё расплывалось. На душе было стыдно и горько.

А ещё более горько было от осознания, что этот поцелуй, которого в моей жизни не должно было быть, мне безумно понравился. Так, что губы до сих пор покалывало.

Вслушаться в тихий быстрый разговор не получалось. Непослушными пальцами я развязала узел из рукавов мундира на поясе, сняла его с себя, осторожно складывая. Поймала наконец ускользающую мысль. Чувствуя, что моя выдержка на сегодня стремительно заканчивается, и мне нужно побыть одной, я шагнула к Торрелину. Не поднимая головы, я протянула ему его мундир:

— Держи. Только зря всё. Я же босиком стояла, а так ходят только друисы…

— Алатиэль? — голос Торрелина почему-то звучал очень удивленно.

Слезам надоело жечь глаза, они потекли по щекам. Не желая их показывать, я срывающимся голосом протараторила: «Доброй ночи!» — и бегом помчалась в свою комнату.

Пусть думают, что хотят. Мне нужно наконец выплакаться.

Забыть бы эту ужасную ночь…