Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 11

Пока он сдавал анализы и проходил рентген, для него подготовили койку в палате. Врач извинился тысячу раз за неудобное соседство, но заверив, что это только до утра, удалился на обход.

Руслану было плевать до утра или до вечера, надолго он оставаться в этой унылой больнице не собирался. Если бы не гнусное стечение обстоятельств, он бы никогда не возлежал здесь, но так распорядилась судьба.

Больничные стены всегда навевали на него тоску, погружая в невеселые воспоминания детства, а эта районная лечебница и подавно давила на психику одним только видом. Пошарпанные стены, не видавшие ремонта много десятков лет, запах лекарств и безысходности. Гнетущее состояние, из которого хотелось поскорей выбраться. Может оттого и его санаторий совсем не похож на стандартную лечебницу, скорее на дорогой курорт.

Как только погода улучшится, за ним приедут. А пока ему надо действительно поспать. То ли усталость и стресс, а может и в купе с лекарствами, но его морило в сон.

В коридоре его поджидала дежурная сестра, которая вызвалась проводить до палаты.

- Пройдемте, - заискивающе прошелестела та, и он послушно пошел вслед за ней. В голове тут же всплыл голос врача: «Не жилец».

Должно быть, какая-то старушка доживает сейчас свои дни или даже часы. Он постарается не смотреть на нее и не думать о том, что у жизни есть срок. Хотя что уж – у всего есть срок – этого ли ему не знать.

***

В палате было тихо.

Жутко пахло лекарствами и мочой.

Он снова поморщился, облизнул сухие губы.

Медсестра кивнула на пустую кровать у окна и, проинструктировав его о том, где ее найти в случае необходимости, вышла.

Дверь закрылась. Палата погрузилась в легкий полумрак. Лишь тусклый свет лился из другого угла, где стояла кровать с пациенткой.

Он сел на койку. Выдохнул, обхватив голову руками, взъерошил волосы, стараясь успокоиться и не думать о том, что лезло в голову. Тело ломило от слабости, от уколов, что только что ему поставили, безбожно клонило в сон. Вот угораздило же его!

Со стороны второй кровати послышался протяжный выдох. Еле уловимый стон.

Руслан все-таки вскинул голову и посмотрел в тот угол. Он был уверен, что взгляд его споткнется о сухую старушку, прожившую долгую счастливую жизнь до больницы, но от удивления воздух со свистом выбило из легких.

Молодая женщина, укрытая простыней до груди. Совсем не старуха! Ее тонкие, почти прозрачные руки свисали с кровати, по которым черными линиями выступали вены – исколотые до кровавых ран.

Та, которой осталось всего несколько дней, не спала. Ее большие глаза смотрели прямо на него, и в них он безошибочно прочитал страх. На мгновение показалось, что он уже видел эти глаза раньше, но этого не могло быть. Он бы запомнил.

Руслан выдохнул, отворачиваясь. Отвернулся к окну, но ее взгляд чувствовался кожей, царапал его острым коготком, драл наждачкой, травмировал острым лезвием, и он снова на нее посмотрел. Почти против воли, потому что ее проблема – только её, у него своих хватало.

И замер, напрягая зрение, чтобы в полумраке палаты – свет такой тусклый, что проще ослепнуть – как следует ее разглядеть.

Глаза огромные. Шоколадные. В них боль с и страх.

Губы пухлые, плотно сжатые. Она не говорит ни слова.

Нос маленький с огромным лейкопластырем, а всё лицо в ссадинах и синяках.

Кто ж тебя так, дамочка? Да за что? Тоже авария?

Руслан нахмурился. Как огромный медведь неповоротливо уселся удобнее. Вчера тело ломило от интенсивной тренировки в зале: ему тридцать шесть, и он любит активные виды спорта, а сегодня все ломит еще и от травм. Выдохнул снова, покачивая головой.

Незнакомка смотрит на него не моргая. И он хмурится, но смотрит в ответ.

Интерес вспыхнул в нем как спичка, разжег фитиль, который теперь не загасить. Выведает ведь теперь из принципа – кто такая, да за что…

- Ну, здравствуй! – Кивнул.

Показалось – она моргнула.

- Я до утра с тобой немного, не обессудь, - проговорил низко, скользнул по ее постели взглядом и взбил худую подушку.

Лечь бы, откинуть голову, да провалиться в спасительный сон, но тот, как назло, как рукой стянуло. Душно. Захотелось открыть настежь окно, но он вновь покосился на соседку – под тонкой простыней видно ее обнаженное тело – замерзнет.

Руслан сглотнул колючие слюни. Собственная боль притупилась на фоне ее заката.

Несколько дней?

У нее всего несколько дней?

Он вновь вскинул голову.

Не прилично, наверное, таращиться на больного человека, но глаза сами жадно высматривали ее из полумрака. Что-то было в ее взгляде и одновременно пугающее и завораживающее. Или он просто с годами стал сентиментальный? Да и не был никогда груб к жизни, чопорным и жестоким. Всегда доброе сердце правило разумом.

Руслан выдохнул собственным мыслям и лег на спину. В груди отозвалось глухим ударом. Нет, у него даже переломов нет. Так гематомы, ссадины, да ушибы. Он здоровый мужчина в расцвете сил, ему еще жить да жить.

Повернулся на бок, точнее специально к ней спиной. Закрыл глаза. От обезболивающего боль утихла, клонило в сон, и голова медленно наливалась свинцовой тяжестью, но спина неимоверно горела – от ее пристального взгляда. Что ж, возможно рассматривание его ее единственная доступная роскошь.

Пусть так. Ему не жалко.

Помучавшись так минут пятнадцать, он снова порывисто сел и вонзил в девчонку острый, как бритва взгляд.

Не спит.

Голова чуть повернута в его сторону.

Смотрит прямо на него все такими же расширенными от ужаса глазами.

В ее глазах пелена и боль? В них – карих и по-детски испуганных – черный лед и он вздрогнул, ощутив этот холод и эту боль физически.

На мгновение показалось, что она не на него смотрит, а просто ее взгляд застыл в пространстве, промелькнула даже тревожная мысль, что она умерла, но хрупкая женщина вдруг несколько раз моргнула и со свистом выдохнула.

- Ты пить может, хочешь? – зачем-то спросил он и сам себя же мысленно отругал.

Зачем он лезет к ней со своими вопросами?! Час от часу не легче.

Но она вдруг отозвалась. Чуть мотнула головой и вдруг…улыбнулась уголками губ.

Боря взял в руки журнал регистрации носильных вещей, щелкнул автоматической шариковой ручкой, сел удобнее. Раскрыл на сорок третьей странице и посмотрел на мешок с вещами перед его лицом – вещи нового покойного, что спустили с больницы к ним в морг. Неизвестный. Тоже нашли на берегу. При нем хиленький скарб: неработающий телефон – промок, и рюкзак, в котором портмоне с жалкими пятьюстами рублями и ключи от какой-то двери. Должно быть, от дома.

Боря сделал опись вещей, добавил одежду, с которой мужчина к ним «поступил». Облизнул колпачок ручки, поморщился, вспомнив каким разбухшим был этот мужик. Утоп он, как и всякие до него, в море. В их захолустье это частый случай. И всех к ним везут, хотя это работа судебного бюро! Но они ушлые, хитрые, как и вся здешняя полиция. А ему ведь за чужие трупы не доплачивают!

Борис вздохнул. Не жизнь, а кутерьма, ей-богу!

Покрутил в руках купюру – когда деньги бывали лишними? И без зазрения совести сунул в карман.

Журнал регистрации носильных вещей, вещественных доказательств, ценностей и документов в морге – хранится десять лет. И несоответствие хранимого и описанного – подсудное дело, но Боря привычно ухмыльнулся, потому что – кто докажет? Ведь он в журнале такую запись не сделал. Завязал мешок, подписав номер, и бросил в металлический шкафчик позади себя.

Если полиция личность не установит – куковать этому мужику в холодильнике, а потом за счет государства на кладбище. Сколько он уже таких видывал! И сколько у него ценностей от таких залетных дома – не счесть!

Особенно его радовали дамы. Родственники, конечно, возмущались всегда: где сережки, где кольцо?! Некоторые особо нервные и жадные даже скандал устраивали! А он не видел! А раз не видел, то и не записал. Значит и не было. У него разговор короткий.

Конечно, в большом городе, да даже в областном морге такое бы не прокатило, с него бы десять шкур содрали за нарушение, а тут…всем плевать. Да и нормальные в его морг не попадают. Ну те, что с нервными родственниками.

Боря хмыкнул. Вот вернется его сестра и он ей целую шкатулку украшений подарит! Или жене. Только вот не влюблялся он ни разу…А драгоценностей дома много…

Закрыв журнал, Боря откинулся на спинку старого стула. Утренняя монотонная работа сделана – для вскрытия подготовил, после вскрытия тело убрал. Можно и наверх наведаться, но для начала он позвонит! Потому что все тело зудит и свербит от предвкушения – знает наверняка, что девка эта никому не нужна. Так пусть она его сестричкой станет!

Борис разблокировал телефон и вновь написал этому хмырю. Ответ пришел тут же!

«Ну и что ты думаешь, я тебе поверил? Таких сообщений сотни. Подтверждение где?»

Борис взволнованно сглотнул, увидев входящее на почте сообщение. Глаза загорелись огнем, а дыхание так участилось, что бедный закашлялся. Выдохнул, облизнув кончики замасленных пальцев, застрочил в отчет:

«Сегодня же фото пришлю. Она это! Она! Зуб даю!».

Адресат сообщение тут же прочитал и прислал короткое: «Жду».

Борис подпрыгнул с места. Закрутился волчком, начал переодеваться. Сейчас он сфотографирует эту клушу и дело в шляпе!

Спустя пятнадцать минут фото неизвестной полетело адресату. Тот долго набирал текст – карандашик бегал по пустому письму, а потом ему позвонили на оставленный в почте контакт:

- Не уверен, что это она. – Прохрипел мужской голос.

- Да как же? Жену не узнаешь?! – Боря облизнул сухие губы. – А если обнародовать, да тест-ДНК?

- Ладно, замолчи, что за фантазии?! Похожа. – согласился, выдохнув. – Кто еще в курсе, что это может быть она?

- Никто. Пока что. – И Борис кратко рассказал все что есть про неизвестную. Мужик ее снова долго молчал, а потом прохрипел:

- А тебе интерес какой?

- Деньги. – Цокнул Борис, оглядевшись. В больничном коридоре пусто. Ни-ко-го.

- За что?

- А за что скажете, - ответил уклончиво и засвистел. – Могу оставить неизвестной, могу огласить что ваша. Если ваша – ваши проблемы, если моя – то моя. Увезу домой, а оттуда она не выйдет.

- Ты потише там! – рявкнул вдруг. – Есть кто рядом?

- Не-а. Такой разговор! Чай не дурак я! Да к тому уже у вас невеста есть молодая – читал газеты, там же скандал! Жены нет, а вы на премьеру спектакля с молодухой.

- Ты многое себе позволяешь! – зашипел мужчина.

Точно ее муж! Точно!

Борька теперь не сомневался.

- А позволю еще больше, когда узнают все, кто у меня тут лежит! Забираете или моя?

На том конце трубки снова воцарилась тишина, муж ее молчал, переваривая услышанное. И Боря уже успел испугаться, что сильно надавил, но тот спросил:

- Что ты хочешь?

- Я знаю наверняка что в ваших интересах, чтобы она сгинула. Могу устроить! Комар носа не подточит. Уйдет навсегда!

- Что ты несешь, идиот?! – заревел тот и добавил тихо и торопливо: - Позвоню с нового номера. И ты симкарту смени. Адрес скажи, от меня человек заедет. Мне не с руки, чтобы она пришла в себя и лазила по городу, слышишь? И приехать не могу, нельзя светиться. Человека пришлю. Где ты говоришь это?

Боря назвал адрес.

- Через пару часов будет. Знаю ваше захолустье, у меня там в полиции знакомый есть, должок за ним. И не звони мне сюда, ясно?

- Ясно.

- Всё, на связи.