Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 57

Вернувшись к Руслану и Коробову, я молча показала им записку.

- Оранжерея, - прошептал Коробов. – На территории клиники есть большая частная оранжерея. Это идеальное место для уединенной встречи. И для засады.

- Риск огромный, - сказал Руслан, глядя на меня.

Я закрыла глаза, чувствуя на себе взгляд того испуганного хирурга. Он был частью машины, сломавшей мою жизнь. Но теперь он же мог стать ключом к разрушению.

- Я пойду, - тихо, но четко сказала я. – Если он хочет говорить, я должна его выслушать. Если это ловушка… - я посмотрела на Руслана, - ты меня вытащишь.

- Хорошо. Идем все вместе. До полудня полтора часа.

За это время Руслан и Коробов разработали план. Руслан спрячется в оранжерее. Коробов будет следить за периметром. У всех есть средства связи и, на всякий случай, оружие.

В назначенное время я бесшумно скользнула в тень оранжереи. Воздух был густым и влажным, пах землей и цветами. Гигантские тропические растения создавали причудливые, пугающие тени в свете тусклого солнца, пробивавшегося сквозь стеклянную крышу.

Я ждала, прижавшись к стволу древней пальмы. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

И вот, ровно в полдень, дверь бесшумно открылась, и в оранжерею вошел доктор. Он был один. Его лицо казалось бледной восковой маской.

- Я знал, что вы придете, - прошептал он, подходя ближе. Его глаза бегали по сторонам. – Я видел вас на операционном столе. Таких, как вы, я не забываю. Вы выжили? Обычно они не оставляют свидетелей. Делают дело, выжимают максимум из возможностей подопечного и отправляют его в утиль.

- Почему вы это делали? – выдохнула я, не в силах сдержать вопрос.

- Они держали мою дочь, - его голос сорвался. – Сначала это была просто высокооплачиваемая работа, а потом я понял, во что ввязался, но было поздно. Они сказали, что, если я попытаюсь выйти из игры, убьют ее. Мне ничего не оставалось. Я создал вас, и тех других. Я стирал лица, как стирают ошибки с чистого листа.

- Где ваша дочь сейчас?

- Не знаю. – По его лицу потекли слезы. – Они забрали ее семь лет назад. Я выполняю их приказы в надежде, что однажды они покажут мне ее живой.

- Много нас было?

- Десять, чуть больше. Талантливые дети. Кто-то стал знаменитым оперным певцом, вы – пианисткой, остальные разошлись по домам богатеев. Многие за границей, я не знаю об их судьбе.

Доктор сжал кулаки, его тело затряслось.

- Вы готовы всё тоже самое повторить на камеру? – спросил Руслан, выходя из тени.

Доктор вздрогнул, а когда вышел Коробов и вовсе покрылся испариной.

- Готов. Мне терять уже нечего.

- Отлично!

Слова доктора повисли во влажном воздухе оранжереи, словно ядовитые испарения. Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Мир плыл перед глазами.

- До свадьбы Серафимы и Милы три дня, - сказал наконец Руслан. – Мы придем на регистрацию – Полина и журналисты, и в этот же день выйдут разгромные репортажи об их махинациях. И с дома Подгородова, и ваше интервью. И на церемонии их всех повяжут.

- Звучит феерично, - усмехнулся доктор. – Я о таком и мечтать не мог. Когда пропала моя дочь, весь мир рухнул. Не нужны ни деньги, ни богатства. Мир стал пустым, а тяжесть от чувства вины и подавно заставляла меня свести счеты с жизнью. Но я держусь, заставляю себя просыпаться по утрам и идти на работу, и существовать ради жены и мечты найти дочку. Я дам развернутое интервью, вспомню все случаи. Когда, скажите только? И что мне делать эти дни до разоблачения?

- Вам нужно уйти в тень. И лучше уехать с нами. Мы не можем потерять такого свидетеля.

- Хорошо, только жене позвоню.

- Не нужно. Позвоните ей позже.

- Ладно…