Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 42

- Эта девочка в интернате была ты. – Говорит он наконец, когда я отбрасываю от себя дневник Даши.

- Но я не помню.

- Знаю. – Руслан подбирается, садится, скрепляя пальцы рук в замок, смотрит на меня не отрываясь. И его пронзительный, неумолимый взгляд приковывает меня к месту. В его глазах читается не просто уверенность, а мучительная боль от того, что ему приходится это говорить. - Пришли заключения врачей. У тебя была ринопластика, ты знала?

- Что? – я округляю глаза.

- Неужели ты ни разу не ходила к лору, хирургу? Никто не говорил? Сама не помнишь, верно?

- Я всегда посещала нашего семейного доктора, - запинаясь, выговорила я, - его моя свекровь нашла когда-то.

- Разрез глаз тоже не твой. Переделали.

- Что? – выдохнула сипло, и собственный голос показался мне чужим. – Кто это мог сделать?

- Не знаю, но тебя всю перекроили. Видимо тогда, в твои пятнадцать, когда ты попала в интернат, а потом к своей свекрови. Ты же росла у них, верно? А потом вышла замуж за их бездаря сына.

- Не помню, хотя….

Что-то екает в груди, и я интуитивно ощущаю, что он прав.

- Твоя свекровь была известной пианисткой, но что-то произошло, и она ушла. О ней все забыли. Она надеялась на сына, но он с детства был ни на что неспособный. И тогда она нашла тебя.

- Звучит фантастически. – Прошептала я, но это была уже пустая отговорка. Слишком много кусочков пазла с грохотом вставали на свои места

- И тем не менее, тебя забрали из интерната, Даша и моя сестра пропали. Вы все были знакомы.

От этих слов по коже побежали мурашки. Наши судьбы, оказались переплетены в один тугой смертельный узел? Но как же так…

- Они могут быть живы?

- Хотелось бы, но шансов на это нет.

- А вдруг? – я подбираюсь, меня бьет мелкая, неконтролируемая дрожь. От ужаса, от осознания, от бессилия. Моя память меня так подводит!

- Ты согласна на гипноз? Я проведу сеанс, возможно несколько. Уверен, это поможет.

- Согласна, - выдыхаю не раздумывая. И вдруг сотрясаюсь. Слезы катятся из глаз потоком.

Руслан порывисто поднимается и садится рядом со мной на постели. И я льну к нему, ища поддержки.

Он обнимает меня, а потом целует в лоб, и я вскидываюсь, смотрю на него во все глаза. И сейчас прекрасно понимаю его Дашу.

В него невозможно не влюбиться.

Он потрясающий!

- Что? – спрашивает он тихо. Легкая улыбка касается его лица.

- Ты все еще любишь ее? – выдыхаю. Мне нестерпимо важно это узнать. Очень.

Сердце замирает в ожидании ответа, и он не медлит:

- То была первая любовь, красивая, легкая, чувства юности. Ко взрослой любви отношения не имеет. Я просто должен ее найти.

Киваю.

- А я? – сердце делает в груди жалкий кульбит.

Он выдыхает с легкой усмешкой.

- Полина?

- Руслан?

Вздыхает.

- Ты мне нравишься. По-взрослому. На мужском, на серьезном. Такой ответ тебя устроит? – спрашивает с улыбкой, касаясь вдруг кончиком носа моего лба.

Замираю, трепеща. Вдыхаю жадно его аромат. Облизываю пересохшие губы, сглатывая.

- Кажется, да.

Его слова повисают в натянутой, звенящей тишине. Они жгут меня, обезоруживают. Вся моя симпатия к нему, что тлела под тяжестью страха, недоверия и общего горя, вдруг вырывается на свободу, сметая все барьеры.

Я смотрю на него во все глаза. Он смотрит в ответ.

Мы дышим в унисон.

Сжимаем пальцы, они у нас сплетены. И в тишине спальни лишь наше дыхание.

Он поднимает руку и касается моего лица. Его пальцы, шершавые и горячие, по моему телу бежит дрожь.

- Ты мне небезразлична, Поль, слишком небезразлична. С того самого момента, как увидел тебя в той палате.

- Это что, жалость? – вспыхиваю.

- Нет же. Это не жалость. Это желание тебя оберегать, потому что свое я ценю. И не отдам никому. – Он снова вздыхает. – Если ты не будешь против.

- Я не против, - отвечаю порывисто. – Не против! Не отдавай меня никому!

И это было все, что нужно было сказать и услышать. Стена, что держала нас все эти недели, рухнула в одно мгновение.

Я первая потянулась к нему, нашла его губы своими, а он сжал меня с такой силой, что я выдохнула и мой стон потонул на его губах.