Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 36

Утро посвящено обследованиям.

Врачи сменяли друг друга, словно безликие участники какого-то абсурдного театра, чьи роли сводились к одному: досконально меня изучить. Их пальцы, холодные и безразличные, выстукивали ритм на моей коже, их глаза, увеличенные стеклами очков, видели во мне не человека, а набор симптомов. Я старалась ускользнуть от их пронзительных взглядов, концентрируясь на звуках за окном, на шелесте листвы, пении невидимой птицы, на легком тепле солнечных лучей, ласкающих мою кожу единственным настоящим теплом в этом мире. Но по кабинетам я пробежалась знатно, и к концу утра от былой решимости осталась лишь усталая пустота.

И еще я пыталась вспомнить.

Сжимала виски пальцами, пытаясь выудить из сияющего хаоса в голове хоть что-то цельное, но мысли рассыпались, как бисер на порванном ожерелье: отрывки мелодий, обрывки фраз, вспышка любимого лица, которое тут же подменялось болью предательства. Даша, Руслан, наше настоящее зыбко колыхалось, уходя корнями в прошлое, которое было заперто от меня наглухо. Я чувствовала себя слепцом, ощупывающим эту жизнь, не в силах понять её суть.

Одно я знала наверняка: я умею потрясающе играть, знаю ноты, у меня был любимый, а у него другая.

И еще Даша и Руслан и наше настоящее, как-то связано с прошлым…

В обед, когда в комнате для меня накрыли стол, я включила телевизор, да так и замерла с поднесенной ко рту ложкой. Шла передача – ни начала, ни конца, но этот отрывок интервью меня парализовал. Я сделала звук громче и превратилась в зрение и слух.

- ..Это будет ваше последнее интервью?

Рыжие брови журналиста скользнули вверх. Кажется, он удивлялся искренне.

Женщина на экране, в ослепительно красивом вечернем платье горько усмехнулась, на мгновение прикрыв глаза, а потом проговорила:

- Как все жалко и наигранно. Господи, до чего я докатилась! Весь мой мир, вся моя жизнь одна большая иллюзия: игра, притворство, сцена. Пожалуй, только за клавишами фортепиано я еще живу, может оттого и разрываю сердца миллионов своей виртуозной игрой, потому что сквозь подушечки моих пальцев из меня выходит вся боль и, выплескиваются эти атомы, превращаясь в музыку. Музыка. Музыка. Музыка. Учи, Полина, повторяй, играй! С трех лет я играю. Не живу.

Голос!

Я сипло втянула носом воздух.

Это мой голос.

Взмах руки, она поправляет прическу.

Я дотронулась до ежика на голове.

Это мои жесты!

А еще мои глаза, наполненные такой болью, что теперь, глядя на них со стороны, мне захотелось рыдать.

- ..Можете не менять позу? Вы отлично сейчас смотритесь. – Попросил фотограф и она замерла перед камерой.

- Можно ли считать, что Вам крупно повезло, ведь не каждый пианист в этом мире становится концертирующим. А вы выступаете по всему миру и у вас тысячи, сотни тысяч поклонников.

- Конечно. Мне в этом плане крупно повезло. Две стороны медали. С одной – ноты, музыка – моя жизнь.

- А что со второй стороной?

- Со второй? Ох, если бы об этом можно было говорить вслух…

- И все-таки?

Женщина зажмурилась и мотнула головой.

- Все в моей жизни не так, как кажется. Иногда ты просто становишься заложницей чьей-то прихоти, а все, что с детства казалось благословлением Господа – на деле лишь грязный сговор прогнивших людей.

- Это вы о чем?

- Это я о талантливых детях, подростках, которых так легко обмануть…

- Вы про своё детство? Вы же выросли в интернате…

- Я в шестнадцать попала в интернат. И почти сразу же в дом к будущей свекрови, она ведь тоже легенда – талантливая и я вся в нее. Ее слова, кстати, не мои. И это важно. А что было ДО вы знаете?..

Экран пошел рябью и появился рыжеволосый ведущий.

- Полина Григорьева, - вещал он, - виртуоз, пропавшая без вести после своего последнего интервью. Её тело не найдено до сих пор. А теперь к другим новостям…

В ушах зазвенело.

Комната поплыла.

Из моего горла вырвался сдавленный стон, а потом по лицу потекли горячие, неконтролируемые слезы. Когда пришла медсестра, я, все еще содрогаясь от рыданий, схватила ее за руку.

- Можно мне ваш телефон? Буквально на пять минут!

Девушка вздрогнула, но гаджет свой протянула.

Дрожащими пальцами я набрала свое имя и фамилию в поисковике.

Новостные заголовки пестрели моими фотографиями и заголовками постов: «Трагедия гения», «Загадочное исчезновение пианистки», «Полина Григорьева пропала».

Я вглядывалась в свое лицо на снимках – улыбающееся, успешное, абсолютно чужое. Это была я, но я ничего не чувствовала, глядя на эту женщину. Только пустоту и леденящий ужас.

- Это кто? – ткнула я в экран телефона пальцем. – Кто?

Девушка нахмурилась, вглядываясь, а потом побелела.

- Вы?..

- Я! – выдохнула я и обхватила рукой себя за шею – воздуха не хватало.

- Хотя… - Она снова посмотрела на меня. – А нет, черты лица ваши. Это что же получается! Ничего себе! Вас же все ищут!

Мое сердце забилось чаще. Я вспомнила про Бориса и мать, про Гарика, и выдохнула, немея телом:

- Меня ищут, верно. И я боюсь, что найдут. Не говори никому, слышишь? Я поговорю сначала с Русланом.

- Хорошо, - она поджала губы. – Он звонил, просил собираться, его водитель отвезет вас на ужин. Есть предпочтения по одежде? Нужно выбрать наряд.

Она, все еще пребывая в шоке, забрала у меня телефон и поджала губы.

- Нет, предпочтений нет, - мотнула я головой. – На ваш вкус, пожалуйста.

Она кивнула и вышла за дверь. Я же, не в силах усидеть на месте, рванула к окну и открыла створки. Вдохнула полной грудью. Мне нестерпимо хотелось увидеть Руслана, рассказать ему все, услышать его голос.

Теперь я знаю кто я. Но, получается, знал и он! Иначе как объяснить то, что он направил меня своими разговорами на мысль о пианино, об игре и мы оказались с ним в амфитеатре. Это не случайность конечно же, и даже не совпадение.