Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 31

Сердце колотилось о ребра, как раненая птица о прутья клетки.

Каждый удар отзывался гулом в висках, смешиваясь с ревом мотора и свистом ветра в разбитом окне.

В глазах стояла белая пелена ужаса, сквозь которую мелькали убегающие назад сосны. Руки, липкие от холодного пота, судорожно впились в руль. В них не было силы, лишь одна сплошная дрожь — предательская, ниточная, с которой я боролась из последних сил.

А перед глазами уже не лицо Руслана, а сцена из моего прошлого…

…Моя родная.

Моя родная девочка.

Моя крестница.

Мой ребенок, которого я так хотела. И именно эта девочка стала мне дочерью.

Она выросла на моих глазах, на моих руках, укутанная в мои объятия.

Половинка моего сердца принадлежала ей. Часть моей души навсегда отпечаталась на моей заботе о ней.

Я ее любила!

И теперь я вижу, как эта выросшая из маленького ребенка в красивую девушку – моя «дочь» идет ко мне с хищной злорадной улыбкой на лице.

Идет ко мне, лежащей на асфальте, – ушибленной, с переломами, с кровавыми ранами.

И ей не жаль меня.

Она смеется.

- Он будет всегда моим! – кричит безумно. – Он мой, слышишь? И все твое – теперь моё! Тебе же не жалко?

- Мне для тебя ничего не жалко! – шепчу. И это правда. Если хочет, пусть будет так. – Зачем ты так со мной?

Спрашиваю зная, что не услышу ответа.

Несмотря на боль, глаза щиплет и по моим щекам текут слезы.

Меня предали сразу двое. И желают не просто моей боли, они желают мне смерти.

Она идет ко мне, чеканя шаг, чтобы добить.

- Сгинь тетя Полина! – шипит. – Ты мне жить мешаешь, старая тварь!

Лучше бы я оглохла.

Лучше бы онемела.

Боль душевная от ее слов не идет и в сравнение с болью физической.

Мне так больно, что хочется выть.

- Не надо! – прошу ее, вскидывая руки в умоляющем жесте, но она хватает меня за волосы и тащит остервенело по асфальту. Сдираю колени на онемевших ногах. До мяса.

А потом вспышка. Еще и еще. Меня кидают в багажник по ее приказу.

Меня увозят. И я слышу ее торжествующий крик:

- Добить! Как собаку!

И в голове их смех – ее и моего мужа.

У меня есть муж! Был…

…Я не понимаю, как оказалась за рулем этой машины, что идет юзом.

Но жуткая, животная уверенность, что этот Гарик, так же, как и моя маленькая Мила желал мне смерти – увековечивается внутри. Его тяжёлое дыхание и леденящий душу голос – вот всё, что осталось в моей разбитой памяти.

Осколки.

Осколки и всепоглощающий страх.

А еще Мила и муж. Лучше бы не вспоминала…

Слёзы текут по щекам сами по себе, солёные и бесконечные. Я всхлипываю, пытаясь разглядеть дорогу сквозь пелену, и давлю на педали ещё сильнее.

Когда колёса со скрежетом съезжают на обочину, и двигатель в последний раз захлебывается конвульсиями, я ударяюсь лицом об руль. Адский стрекот проносится в голове.

Конец.

Я прожила бесполезную жизнь.

Я умираю глупо… И поделом!

…Стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я медленно, с трудом повернула голову.

Мне не показалось.

Руслан!

Испуганный. С тёмными, внимательными глазами, в которых читается не угроза, а тревога и… изумление. Резкие, но удивительно благородные черты лица, тень щетины на скулах. Он что-то говорит, но я не слышу, лишь читаю по губам: как ты?

Он не похож на смерть.

Он похож на спасение.

Не помню, как открыла дверь.

Как мои ноги, ватные и непослушные, подкосились. Как он подхватил меня на лету, не дав упасть в грязь. Его руки сильные, но держат меня почтительно и бережно. От него пахнет весенним утром, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо тёплым, мужским.

- Меня… он… - выдавливаю, судорожно цепляясь за его куртку. – Хотел убить. Или напасть. Я испугалась!

Руслан не стал задавать лишних вопросов. Одним взглядом оценил ситуацию: перекошенная на обочине машина начальника полиции – дела плохи, дрожащая, испуганная до полусмерти Полина с пустыми глазами.

- Садись в мою машину. Сейчас же. – Он просто кивнул мне, коротко и ясно.

И я послушалась. Потому что другого выбора у меня не было. Потому что в его голосе, низком и бархатном, с лёгким акцентом, сквозила такая непоколебимая уверенность, что мне оставалось лишь довериться.

Потому что именно этого я и хотела все эти дни. Чтобы он меня забрал…

А там уже, придя в себя, я разберусь с прошлым, которое повергло меня в тихий шок. Если это правда, если мой муж и она…хотели меня убить…

Восстану из пепла.

Мотаю головой, запрещая себе сейчас думать об этом.

Мне нужно успокоиться.

Мне хочется защиты. Хоть немного спокойствия и тепла…

Дорога в его внедорожнике прошла как в тумане.

Я куталась в его пиджак, вдыхая тот самый спасительный запах, и молча смотрела, как за окном сменяются пейзажи. Сосновые леса уступили место кипарисовым рощам, а затем открылся вид на море. Ослепительно синее, бескрайнее, усыпанное бриллиантами солнца. Оно дышало свободой, которой у меня не было.

- Отныне ты поживёшь в моём санатории. Здесь все образуется. Верь мне, - его голос прозвучал как самая прекрасная музыка в мире.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Будут вопросы – где ты. Но никто не видел меня с тобой. По крайней мере сегодня. И мы им не скажем. – Он хмыкнул. – Даже интересно, что они предпримут. Как будут выкручиваться. Но с этим я разберусь. Ты помни главное – на моей территории тебе ничего не грозит.

Я кивнула. Благодарно коснулась пальчиками его руки. Легкое прикосновение и я тут же отняла руку, словно обжигаясь. А мысль и вправду была обжигающей:

В той машине остался дневник Даши. И фотографии. А еще знание, что Руслан был с ней лично знаком, хоть и делал вид в обратном…

- Ты знал ее? – Я вздрогнула, когда услышала свой вопрос. – Ответь правду.

Он даже притормозил.

На аварийке съехал к обочине.

Он смотрел вперед на уходящую по серпантину дорогу, а я смотрела на него.

И ждала ответа.

И видела, как трудно ему давались слова.

- Знал. И я обязательно расскажу тебе об этом. Когда станет необходимо.

Машина тронулась.

Я молча кивнула.

Кружа взглядом по высокой скале, я пыталась представить каким предстанет передо мной его санаторий и что меня там ждет?

Что это будет за здание? Из красного кирпича или серого бетона? И как меня там встретят работники? Как гостью или… пациента?

За размышлениями задремала, а когда вновь открыла глаза, обмерла.

Ворота санатория открылись бесшумно, как по волшебству.

Мы взмыли вверх по серпантину, утопающему в зелени, и передо мной, как мираж, возник он. Санаторий «Русдэм».

Это было не здание.

Это была мечта, высеченная из белого мрамора и стекла.

Так называемый санаторий струился по склону горы каскадами террас, балконов и белоснежных колонн, тонул в буйстве роз, олеандров и винограда. Воздух здесь был другим — густым, напоенным ароматами хвои, морской соли и цветов. Тишину нарушал лишь плеск воды в фонтанах и далёкий, убаюкивающий шум прибоя где-то внизу.

Руслан провёл меня не через парадный вход, а по скрытой тропинке, прямо к лифту, который повез нас на самый верхний этаж.

- Здесь тебя никто не найдёт, - сказал, открывая дверь в апартаменты. – Это мои личные покои. Обслуживающий персонал сюда не поднимается.

Я замерла на пороге.

Роскошь была тихой, ненавязчивой.

Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на всё побережье. Полы из тёмного дуба, мягчайшие ковры, в которых тонули босые ноги, камин, уже готовый к вечерней растопке. Воздух наполнен цветами и мёдом.

- Я буду жить с тобой?

- Нет, - он улыбнулся. – В этом нет необходимости. Я появляюсь здесь нечасто. У меня свой дом неподалеку. Да и в городе часто остаюсь в квартире или в доме у матери.

- Поняла, - кивнула, почувствовав что-то в виде укола досады.

Я посмотрела на него, и вдруг предательские слёзы снова накатили на глаза. От контраста. От благодарности. От осознания, что я в безопасности.

- Почему? Почему ты помогаешь мне?

Руслан подошёл ближе.

Он не пытался меня обнять, а просто смотрел в мои заплаканные глаза, и в его взгляде я увидела не жалость, а понимание. Глубокое, почти болезненное понимание чужой боли.

- Потому что в твоих глазах я увидел ту, кого не смог спасти когда-то давно, - тихо проговорил. – Не бойся. Тебя я точно спасу.

- Ты про Дашу? За которую меня выдавали?

Он поджал губы, неопределённо мотнув головой.

И в этот момент, сквозь ледяной ожог амнезии и всепоглощающий страх, в моей душе дрогнула и вновь потянулась к теплу первая, крошечная ниточка. Ниточка, что соединяла меня, Дашу и этого красивого мужчину по имени Руслан.

И впервые за этот бесконечный ужасный день мне показалось, что я могу снова начать дышать.

Начать спокойно жить.

Начать восстанавливаться и разбираться с прошлым.

- Спасибо! – прошептала и вскрикнула, когда с другой комнаты выбежал огромный шерстяной проказник с кисточками на ушах. Полосатый, огромный мейн-кун.

- Ах, Крошик! Друг мой! – воскликнул Руслан и подхватил прыгнувшего к нему на руки кота. – Знакомьтесь, теперь вам придется сдружиться! Крошик это Полина, Поль, это Крош!

- Ничего себе Крошик вымахал! – засмеялась я впервые за все это время. И мой смех меня поразил – легкий, мелодичный, красивый.

- Ага, тот еще прохиндей! – Руслан улыбнулся, а я погладила кота по шерстке. – Ты прими душ пока, а я распоряжусь принести тебе одежду, и позову врача, у тебя на лице новые ссадины. А потом мы поужинаем, и я тебе все здесь покажу.