Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 47

Перед глазами глубокая лестница и ступени вдруг разлетелись дымкой, рассыпались в прах. И я очутилась в прошлом.

На мне синее атласное платье, расшитое прозрачным стеклярусом. Мне пятнадцать, я тоненькая, худенькая, вся такая несчастная. Отчётливо ощущаю в груди тоску и боль, мои родители в пьяном тумане давно забыли, что у них есть дочь. И музыка стала для меня единственным теплом и любовью. Мои пальцы дрожат, а волнение почти сбивает с ног, пока я стою за кулисами дворца культуры и жду свой выход на сцену. Сегодня меня поддерживают две моих подруги, и я им очень благодарна за это.

Мое сердце гулко стучит в груди, когда объявляют мой выход.

Даша вскрикивает с первого ряда, аплодирует громче всех. Лида как обычно скромна, но и она за меня рада.

Сажусь за рояль, и клавиши под моими пальцами оживают.

- Полина, отзовись, - проникает в меня голос Руслана.

Вздрагиваю, вспоминая о нем. Мелодия инструмента обрывается. Я вижу Руслана на фотографии в дрожащих от смеха пальцах Даши. Они совсем юные и влюбленные.

Она любит его, тогда…

А я чувствую к нему тепло и симпатию сейчас. Он мне так сильно нравится, что я дышу благодаря ему. Я без него не хочу…

- Поль? – зовет он настойчиво, и я улавливаю в его голосе тревогу.

А голос у него шикарный. И взгляд. И весь он как с картинки.

Мотаю головой, я на сцене, а Даша смотрит на меня с укором, сидя в первом ряду.

- Мама продала меня, - выдыхаю. Знаю это наверняка. Она ведь не погибла в пожаре, хоть он и случился тогда от непотушенного окурка. И кардинально меняю тему, потому что прошлое – это больно.

- Даша, моя недавняя подруга! Она талантливая. – Выдыхаю с улыбкой. – Из простой семьи и ей тоже предложили спонсорство. Но она боялась перемен, была неуверенная, она не хотела уезжать далеко из родного городка. Я видела, как она плакала в раздевалке, она боялась и говорила, что мужчина ей предлагает спонсорство. Говорила, что этот спонсор бандит, что у него холодные глаза и грубые руки. А в ее сердце тогда жила любовь! Она впервые в жизни была влюблена!

Я откидываюсь на спинку кресла, больно ударяясь затылком. Но мне кажется, что я мечусь по закрытой комнате, в которую меня поселили. Ни окон, ни открытых дверей.

***

Руслан на мгновение замолчал, поджав губы. Внутри него все сжалось. Даша…Лида, милая, наивная Лида.

Мысль о том, что его сестра могла стать жертвой той же системы, от которой пострадала Полина, заставляла кровь стыть в жилах. Он сглотнул ком в горле и спросил то, от чего сердце не просто замерло, а превратилось в трепещущую жилку.

- А моя сестра, Лида? Ты видела ее? Помнишь такую девочку?

- Лида, да, - на лице Полины промелькнула тень улыбки. – Да. Она приезжала на наши выступления. Она была старше, такая красивая с голубыми глазами она говорила мне: «Это твой шанс, не упусти его». Ее тоже заметили, миллионер, один из спонсоров нашего конкурса, но она не была участницей, она приходила на выступления как зрительница.

- Когда ты видела девочек в последний раз? – голос Руслана прозвучал хрипло, и стал единственным якорем в нарастающем хаосе.

- В день гала концерта для одаренных детей. Они обе сидели в зале в первом ряду. Я хотела попрощаться с ними, но мне не дали.

Полина зажмурилась, замотав головой из стороны в сторону.

Картинки перед глазами поплыли быстрее, цвета стали ядовитыми. Она увидела зал, людей, фальшивые улыбки на лицах взрослых, холодный взгляд спонсора, устремленный на Лиду, сжатые в кулак пальцы Даши.

Она закусила губы, а из глаз брызнули слезы.

- Так на сегодня достаточно, возвращайся, Поль. – Произнес Руслан с тревогой, но было уже поздно.

Дверь в сознание захлопнулась, и она осталась в лабиринте, из которого казалось нет выхода.

- Я…я не могу, ступенек нет, - прошептала жалостно, обхватывая себя руками.

Руслан сел перед ней, положил свои ладони на ее острые коленки. Сжал.

- Я рядом, Полина, иди ко мне. По одному шагу. Ты чувствуешь свое тело… слышишь мое дыхание… ты здесь, в безопасности.

- Нет, не вижу куда идти, везде туман! Мне страшно! – она уже задрожала всем телом. – Руслан?!

- Полина, иди вверх.

Но его голос доносился как сквозь толстое стекло. Полина плакала, обхватив себя руками, пытаясь сдержать судороги, которые выворачивали все нутро. Гипнотический транс превратился в клетку, а воспоминания в надежные решетки.

- Иди ко мне, слышишь?

Она слышала, но продолжала блуждать по бесконечным коридорам, стены которых были сложены из детских страхов и обрывков музыки.

Она видела, как Дашу за руку уводит в темноту человек с ледяными глазами, слышала собственные слезы, когда в тот вечер ее силой заталкивали в поезд. Слышала торопливые шаги по дорожке, ведущей к остановке и визг шин и тормозов. Лида хотела добраться до дома, но мужчина, положивший на нее глаз, был иного мнения.

- … Моя или ничья, - усмехнулся он. Толстая золотая цепь блеснула на его шее, а руки, что схватили ее пестрили черными татуировками.

Поверх шума гравия под колесами, отчаянных криков Лиды, ее собственного хриплого сбившегося дыхания, прозвучал голос Руслана:

- Пять, четыре, три, два, один… Полина, открывай глаза.

- Я не могу... – выдохнула, и голос сорвался в рыдания. Тело затряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. – Он здесь... он смотрит...

- Полина, ты здесь, со мной. Ты в безопасности. Слышишь мое дыхание? Дыши со мной. Три, два, один…

- Не могу!

- Должна! – прошептал он совсем близко. – Прости!

***

И в тот же миг я почувствовала поцелуй на своих губах. И медленно распахнула глаза.

Комната плыла, потому что из моих глаз катились слезы.

Он сидел напротив у моих ног. Встревоженный, опечаленный, растерянный.

Я машинально протянула руку и коснулась пальцами его волос. Провела рукой по его голове и замерла.

Его губы снова в сантиметре от моих, и я слышу наше дыхание.

А в голове смех Даши и мое сердце сжимается.

- Мы не должны, - прошептала тихо, но он услышал. Чуть нервно повел плечом. Такой взрослый, такой красивый и уже совсем не тот Руслан, что на фото. Если только глаза, все такие же…

- Прости, что заставил тебя плакать, - выдохнул он.

Я сглотнула слюни, облизнув губы, что еще хранили отпечаток его губ.

- Так было нужно, - проронила тихо и все-таки закрыла глаза.

Мои пальцы скользнули по его плечам, ноготки впились от дрожи и волнения в его мышцы.

Кресло слегка скрипнуло, когда он перенес на него свой вес и обхватил ладонью меня за подбородок, заставив поднять голову.

Его губы снова коснулись моих. Мое дыхание, сбитое и прерывистое, вдруг совпало с его ритмом. Ледяной ужас медленно отступал, а теплая волна прошивала тело. Я ласкала его в ответ, прикусывала нижнюю губу, а он вторгался в меня языком.

На смену страху пришла дрожь возбуждения.

Мы не должны, наверное, в память о ней, но тело требует продолжения.

- Руслан, - выдохнула я, распахивая глаза, но едва увидела его, как все мысли из моей головы испарились.

Он подхватил меня на руки, так легко. Я и вправду по сравнению с ним невесомая, маленькая и хрупкая, а он высокий, сильный, мощный.

Он смахнул со стола какие-то документы, и они веером рассыпались по полу. Прежде чем я успела опомниться, он усадил меня на прохладную деревянную поверхность, его руки плотно обхватили мои бедра, впиваясь пальцами в кожу. Не прерывая поцелуя, он торопливо проник под мое белье и коснулся груди пальцами.

- Руслан... - попыталась я протестовать, но его губы снова нашли мои, властные и нетерпеливые.

Он сжал мой сосок на самой грани боли и наслаждения и задрав кофту, припал к нему губами. Я выдохнула, простонала, закусывая губы, откидываясь на спину. Каждое прикосновение его языка заставляло меня выгибаться, требуя еще и еще.

Его пальцы дрожали, расстегивая пряжку ремня. Я помогала ему, торопливо стаскивая с него одежду, жажда касаний затмевала стыд и сомнения. Когда он вошел в меня, я вскрикнула от неожиданности и острого наслаждения.

Стол скрипел и постукивал в такс нашим движениям. Моя спина скользила по гладкой поверхности, а он, не сбавляя темпа, прижимал меня к себе, его дыхание было горячим и прерывистым у моего уха. В этом неистовстве не было нежности, лишь давно сдерживаемая страсть и отчаянная попытка убедить себя, что мы живы, пока чувствуем так остро.

Я впивалась ногтями в его плечи, глухо стонала, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомое напряжение. Он, казалось, хотел проникнуть в самую душу, выжечь память о прошлом этой грубой близостью.

Вслед за ним я сорвалась в бездну, крича от нахлынувшего оргазма. В ушах звенело, а по щекам текли слезы – смесь боли, стыда и невероятного облегчения.

Мы лежали на столе, дыша насколько это возможно в такой позе, наши тела были мокрыми и разгоряченными. Он уткнулся лицом в мою шею, а я смотрела в потолок, чувствуя, как безумие последних минут медленно отступает, сменяясь странным, непривычным покоем.

Я чувствовала себя счастливой.

И одновременно опустошённой, будто из меня выдернули всю боль разом, оставив одну дрожащую нервную ткань, но впервые за это время я ощущала себя цельной.

Я помнила всё, что было.

Обрывки памяти, как осколки разбитого зеркала, складывались в чудовищную, но ясную картину. Ужасная мозаика из страха Даши, встревоженной не на шутку Лиды и моего собственного, вычеркнутого из сознания ужаса.

- Прости, что все так вышло, - проронил он, глядя в мои глаза. В его взгляде читалась не только страсть, но и щемящая вина. Он искал сестру, а нашел женщину, которая заставляла его забыть обо всем.

В ответ я лишь закусила губы, перевела сбившееся дыхание. А когда села в кресло, сказала очевидную по фактам вещь:

- Они торговцы детьми, Руслан. Талантливыми детьми, понимаешь? Они не спонсоры, они безжалостные охотники!