Развод. В логове холостяка (СИ)

Глава 55

По дороге к даче я слушаю, как Руслан переговаривается с журналистом. Они неплохо поработали за эти дни, нашли почти всех фигурантов этого мрачного дела, собрали досье. Ниточки из этого мрачного клубка становятся все длиннее.

И вот мы стоим у высокого забора дачи Подгородова. Я рядом с Русланом.

Ночной ветер забирается под воротник, а тьма здесь кажется гуще.

Что прячет эта земля? Какое прошлое вылезет на свет? Какая правда?

Руслан сжимает мою холодную ладонь. Его прикосновение сейчас единственная точка опоры.

Ворота со скрежетом отъезжают в сторону под нажимом людей в форме. Резкие лучи фонарей режут темноту, шипит рация. С нами группа волонтеров, друзей Руслана, полицейские и журналист. Его объектив жадно ловит каждый кадр. Собравшаяся группа работает четко, как часы. Каждый шаг расписан, каждый знает свою роль.

И только сейчас, глядя на эту отлаженную операцию, я по-настоящему понимаю, каких титанических усилий, каких связей и рисков это стоило Руслану. Он выстроил этот хрупкий щит из закона и публичности, под которым мы сейчас и прячемся.

- Если что-то произойдет, что-то найдут, ты, Поль, не смотри Не смотри, если станет страшно, - его голос звучит прямо над ухом, приглушенный и напряженный.

Волонтеры с лопатами уверенно начинают исследовать сад, полицейские вскрывают замок на двери особняка.

В воздухе висит ожидание погони. Скорее всего, сигнал уже ушел куда следует, и возможно, скоро сюда нагрянут те, кто охраняет эту тайну. Но у нас есть эти драгоценные минуты.

- Не смотри, - повторяет он снова, как заклинание. – Если что-то будет такое…То попросту не смотри.

В его руках появляется вдруг фотокарточка. Группа девочек подростков на фоне этого дома. На снимке Даша, в черном платье. Она смотрит в кадр затравленно и от ее взгляда у меня бежит по коже холод.

- Я должна смотреть, - отвечаю, и мой собственный голос звучит непоколебимо. – Это наша история. И наш общий враг.

Первым делом мы заходим в дом и сразу же на пороге ловлю чувство, что я здесь бывала ранее. Я не помню этих моментов в памяти, там ожидаемо белый лист, но ощущения не могут врать. Этот коридор, эта гостиная и лестница, ведущая на второй этаж, мне знакомы.

В доме пустота, мебель накрыта покрывалами, пол застелен газетами, а вещи в шкафах убраны. Ничего нет, что говорило бы о владельце, но в руках Руслана опять же фотографии – хозяин дома в окружении малолетних девочек. И среди десятков разных лиц я вижу знакомые. И себя вижу. И лицо своей свекрови. Мы здесь бывали…

В доме ищут волонтеры, как ищейки переворачивают всех вверх дном, а мы медленно идем вглубь запущенного сада. Ноги вязнут в прелой листве. Воздух пахнет сыростью, тлением и ожиданием. Я нахожу взглядом ту самую яблоню и тяну за руку Руслана в ту сторону.

Ствол яблони черный, корявый, как костлявая рука, вцепившаяся в небо, как страж над тем, что лежит в земле.

- Дом пустой, мебели нет! – кричит кто-то.

Я вижу отблески фонарей, что мечутся по темным окнам.

- Спускаемся в подвал! – снова доносится из дома голос и Руслан поджимает губы.

- Идем с ними в подвал? – спрашиваю хрипло.

- Нет, останемся здесь. – Он тоже смотрит на яблоню. Переговаривается с другом, который ведет съемку. И я вижу, как тот отдает ему еще одни фотоснимки. Все тот же ракурс, но уже другие девушки. И все та же яблоня. И лицо Подгородова на снимках полное, довольное, надменное. Он непобедим, он знает, что все пройдет безнаказанно, ведь он богат, имеет статус и влияние, он недосягаем. Олигарх, как никак, а деньги в наше, и даже в то время, имели и имеют вес. Если ты богат, то ты и правишь балом, даже если это бал мракобесия. Тем более, если это бал мерзости и мрака.

Лопаты со стуком вгрызаются в мерзлую землю.

Я вздрагиваю, но не могу, не имею права отвести взгляд.

Слежу за работой, минуты отсчитываются – единицы, десятки, складываются в тягучее время.

Сердце колотится, каждый удар болезненный. Руслан стоит рядом, его плечо касается моего.

И вдруг я слышу глухой звук. Лопата одного из рабочих натыкается на что-то твердое. Все замирают в один миг. Тишина становится оглушительной.

Руслан делает резкий шаг вперед, его плечи напряжены, он выпускает из ладони мою руку. и я сразу дрожу, словно потеряла точку опоры.

- Что там? Камень?

- Нет, что-то другое!

- Осторожно! Теперь только руками!

Они, затаив дыхание, начинают разгребать землю пальцами. Из комьев черной земли проступает угол. Потом еще один. Это какой-то большой чемодан. Старый, из потрескавшегося дерматина. Он выглядит жалко и нелепо. Чужеродно в этой земле!

Что он там делает? Случайность, или?..

Это не то, чего я боюсь увидеть. И от этого становится не легче, а странно-тягостно. Горечь подступает к горлу.

Руслан опускается на колени перед ямой. Его движения быстрые, рваные.

Воздух вырывается из моих легких, пытаюсь увидеть, что в этом чертовом чемодане, но меня оттесняют в сторону. Щелкает камера, слепляя глаза, шипит рация, переговариваются полицейские.

- Рядом еще один чемодан! – произносит кто-то и я почти оседаю. Они начинают рыть рядом. Комья земли летят во все стороны. Яма не то, чтобы глубокая, но это…

Один чемодан может быть совпадением, но два точно нет…

- И еще один! За домом! Неглубоко!

- В подвале снят пол! – несутся голоса из дома. – В земле обнаружены кости!

Мое сердце обливается кровью. Тут все и дураку понятно, а еще понятно, что в одном из этих чемоданов могла быть и я.

Но меня, очевидно, спасла музыка! Я оказалась слишком талантлива, чтобы мой талант зарывать в землю.

Воздух вырывается из моих легких свистящим звуком. Делаю шаг вперед, к нему. Смотрю на Руслана и опять замираю.

Он сидит в разрытой яме. По его лицу, обычно непроницаемому, медленно скатывается слеза.

- Забираем на экспертизу! - кричит полицейский. – Осторожнее! Вызывайте криминалистов, подмогу! – шипит рация. Двор уже освещен светом мощных фонарей.

- Руслан? – зову его.

- Опознать невозможно. – Вторит все тот же голос.

Руслана все-таки выпроваживают из этой ямы. Он ищет взглядом меня, кивает, поджимает губы, раскрывает объятия, в которые я лечу как мотылек. И только когда утыкаюсь носом в его шею, выдыхаю.

- Здесь табличка с именем «Даша»!

Вздрагиваю. В чемоданах останки тел и каждое заботливо подписано рукой губителя. Рукой того, кто наигрался с ними и позже хладнокровно расправился.

- Руслан! Дорогой мой! – прижимаюсь к нему сильнее.

Его широкие плечи слегка, почти незаметно подрагивают. В этом могучем, несгибаемом мужчине, который стал моей крепостью и защитой, вдруг проступает тень безутешного влюбленного мальчика и любящего брата. Мальчика, который так и не смог найти свою сестру и теперь держит в руках вещь девушки, которую тоже не сумел спасти.

Из его рук вырывают табличку – имя выгравировано с любовью и завитушками.

Я кладу руки ему на плечи, прижимаюсь лбом к его виску, чувствуя влагу его слез на своей коже.

Нас оттесняют. Спустя время приезжают машины, начинают работу криминалисты. Щелкают затворы камер, к нашему журналисту, добавилась еще парочка из местных газет. Шум стоит нереальный, а на утро шумиха поднимет весь сонный горный городок.