Реставратор 2

Глава 13 Следуя за белым кроликом

Я последовал за мужчиной в маске белого кролика. Вещь из коллекции Долгоруких, которую он положил в карман, не давала мне покоя. Где гость ее заполучил? На одном из предшествующих аукционов или же выиграл где-нибудь в карты. Все это я планировал осторожно выведать.

Белый кролик уже скрылся за дверью в загадочную комнату, и я собирался скользнуть следом, но не успел. Поток людей, желавших занять места перед аукционом, чтобы лучше видеть лоты, встретил меня недружелюбно. Собравшиеся с удивлением смотрели на меня, кто-то фыркнул, один даже прошептал: «Да куда ты лезешь?». Но у меня не было выбора. Я уже шел против течения, и сдаваться не собирался.

Когда поток схлынул, я очутился внутри. Комната, которую принял за гардероб, оказалось совсем иным помещением. В ней было больше света, меньше зеркал и более вычурные декорации: размашистые хрустальные люстры, бра на стенах в этом же стиле, крупные цветы в изящных вазонах с резными узорами, которые дополнялись россыпью камней. И я невольно подумал, что Насте бы точно понравилось. Да и Михаил наверняка оценил бы. Его бы привлекла лепнина на потолке и резные рамы картин.

Здесь, как и в основном зале, тоже были столы с коктейлями и закусками, но по обе стороны от них имелись и развлекательные зоны. В одном конце стояла рулетка, а в другом расположился покерный стол.

Я бегло осмотрел оставшихся посетителей, столпившихся в обеих зонах. Видимо, они тоже знали, что первые лоты не особо интересные, поэтому никуда не торопились. У рулетки было шумно, собравшиеся за столом игроки явно вошли в азарт. Одна из девушек в кошачьей маске улыбнулась, наклонилась к мужчине, делавшему ставку, и что-то шепнула. Он громко выкрикнул: «Наудачу!». И добавил еще одну стопку к уже поставленным фишкам.

Пробежав беглым взглядом по остальным гостям, понял, что белого кролика среди них нет. Поэтому не торопясь проследовал к покерному столу, где царила более спокойная атмосфера. Наблюдавшие держались поодаль от игроков. Наверняка, чтобы они не лезли с непрошенными советами и не портили игру. За порядком зорко присматривали двое стражников, которые следили за соблюдением этих правил, контролируя, чтобы наблюдатели не приближались к столу.

Я осмотрел участников и с облегчением выдохнул: мужчину, которого я искал, среди них не было. Это здорово упрощало задачу. Но и среди наблюдавших я его не нашел. Мужчина словно сквозь землю провалился.

Я нерешительно осмотрелся и заметил два дверных проема, на которые я не обратил внимания. Без дверей, закрытые разделительными плотными шторами из бусин, которые переливались при каждом движении. Из-за них я поначалу принял проемы за обычные украшения на стенах, совершенно не заметив, что за ними мелькают силуэты людей.

Проследовал к ближайшему проему, возле которого стояла стражница, а такой же маске, как и у всего остального персонала. Только костюм был подогнан по девичьей фигуре, подчеркивая симпатичные изгибы. У второй двери стояла такая же барышня. Один в один, будто они были близняшками. Ну, или их создали в одном инкубаторе.

Завидев, что я подхожу к проему, девушка-охранник указала рукой на шторку из бусин и чуть заметно склонилась, приглашая меня войти. Я кивком поблагодарил ее и шагнул в проем. Бусины с приятным звуком прошелестели у меня за спиной.

Убранство помещения было таким же, только рулетка и покер были заменены на бильярд. Людей было еще меньше. Царила спокойная атмосфера, полная сосредоточенности и редких шуток. Мужчины с портсигаром не наблюдалось.

Я развернулся, и слегка раздосадованный, направился к выходу из помещения, чтобы посетить оставшуюся комнату. И то ли из-за расстройства, что мужчина каким-то образом ускользнул, то ли из-за опасений, что вообще его не найду, не заметил, как навстречу мне скользнула девушка. Налетела на меня, потеряв равновесие. В последнюю секунду мне удалось подхватить ее, не давая упасть, и она одной рукой крепко вцепилась в мой пиджак, неловко повиснув, а другой торопливо придержала ажурную маску на две трети лица, оставлявшую открытыми только губы и подбородок.

Я не сразу понял, какой она зверь, ведь лоб закрывали пушистые тонкие перышки.

— Чуть не дисквалифицировали, — выдохнула она и взглянула на меня. — Простите меня. Совершенно не заметила вас, и…

— За что? — удивился я, помогая барышне обрести равновесие и отойти с прохода. — Я имею в виду, за что чуть не дисквалифицировали?

Она закрепила маску, поправила так, что через прорези стали видны пронзительные серые глаза. Светлые и слегка колючие, будто бы наполненные кусочками льда.

— Если теряешь анонимность, то уходишь с аукциона, — пояснила девушка. Организаторы не могут допустить, чтобы человек, который участвует в покупке лотов, как-то выдал свою личность. Чтобы не допустить всяких неприятных казусов.

— Это каких? — уточнил я и, наконец, отпустил девушку. Она неловко поправила платье, также украшенное перышками, и опять проверила маску и неуверенно произнесла:

— Ну… Вдруг вы купите что-нибудь, с рассекреченной личностью, а кто-то из гостей будет раздосадован, что экспонат достался не ему. Есть вариант, что обделенный начнет преследовать покупателя. Здесь много влиятельных людей, которые любят ценности. А еще…

— Криминалитет города, — догадался я.

— Самые выдающиеся его представители, — поправила меня собеседница и торопливо добавила. — Простые смертные вроде меня тоже есть. И мне нравится это правило. Но не хотелось бы вылететь с аукциона еще до начала.

— Звучит разумно, — пробормотал я. — Спасибо, что пояснили.

Она взглянула на меня, игриво прищурилась. Уточнила:

— Вы здесь новенький?

— Не скажу, — покачал головой я. — И не просите.

— Почему? — удивленно протянула девушка.

— Тоже никак не хочу нарушать свою анонимность.

Она рассмеялась, оценив мою шутку.

— Звучит разумно, — ответила она в той же манере.

— Лазарь, — представился я.

— Сойка, — кокетливо произнесла она, протягивая руку.

Я склонился, будто бы целуя ее, но коснулся тыльной стороны ладони только маской.

— Галантно, — засмущалась она. — Надеюсь, сегодня вы найдете здесь то, за чем пришли.

— Хотелось бы, — произнес я, лихорадочно раздумывая, о чем еще спросить свою новую знакомую. Я смог ее разговорить, и она наверняка рассказала бы мне еще что-нибудь. Но в этот момент я вдруг приметил того самого мужчину.

— Прошу меня простить, вынужден откланяться, — торопливо произнес я и шагнул к выходу.

— Надеюсь, еще увидимся… — с легкой грустью произнесла она и кокетливо упорхнула. Я же направился за своей целью.

Белый кролик тем временем вернулся в зал, где еще недавно проходил фуршет. Столы уже передвинули к стенам, а в центре зала были расставлены кресла темного дерева, с бархатными сиденьями. Большинство мест уже были заняты.

Перед рядами кресел был оставлен широкий проход, а за ним, возле лестницы, был установлен выстланный темным ковром подиум высотой в две ступени, в центре которого стояла массивная кафедра, из того же темного дерева, что и кресла для гостей.

Справа от нее стоял длинный стол, накрытый бархатной скатертью до пола, рядом с которым замер человек в сюртуке с безликой маской охранника.

Белый кролик уже занял место в центре. Я осторожно прокрался в зал, устроился рядом, ненавязчиво, но достаточно близко. Так, чтобы вклиниться в диалог, если представится возможность. Расспрашивать в лоб белого кролика мне казалось рискованным.

Так что я молча наблюдал за тем, что происходит в основной части зала.

— Дамы и господа, — прозвучал голос из-под потолка. И в помещении воцарилась тишина. — Добро пожаловать на наш аукцион. Надеюсь, каждый обретет здесь то, что ищет. А теперь прошу поприветствовать неизменного распорядителя! Встречайте! Путник!

Зал ответил на имя сдержанными аплодисментами, какими приветствуют кого-то хорошо знакомого и давно заслужившего уважение. Свет в зале погас, а через мгновение лестница вдруг ожила. Сначала я не понял, что именно изменилось. Свечи в канделябрах вдоль ее перил ярко вспыхнули, отбрасывая на стены причудливые тени каких-то диковинных зверей. Они разгорались, и тени увеличивались, словно танцуя.

А затем, на лестнице появился человек, который медленно направился к подиуму. Над его головой вспыхнули и закружились пышущие искрами фениксы, созданные мастером-огневиком. Взлетали к потолку, опускались к плечам Путника. А когда он подошел к последним ступенькам, взмыли вверх и осыпались пеплом. И свет в зале снова вспыхнул.

Распорядитель же занял место за кафедрой. Невысокий, жилистый, в чёрном фраке, сшитом на заказ, и в очень натуралистичной маске обезьяны. Рыжая шерсть клочьями торчала в стороны, и, как и предупреждал меня чумной доктор, полностью скрывала личность, прятавшегося под ней человека.

Не было видно ни сантиметра кожи, темно-коричневые волосы, которые, действительно могли быть париком, сливались в рыжими прядками. Маска выглядела одновременно и зловеще, и величественно. Будто король обезьян, владыка джунглей, посетил это место сегодня, чтобы выставить на продажу вереницу диковинных вещей.

К моему удивлению, маска сидела на распорядителе идеально. Морда с ехидным оскалом блестела под светом свечей и искусственных ламп, глаза живые, насторожённые поблёскивали, будто он не просто распорядитель, но еще и наблюдатель, который сверлит взглядом каждого гостя, заглядывая ему в душу и выискивая самые потаенные тайны.

— Добрый вечер, дамы и господа, — нараспев протянул он.

У распорядителя был низкий голос с металлическим оттенком. Еще одна деталь в пользу анонимности. Ровный, без хрипов и ярких эмоций, но с подходящей интонацией, которая цепляет, забирает все твое внимание и не даёт отвлечься. Видимо, он искажается магией или каким-нибудь прибором. А может, и тем и другим, используя двойную защиту.

— Итак, хочу представить вам первый лот, — объявил он, и зал затих.

К Путнику подошел помощник, который внес в помещение вазу, которую поставил на столик справа от распорядителя. И я с трудом сдержал вздох восхищения. Ваза была хороша. Высотой в локоть, изящная, с тонким силуэтом, усыпанным цветами и птицами. Свет люстр играл на серебре, сапфиры мерцали. Красиво, дорого. И чисто. Ни следа энергии, ни тени, ни холода. Обычная музейная редкость, выставленная для разогрева.

А распорядитель продолжил:

— Перед вами императорская ваза, фарфор, серебро девятьсот двадцать пятой пробы, сапфиры, ручная роспись. Работа мастера восемнадцатого века.

Мужчина рядом присвистнул и опять что-то шепнул своей спутнице.

Распорядитель тем временем описал краткую историю вазы и громогласно продолжил:

— Стартовая цена пятьдесят тысяч рублей. Кто больше?

Он осмотрел зал, и в воздух сразу взметнулись десяток табличек. Торги начались. Я же принялся изучать экспонат. Участвовать в битве за нее при всем желании не смог. И хоть дела в мастерской шли хорошо, такой уровень роскоши не мог мне даже сниться. Хотя этот экспонат наверняка неплохо смотрелся бы в гостиной.

Торг был не очень горячим. Ставки сыпались лениво, но методично. Никто не хотел проявлять слишком резвый интерес, но и быстро сдаваться, как я понял, несколько самых активных гостей не желали.

— Безвкусица, — едва слышно пробормотал белый кролик женщине, державшей его под локоть.

— Почему? — удивленно уточнила спутница.

— Сюда приходят за диковинками, — пояснил белый кролик. — В этой нет… шарма. Мастера делали на века, но вещица без особой истории. Никто за нее не умер, не выкрал. Просто красивая дорогая чепуха. Таким место в музее, а не на тайном аукционе.

Спутница кивнула, не став больше расспрашивать.

Торги закончились на мужчине в маске ворона. Именно он назвал цену, которую некому было перебить.

— Продано! — с азартом произнес распорядитель и ударил в гонг. — Господин в маске ворона теперь счастливый обладатель этого удивительного предмета. А мы продолжаем.

Вазу унесли, и на столике появился следующий лот: шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная бриллиантами, с золотыми вставками. Внутри бархат, снаружи орнамент в виде переплетающихся лоз. Слишком знакомый. Но не наша. Не из коллекции Долгоруких, хотя, возможно, той же школы. Очень уж знакомо выглядели детали. Возможно, отголоски моды того времени. Кто-то очень хотел скопировать узнаваемый стиль.

При виде шкатулки, белый кролик оживился. Он чуть подался вперед, явно желая получше рассмотреть вещь, и я заметил, как глаза под маской загорелись азартом:

— А вот эта штучка стоящая, — живо пробормотал он. — Исчезла, когда на наследницу рода Воробьевых напали. Девушку так и не нашли. Как, впрочем, и шкатулку. Однако спустя сорок пять лет она перед нами, а единственная дочка Воробьевых…

Женщина ахнула и крепче прижалась к мужчине.

— Ты купишь ее? — взволнованно спросила она. — Не хочу ее. Слишком мрачно.

— В этом же и суть, — сладострастно произнес мужчина и достал портсигар, нервно повертев его в пальцах. Серебро блеснуло, камни вспыхнули, и я понял, что не ошибся. Он точно принадлежал коллекции Долгоруких. Правда, проклятья в портсигаре я не чувствовал. От него вообще не исходило никакой энергии. Он был простой частью коллекции.

— Какая прекрасная вещица, — произнес я негромко, кивая на портсигар. — Фамильная?

Он одернулся, инстинктивно желая спрятать свою ценность от чужих любопытных глаз, но быстро взял себя в руки, оглядел меня оценивающе и произнес:

— Нет, нет, увы… — ответил он и задумчиво добавил: — Хотя… теперь, пожалуй, да. Обязательно передам её старшему сыну в день свадьбы. Хоть он и не курит, но в портсигаре вовсе не обязательно носить сигареты, верно?

— Действительно, — согласился я, радуясь, что собеседник решил поддержать разговор. — В ней можно носить что угодно. Например, визитки или еще что-то полезное.

— Мужчина задумчиво посмотрел на меня.

— Хорошая мысль, — одобрил он после паузы. — С визитками. Подскажу ему.

— А где вы приобрели это великолепие? На подобном аукционе?

Белый кролик покачал головой.

— Такие вещи — редкость даже для таких аукционов. Я приобрел его у известного антиквара. Упокой Творец его душу.

Сердце предательски стукнуло. Я прикинулся удивлённым:

— Это у которого? Одинцова?

Белый кролик посмотрел на меня, а затем тихо рассмеялся:

— У этого прощелыги? Ну уж нет! — он покачал головой. — С такими людьми нельзя иметь дел.

Путник объявил торги за шкатулку, и белый кролик быстро поднял руку, враз потеряв ко мне всякий интерес. Я же задумчиво откинулся на спинку кресла.

Картинка начинала проясняться. Значит, скорее всего, собеседник купил портсигар у первого покойного антиквара. Того, о ком вскользь упоминал Мещерский. Который преследовал его тетку. И когда ее не стало, коллекция тоже исчезла. И раз к антиквару попал портсигар. И, возможно, не только он, тот мог быть замешан в ее гибели.

Догадка была неприятной. Но вполне логичной.

У Одинцова же каким-то образом оказалась шкатулка из той же коллекции. Они были в сговоре? Вряд ли. Судя по всему, продавая шкатулку Мясоедову, Одинцов не понимал, какой ценностью обладает. Иначе ни за что бы так ни продешевил. И потом, когда понял, захотел выкупить ее назад. Но Мясоедов не пожелал откатывать сделку. Тем более шкатулка нравилась его дочери. А учитывая проблемы, который были у дочери в прошлом, Мясоедов ни за что бы не огорчил наследницу. Так что, вероятно, просто раз за разом вежливо, но настойчиво отказывал Одинцову. А тот обезумел от ошибки и донимал ресторатора.

Два антиквара, которые обладали предметами, умерли. И на двух вещах я не чувствовал проклятий. Остальные предметы коллекции Долгоруких разошлись по разным владельцам. Часть пропала. Списков нет, тринадцатый предмет неизвестен. Сколько рук они прошли, прежде чем где-то осели? Понимают ли их владельцы их ценность? Или, как Алевтина Никитична, просто восхищаются красотой. Вопросы множились, но ответов пока так и не было.

Торги за шкатулку уже кипели. Вещица вызвала больший ажиотаж, чем ваза. Она тоже была обычной, без выраженной энергии. Ни тьмы, ни Света в ней не наблюдалось.

Ставки росли быстро, зал оживился. Распорядитель своим ледяным взглядом следил за каждым участником торгов, молоток в его руке покачивался, готовый к удару. Белый кролик активно сражался за нее, но я уже не хотел лезть к нему с разговорами. Это было опасно, да и бессмысленно. Он уже ответил на главный вопрос…