Реставратор 2

Глава 2 Старинные часы

— Николай, — не отрывая взгляда от часов, осторожно позвал я.

Приятель повернулся, удивленно посмотрел на меня:

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он и положил мне руку на плечо. — На тебе лица нет.

Я с трудом сдержал вздох облегчения. Значит, Николай не заметил этого крика. Его слышал только я. И прекрасно понимал, что это было такое.

Астральная проекция смерти, которую я уловил. И теперь я был уверен, что хозяйки особняка нет в живых. Потому что именно ее последний крик я слышал несколько мгновений назад.

— Ничего, все нормально. Просто что-то голова разболелась. Давление, наверное, — тихо ответил я, не сводя взгляда с мерно раскачивающегося маятника часов. — Но нам нужно осмотреть коллекцию. Прямо сейчас.

Если часы были одержимы, то в остальных редкостях вполне могла быть не одна подобная вещь. Либо с демоном, либо с проклятьем.

— Идем, — согласился Николай и кивнул в сторону лестницы. — Второй этаж. Валь, проводишь?

Последняя фраза относилась к парню-стажеру, и это меня сильно удивило, потому что я решил, будто Валей зовут девушку. Однако им оказался Валентин, который покорно кивнул и направился вглубь дома. Остальные последовали за ним.

— Странно, — задумчиво пробормотала старший лейтенант, когда мы поднимались по ступеням. — Очень странно.

— Что именно? — повернувшись к ней, тут же уточнил Николай.

— Да…

Она замялась, словно подбирая слова. Будто боялась, что ее могут счесть сумасшедшей.

— В общем, мы уже осматривали дом, — произнесла она после паузы. — И когда первый раз поднимались на второй этаж, ступени не скрипели.

— Были крепкими, — подтвердил парень. — А сейчас словно на ладан дышат. Кажется, что проломятся и привет.

— Да показалось вам, поди, — с сомнением произнес Николай. — Дом-то старый. Может быть, хозяйка его не ремонтировала никогда.

Я промолчал. Потому что знал: жандармам не показалось. Дом Евгении Марковны умирал. И, судя по всему, уже давно. Я это чувствовал.

Мы вышли на второй этаж. На площадке горела единственная лампочка, которая мигнула, когда проходили мимо.

— И пятна, — произнесла старший лейтенант, указывая на выбеленный потолок. Краска облупилась, на дереве были видны большие серые разводы. — Их точно не было. Мы же протокол первичного осмотра составляли.

— Как будто дом старый, — осматриваясь по сторонам, заключил Николай. — И уже давно нежилой.

— Куда дальше? — уточнил я у стажера.

— Туда, — ответил Валентин, указывая вглубь коридора.

Комната, в которой хранилась коллекция, оказалась в самом конце, за тяжелой дверью с медной ручкой в форме свернувшейся змеи. Приглядевшись к ней, я заметил, что голова змеи была повёрнута в сторону входящих. Словно проверяла, с какими намерениями прибыл человек. Деталь небольшая. Но неприятная. В такой штуке вполне могло быть спрятано защитное заклинание, оберегающее явно дорогостоящую коллекцию от воров.

— Мило, — пробормотал Николай и открыл створку. Шагнул в темное помещение. Нащупал на стене выключатель, щелкнул им, и под потолком загорелась желтоватая люстра. Я медленно вошел и остановился.

Комната была просторной. Вдоль стен стояли высокие застекленные шкафы, за дверцами которых хранились самые разнообразные вещи: стопки книг в кожаных переплетах, бронзовые подсвечники, коллекция кофейных чашек с позолоченной каймой, миниатюрные портреты в овальных рамках. В центре на широком столе под стеклом лежали монеты и разные медальоны. Евгения Марковна явно любила порядок.

— Выражение «все по полочкам» заиграло новыми красками, — пробормотал я, медленно прохаживаясь вдоль шкафов.

Подсознательно я ожидал знакомого липкого давления, которое выдавало одержимые предметы. Но… в комнате не было ничего подобного. Диковинки молчали. Здесь хранились дорогие, но вполне обычные старинные вещи. Хорошие, с историей, но без тени проклятья. Я прошел весь круг, вернулся к двери.

— Ну? — негромко спросил Николай. — Нашел чего?

Я усмехнулся:

— Пока только осмотрелся. Вы можете составлять опись предметов. На случай если потом что-то пропадет. Я же займусь своим делом. И если найду что-то поддельное — обязательно сообщу.

Николай бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Достал из внутреннего кармана блокнот, раскрыл его и, вооружившись ручкой, обернулся к стоявшей в дверях старшему лейтенанту:

— Командуйте, Александра.

«Александра, значит, — подумал я с усмешкой. — Выходит, девушка у нас Саша, а стажер — Валя. Интересное распределение ролей».

Девушка, деловито осматриваясь, прошла в комнату, и работа закипела. Я же отошел в угол, чтобы не мешать жандармам, активировал плетение «ясновидения». Сузил радиус действия на нужные мне объекты, и применил способность.

Все вещицы в комнате засветились, переливаясь теплым оттенком. Значит, коллекционные экспонаты были оригинальными. Подделки горели бы разными оттенками. Потому что при ее создании мастер пытался копировать чужое детище, в таких ситуациях почти всегда остается неоднородный энергетический фон. Каждый, кто подделывает реликвии, душит в себе зерно творца, подгоняя свою созидательную силу под чужие рамки.

Конечно, бывали мастера, которые умели «переписать» энергию так, что подделка становилась почти неотличима от оригинала, но для выявления таких вещей требовалось более детальное исследование. Я же при беглом осмотре произвести углубленный анализ просто не успел бы. Но мог попробовать еще кое-что…

Чтобы огласить более обоснованный вердикт и убедиться в подлинности, применил еще один метод, которому меня научил пожилой профессор в семинарии. Обычно такому не обучают рядовых реставраторов, это трюки для жрецов ОКО и СКДН, но я был на хорошем счету и посему удостоился такой милости.

Встряхнув руки, сосредоточился и добавил в плетение немного энергии, чуть изменяя его. На предметах принялись проступать энергетические печати мастеров, создавших их.

— Алексей, — послышался голос Николая, и я перевел на него взгляд. — Как там дела с подделками?

— Пока ни одной не обнаружил, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.

— Отлично. Тогда… ты не мог бы нам помочь? — робко уточнил он.

— В чем? — не понял я.

— Раз уж с нами есть консультант по антиквариату, то по протоколу мы должны указывать время создания…

Я кивнул и подошел к жандармам:

— С радостью.

Николай улыбнулся, Александра окинула меня изучающим взглядом, и мы принялись за дело. Работали методично. Мой приятель и девушка называли предметы, я уточнял эпоху, примерное состояние, материал. Показывал клеймо мастера, который создал вещь. Стажер послушно вносил все это в протокол. Опись заняла около пары часов, изрядно нас утомив.

— Семьдесят четыре предмета, — подвел итог Николай, захлопнув блокнот. — Все оригиналы?

Он взглянул на меня, и я кивнул:

— Если что-то и пропало, то до нашего приезда. И подменять пропажу не стали

— Ну, тогда осталось показать список служанке, — заключил Николай. — Пусть подтвердит и подпишет протокол.

— Она еще здесь? — уточнил я.

Приятель взглянул на Валентина, и тот кивнул:

— На кухне.

— Тогда идемте, — Николай взмахнул рукой, и мы вернулись тем же путем, что и пришли.

В гостиной я снова остановился перед часами. Стрелки показывали четверть пятого.

Прислушался. Остаточная энергия успела рассеяться, пока мы возились с описью. Только пустота, которая бывает в вещах после того, как из них уходит призрак или демон. Как комната, из которой вынесли всю мебель.

Я отвернулся и пошел за Николаем в сторону кухни.

В помещении пахло остывшим чаем и валерьянкой. Служанка, невысокая женщина лет шестидесяти в тёмном платке, сидела за столом и крепко сжимала в руках чашку. Ладони у неё чуть дрожали. Она то и дело всхлипывала. Видимо, пропажа хозяйки сильно ее очень подкосила.

Я перевел взгляд на вереницу стоявших на столе пузырьков с успокоительным. Покачал головой: раз уж после такой дозы она все еще в силах переживать…

Старший лейтенант разложила перед служанкой листы протокола.

— Глафира Степановна, нам нужно, чтобы вы просмотрели список и подтвердили: всё ли из коллекции хозяйки на месте. Если что-то отсутствует, добавьте и опишите.

Женщина послушно взяла листы, но смотрела в них не читая. Ее невидящий взгляд был устремлён куда-то сквозь бумагу. Так выглядят люди, когда прокручивают в голове что-то, что уже не изменить.

— Всё там на месте, — едва слышно произнесла она. — Евгения Марковна свои вещи знала наперечёт. Да и я часто в той комнате убиралась. Сразу бы заметила, если бы что пропало.

— Тем не менее, — мягко, но настойчиво произнесла старший лейтенант.

Глафира Степановна вздохнула и принялась читать. Я встал у входа и наблюдал, прислонившись к дверному косяку. Служанка водила пальцем по строчкам, изредка кивала.

— Все на месте, — ответила она, наконец, и положила протоколы на стол.

— Тогда подпишите документ, — попросила старший лейтенант.

Боковым зрением я заметил, что Николай сокрушенно покачал головой. Видимо, она делала что-то неправильно. Но спорить с ней он не стал. Женщина же взяла ручку и подписала документы в местах, куда указывала Александра. Рука её всё так же чуть дрожала.

— Глафира Степановна, — обратился он к служанке. Та отложила ручку и подняла на него взгляд. — Евгения Марковна в последнее время ничего не говорила о каких-то новых знакомствах? Может, кто-то приходил, звонил? Что-то показалось вам необычным?..

Женщина подумала. Потом кивнула, словно решившись.

— Письмо было. Недели три назад. Красивое такое, плотное. Хозяйка его сама из ящика достала, я только видела, как она несла. Ни конверта потом не нашла, ничего. Спросила как-то вскользь, а она только рукой махнула: мол, пустяки, реклама. Но конверт был толстый. Реклама такой не бывает.

Я ничего не сказал. Но был уверен, что в шкафу моей комнаты лежало такое же письмо. Пока посвящать в это новоиспеченных коллег не стал. Еще успеется. Да и уж если говорить, то лучше уж Николаю. И сделать это наедине. С ним-то мы уже хотя бы подружиться успели, а как отреагирует старший лейтенант Александра на мои откровения — загадка. Девушка выглядела донельзя серьезно. Видимо, ее первый раз поставили старшей в группе. Да и меня она сверлит полным недоверия взглядом. Будто рентгеном меня сканирует. А мне в таких ситуациях всегда хочется спрятаться. Есть что скрывать…

— Ладно, с этим закончили, — объявила Александра, убирая протоколы в папку. — Можем ехать.

— Подождите, — вклинился я. У меня еще оставались кое-какие вопросы. — Могу я побеседовать с нашей свидетельницей?

Посмотрел на Николая в поисках поддержки, и тот кивнул.

— Ты штатный консультант. Если недостаточно сведений, имеешь право.

Я подсел к женщине, стараясь не нарушать ее пространство, но попытаться войти в контакт и расположить.

— Глафира Степановна, расскажите, пожалуйста, откуда в доме механические часы с серебряными вставками?

— Это те, что над камином висят? — уточнила женщина, и я кивнул:

— Да, именно они.

Она отмахнулась.

— Ой, да сколько себя помню, столько в этом доме и висят. Как я на службу сюда устроилась, так их и видела. Хозяйке они очень дороги были.

— Мне показалось, что в доме есть более ценные вещи. Я, конечно, не антиквар, с уверенностью сказать не смогу, не моя специализация, но навскидку даже несколько серебряных монет под стеклом в коллекции Евгении Марковны могут стоить значительно дороже.

— Не в деньгах дело, — поджав губы, произнесла женщина. — Это фамильная реликвия. Натерпелась хозяйка, когда отвоевать их пыталась.

— У кого? — уточнил я, видя, как Николай сцепил руки на груди и неосознанно придвинулся ближе. Александра тоже навострила уши, но была более сдержанной в реакциях — стояла, не шелохнувшись. А вот Валя куда-то запропал.

— Да у сестры своей… — женщина сначала взмахнула носовым платком, затем смахнула им слезы. — Та еще ведьма, прости Творец. Уж больно много крови попила она хозяйке. Я сама не видела, но когда Евгения Марковна про нее рассказывала, всегда сильно переживала.

— А чем им были так дороги часы? — продолжал любопытствовать я.

— Да там даже не сами часы, — отмахнулась Глафира. — Просто при разделе наследства одна из коллекций, куда входили часы, должна была достаться не хозяйке, а ее сестре. Так уж их батюшка распорядился. Но Евгению Марковну это совсем не устраивало, уж очень она часами дорожила. Не знаю почему, но дороги они ей были. А сестра ни в какую ей уступать не хотела. Говорит, матушка и так тебя больше меня любила, все тебе позволяла, ты кукол моих таскала, никто тебе слова не говорил. Теперь еще и часы у меня отобрать хочешь!

Женщина вздохнула и замолчала.

— Дело принципа, получается, — заключил я. — Старые обиды, вот и не хотела часы отдавать? — предположил я.

Глафира Степановна вздохнула с той усталостью, с какой вздыхают люди, наблюдавшие чужую ссору достаточно, чтобы устать от неё больше участников.

— Именно. Долго они ругались, потом стали торговаться, и очень на невыгодных условиях Евгения Марковна себе эти часы обменяла. Насколько знаю, за жадность старую ведьму Творец покарал. Наша красавица Евгения Марковна и собой была хороша, и наследство не растеряла, как была благородной аристократической особой, так и оставалась до конца своих дней. Не то что сестра ее, прости Творец, злобная мегера, растерявшая состояние.

— Значит, — подключился Николай, — у нее был мотив. Старые обиды, шаткое финансовое положение…

Женщина опять взмахнула платком.

— Да упаси Творец, что вы! Ее уже и в живых давно нет. Да и не общались они. Всю жизнь порознь, как наследство поделили. Ни письма, ни звонка, ни встречи.

Николай быстро погрустнел. Явная подозреваемая сорвалась.

— А почему вы сказали «так и оставалась до конца дней», — процитировала дотошная Александра фразу, на которую я внимания не обратил.

— Сердце чует, нет ее больше, — с грустью в голосе ответила Глафира. — Умерла она, я точно знаю.

И женщина разрыдалась. Николай торопливо взял со стола флакончик с успокоительным, и я понял, что вряд ли смогу узнать у женщины еще что-нибудь.

— Спасибо вам за содействие, — сухо произнесла Александра и вскользь коснулась плеча служанки. — Если что-то прояснится, обязательно дадим вам знать.

Женщина кивнула, отвернулась от нас и уставилась в окно все тем же невидящим взглядом. Мы же попрощались и направились к выходу.

— А где Ва… — «Валентин» хотел спросить я у коллег, но не успел.

Стажер стоял на коленях, в гостиной заглядывая под комод.

— Попался! — торжествующе изрек он, поднимая ручку, на которой поблескивало серебряное кольцо. — Еле достал! — пожаловался парень, вставая и рассматривая находку.

— Руками не трогай! — чуть более резко и громко, чем стоило, произнес Николай. — Это же вещдок!

Валя кивнул. Александра достала пластиковый пакет, подошла к стажеру, и он поместил туда кольцо.

— Это не из коллекции? — обернувшись ко мне, спросил Николай.

Я пожал плечами и повернулся к старшему лейтенанту:

— Можно взглянуть?

Та с явной неохотой протянула мне пакет.

— Подобных драгоценностей у хозяйки не видел, — задумчиво произнес я, понимая, что передо мной мужской перстень. И не простой, а какой-то очень знакомый.

— Нужно спросить у служанки, — предложила Александра.

— Обязательно спросим, — заверил Николай.

— Если я прав, — начал я, — то мы и без Глафиры Степановны определим, чье это кольцо. И сдается мне, что у нашей хозяйки старого особняка, был небольшой секрет.

— Какой? — в один голос уточнили Николай и Александра.

— Сперва поговорим со служанкой, — хитро ответил я и направился в сторону кухни…