Реставратор 2

Глава 3 Знакомство

Служанка всё ещё сидела за кухонным столом, и в руках у неё был стакан воды, который принёс ей стажер.

— Глафира Степановна, — обратился я к ней. — У меня к вам еще один вопрос.

Я показал зиплок, в который упаковали кольцо и уточнил:

— Оно входило в коллекцию Евгении Марковны?

Женщина нахмурилась, вспоминая:

— Не припомню такого, — ответила она после паузы.

Я кивнул:

— Так я и думал.

Повернулся к Николаю, который уже смотрел на меня, явно ожидая объяснений.

— Такие кольца делали для лучших выпускников академий, — сказал я. — Каждый год ковалась уникальная серия. И выпускали их не больше десяти штук на выпуск. Герб на печатке означает эмблему конкретного года выпуска. И если кольцо было не частью коллекции…

— То его мог обронить тот, кто заходил в гости к Евгении Марковне, — закончил за меня приятель. И тут же с интересом уточнил. — А это кольцо какого года выпуска, не скажешь?

Я помедлил, а затем честно признался:

— Год не назову, но на сайте любой из таких академий есть архив. По эмблеме это можно сверить за несколько минут.

Николай медленно кивнул. Вынул из кармана блокнот, сделал пометку:

— Хорошая наводка, — сказал он. — Серьезная.

— Когда поймёте, чьё кольцо, дайте, пожалуйста, знать, — попросил я.

— Обязательно, — заверил Николай. — Ну спасибо тебе, реставратор. Не зря я тебя с собой взял. Уж проявил себя на славу. Дядька будет доволен. Тебя подвезти?

— Если не трудно.

— Конечно нетрудно, — ответил приятель и убрал блокнот в карман. — Идем.

Он хлопнул меня по плечу и мы направились к выходу.

Во дворе мы попрощались Валей и Александрой, которые судя по их виду, были рады покинуть это место. Я их понимал. Потому что уже стоя у машины, повернувшись и бросив прощальный взгляд на дом, отметил, что штукатурка на фасаде облупилась, а черепица крыши будто бы выгорела. Да и каменные ступени крыльца будто бы потрескались. Но придавать этому значения я не стал. Просто открыл дверь и сел в салон. Николай завел машину, и авто мягко выехало с территории. Некоторое время ехали молча.

— Думаешь, она жива? — не отрывая взгляда от дороги уточнил приятель.

Я пожал плечами:

— Откуда мне знать? Если бы я мог видеть жив пропавший человек или нет, то реставратором бы точно не работал.

Николай оторвал взгляд от дороги и удивленно посмотрел на меня:

— А чем бы занимался?

— Ну, принимал бы участие во всяких шоу в телевизоре, — просто ответил я. — Искал бы спрятанных в багажнике людей.

Приятель секунду непонимающе смотрел на меня, а затем рассмеялся:

— Денег там ты бы заработал явно больше. Правда, тебя бы официально отлучили бы от церкви.

— Это минус, — согласился я. — Хотя, всегда можно получить официальный патент.

Николай повернулся ко мне и спросил:

— А те часы… почему ты про них так расспрашивал?

Вопрос застал меня врасплох. Да и на лице товарища не было даже тени недавнего веселья.

— Показалось, что это важно, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не просто же так в механизме оказалось фото хозяйки дома.

— Думаешь, они прокляты? — понизив голос, уточнил приятель. — Или еще чего хуже: одержимы?

— Ну, в СКДН я бы на всякий случай заявку подал, — произнес я. — Они стояли несколько лет, а потом вдруг пошли будто сами по себе. Так не бывает.

— Это да, — согласился жандарм. — Мне вот тоже показалось с самого начала, что все это неспроста.

— Хотя…

Я задумчиво посмотрел в боковое окно, а затем продолжил:

— Если перстень не был часть коллекции Евгении Марковны, значит, у нее был гость. И если его не видела служанка…

— То гость был в ее отсутствие, — закончил за меня Николай.

— Возможно, что гость и запустил эти часы, — резюмировал я.

— Думаешь, часовой мастер может носить перстень выпускника с отличием?

— Кто знает, может быть это один из его многочисленных талантов, — загадочно ответил я.

Николай покачал головой:

— Если бы хозяйка хотела часы починить, давно бы уже вызвала часового мастера. Скорее всего, ее устраивало то, что часы стоят. Может быть, они показывали памятное для нее время. Хотя ты прав. Часы пошли после того, как к ней приехал человек, потерявший перстень. Что думаешь?

Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я покачал головой:

— Сегодня я слишком много думал. Голова уже болит от теорий.

Николай кивнул и вернул взгляд на дорогу. Я же откинулся на спинку кресла и уставился в окно.

Николай притормозил у ворот. Вышел из машины, потянулся после долгой дороги, огляделся. Я видел, как его взгляд скользнул по фасаду дома, по кованой ограде, по дорожке из светлого камня, и как в глазах мелькнуло нескрываемое одобрение.

— Ничего себе хоромы, — протянул он. — Как ты вообще умудрился отхватить себе такие? Блат в Синоде?

— Нет, просто повезло, — коротко ответил я.

Он недоверчиво хмыкнул:

— Ага. «Повезло». Кучеряво живут реставраторы от Синода…

Он хотел было что-то добавить, но взглянул на крыльцо и резко замолчал. Я заметил, как что-то в нём переключилось. И только через мгновение понял, что именно полностью завладело вниманием приятеля.

На крыльце стояла Настя. В ладонях девушка сжимала кружку с кофе. Она заметила пристальный взгляд Николая, склонила голову и прищурившись посмотрела на нас. То выражение настороженного интереса, с каким она обычно смотрела на незнакомых людей.

— Это ещё кто? — тихо спросил Николай. В его голосе сквозил явный интерес.

— Сейчас познакомлю, — обреченно ответил я, понимая, что приятель нипочем не отстанет, и открыл калитку.

Мы зашли во двор. Настя пристально наблюдала за нами, пока мы шли по дорожке с той фирменной невозмутимостью, которая на самом деле означала полную боевую готовность. Особо пристальное внимание она уделила Николаю.

Товарищ подошел к крыльцу и слегка притормозил.

— Уляля, — произнёс он с таким искренним восхищением, что я едва не поморщился. Потом повернулся ко мне: — Какая фея в этот час. И ты скрывал от меня такое сокровище? Не представишь нас?

— Это Настя, — сказал я, и тут же поправился: — Мой секретарь. Настя.

— Настя? — Николай присвистнул. — Та самая?

Он повернулся ко мне, ожидая ответа. Я кивнул. И парень довольно продолжил:

— И ничего она не старая!

От этих слов, стоявшая на крыльце девушка прищурилась и поджала губы:

— Что? — тихо уточнила она, но я уловил в ее тоне холод.

— Просто ваш начальник говорил, что вы старая, — бесхитростно ответил жандарм. — А вы очень молоды.

— Я никогда такого не говорил! — поспешно запротестовал я, чувствуя, как на щеках выступает предательский румянец.

Настя смотрела на нас с удивлением, явно ничего не понимая. Взгляд её медленно переходил с меня на Николая и обратно, с видом человека, который прикидывает, с кого начать допрос с пристрастием.

— Настя, — сказал я со вздохом, — это Николай. Мой коллега.

Настя фыркнула.

— А ты зачем говорил, что он страшный? — выпалила она. — Не такой уж он и урод.

Она мило улыбнулась парню и продолжила:

— Даже достаточно миловидный. Ну точно чуть симпатичнее обезьяны из центрального зоосада.

Николай улыбнулся, явно оценив шутку, и толкнул меня плечом.

— А она с характером, — удовлетворённо сообщил он. — Прямо как я люблю.

— Я и не сомневался, — пробормотал я.

— Слушай, — Николай слегка приосанился и посмотрел на Настю с тем выражением, которое, по всей видимости, считал обезоруживающим. — Если вы с Алексеем не того… не в смысле…

Он слегка замялся. Девушка же склонила голову и с интересом посмотрела на него, ожидая продолжения:

— В общем, я могу пригласить вас куда-нибудь, — смущенно пробормотал тот.

Настя посмотрела на него. Уточнила:

— Это еще зачем?

— Ну, чтобы приударить за вами, — подбоченившись произнес Николай.

Настя поморщилась, будто только что проглотила лимон целиком:

— Головой вон о ту лавку приударь, — сухо произнесла она, указывая на летний диванчик с пледом, за которым по ее мнению следовало приударить. Затем развернулась на каблуках и скрылась за дверью.

В саду мгновенно стало тихо.

— Кажется, я влюбился, — глядя ей вслед, мечтательно пробормотал Николай. И я заметил, что на лице товарища промелькнул восторг и уважение. Словно впервые в своей жизни он встретил наконец-то достойного противника.

— Это взаимно, уверен, — ответил я.

Мы ещё немного постояли у крыльца, думая каждый о своем. Николай, судя по его блаженному выражению лица, прищуренному взгляду и довольной улбыке, наверняка думал о Насте. Мне же не давала покоя пропавшая владелица антиквариата. И еще больше меня пугал тот факт, что в ее гостиной висели часы из той же коллекции, что и два найденных мной предмета. А еще, в часах явно жил сильный и злобный дух. Но поделиться этой информацией с Николаем я не мог. Он был моим приятелем, но я знал его недостаточно хорошо, чтобы доверить свою главную тайну. К тому же, подобное откровение могло напугать его. И тогда он, скорее всего, подал бы заявление в ОКО.

— Сообщи, когда найдете обладателя кольца, — попросил я.

— Поставлю тебя в известность первым, — пообещал он.

Он поднял руку, прощаясь, и пошёл к машине. Я смотрел, как он сел в салон. Авто мигнуло фарами и выехало со двора. Я же повернулся и вошел в дом.

Гостиная была пуста. Я переступил порог, постоял в тишине, словно прислушиваясь к дому.

Пепельница напомнила о себе сразу. Со второго этажа я почувствовал слабый, но настойчивый зов проклятья, который пробивался через защитное плетение.

— Скоро, — ответил я. — Сейчас не до тебя.

Мне правда было не до проклятья. Визит в дом пропавшей хозяйки особняка порядком меня измотал. Проверка такого количества вещей пережигает немало Силы, так что сейчас я был опустошен. И я направился к мастерской. Спустился в подвал, вошел в комнату. В мастерской горела лампа. Михаил сидел за столом, склонившись над окладом. Но едва я вошел в помещение, он поднял голову и улыбнулся:.

— Где пропадали, мастер-начальник? Я у Насти спросил, куда вы пропали, она ответила, что не знает…

Это было неудивительно. Потому что я очень торопился и записки не оставил. Так что про посещение загородного особняка знала только Татьяна Петровна. Но по понятным причинам, она не могла этого никому рассказать. Да и думаю, сообщать она никому не хотела. Примета это плохая, когда в доме живет призрак. Обычно, это приводило к визиту жрецов ОКО и изъятию предмета. И попыткам изгнания. А уходить в астрал графиня явно не собиралась. Она, можно сказать, только жить начала.

— Помогал в делах жандармерии, — просто ответил я. Прошел к столу, снял пиджак и повесил на спинку кресла.

Михаил аж рот приоткрыл от удивления:

— Жандармерии? — переспросил он

Я пожал плечами, сел в кресло и откинулся на спинку:

— Им нужен был консультант по антиквариату они попросили меня помочь.

— И как? — живо уточнил Михаил. И я заметил в глазах помощника уважение.

— Помог, — заверил я. — Но что мы все обо мне? У тебя как дела?

— Всё тихо, спокойно. Занимаюсь вот.

Он кивнул на лежавший на столе оклад.

— И как успехи?

— Почти готово, — не без довольства ответил парень. — Левый угол ещё выправить, там вмятина неглубокая, но большая, и трещина небольшая, ее загрунтую, отполирую. И можно будет нести на просмотр.

Я взглянул на оклад.

— А вышло неплохо, — похвалил я парня. — Даже очень хорошо. Только нанеси позолоту, когда закончишь. Тонко, не перебарщивай. Там под слоем оригинальная основа тёплая.

Михаил кивнул и снова склонился над работой. Я присел рядом, огляделся. И заметил, что лампа на его столе светила очень слабо. Свет то и дело моргал, а тень от руки помощника падала прямо на рабочую поверхность.

— Помнишь, я обещал показать заклинание со светом? — произнес я, обращаясь к парню.

Он поднял голову и посмотрел на меня с тем выражением, которое явно означало «помню, конечно помню, давно жду».

— Оно очень простое, — сказал я. — Смотри.

Я создал плетение и потянулся к лампе. Активировал энергию и слегка изменил плетение света внутри. Лампа разгорелась ярче. Мягко, ровно, как будто кто-то чуть прибавил фитиль в старом масляном светильнике.

Михаил прищурился.

— Вот это да, — восторженно протянул он, во все глаза глядя на мою работу.

— А теперь обратно.

Я аккуратно сдвинул плетение в другую сторону. Лампа вернулась к прежней яркости, потом свет чуть приглушился. Затем повернулся к Михаилу и подробно рассказал, как это делается. Михаил слушал серьёзно, не перебивал. Только иногда кивал, давая понять, что понимает:

— Уяснил? — уточнил я, когда закончил урок. — Наука-то простая.

Парень неуверенно кивнул:

— Понял, — протянул он и растерянно добавил. — Кажется.

— Попробуй.

Михаил осторожно потянулся к лампе. Создал плетение, провел ладонью, и… ничего не вышло. Свет продолжал тускло мигать.

— Ну вот, — разочарованно вздохнул парень.

Я улыбнулся:

— Не всегда все получается с первого раза, — подбодрил его я. — Пробуй еще.

Он попробовал. Лампа дёрнулась, мигнула, и свет чуть усилился.

— Ну вот, — одобрительно произнес я. — Уже начало получаться.

Парень неуверенно улыбнулся и едва не сорвал плетение. Я успел поддержать поток, чтобы лампа не погасла совсем.

— Тише. Не тяни сразу, ты делаешь все резко. А нужно осторожно. Понял?

— Кажется, да.

Третья попытка вышла неуклюже, но уже с результатом: лампа медленно, с заметной дрожью, но разгорелась.

— Молодец, — сказал я. — Осталось закрепить этот результат практикой. Пробуй каждый день, и доведешь это до автоматизма. Со временем, ты будешь делать это автоматически, даже не задумываясь.

Михаил кивнул с видом человека, которому только что подарили что-то важное.

Я довольно хлопнул ладонью по столу и встал, собираясь выйти из мастерской и немного отдохнуть, но в то же мгновение почувствовал, что что-то изменилось. Внутри что-то дернулось, как бывает, когда струна натягивается и вот-вот лопнет. А затем накатило знакомое ощущение холодной и липкой тревоги. Но не такой жёсткой, как тогда, когда я выходил из «Кабинета Архимага». Тогда это было давление чужого взгляда. Сейчас же сработал сигнал. Во дворе среагировало одно из защитных плетений.

— Подожди, — тихо произнес я, обращаясь к Михаилу. — Не выходи.

— Что случилось? — встревоженно уточнил парень.

— Не знаю, — честно признался я и вышел в коридор. Постоял секунду, прислушиваясь. В защите, которой я оплел дом, что-то запуталось. И это была не птица или животное. Это было что-то, от чего исходила Сила. Не тревожная, не агрессивная, но точно не та, что должна была сейчас находиться на моём дворе.

Осторожно пересек гостиную, поглядывая в окна, и вышел через кухню на задний двор. Тихо, не торопясь, обогнул угол. Остановился прислушался к ощущениям внутри себя и в защитной сети. А затем осторожно выглянул из-за каменной кладки, осматриваясь. И быстро заметил искомое. То, что тревожило плетение. У дальнего дерева стоял тёмный, неподвижный силуэт. И он явно был человеческим.