Реставратор 2

Глава 14 Дом, милый дом

Шкатулку отдали за цену, которую я постеснялся бы назвать вслух. Белый кролик торговался до тех пор, пока не выиграл. Азартный человек. Хотя я не понимал, зачем ему эта вещица. Проклятья на ней не было, да и одержимой она не была. А судя по тому, что он сказал своей спутнице, он любил вещи с темной историей.

Путник ударил молотком, объявил имя нового владельца и без паузы перешёл к следующему лоту.

Аукцион продлился еще два часа. За все это время я увидел только пару проклятых предметов, из-за чего мои подозрения в том, что здесь торгуют темными вещами, полностью оправдались. Большинство вещей оказались совсем обычными, правда, с темной историей. Это открытие меня даже чуточку разочаровало. Я рассчитывал побывать на незаконном мероприятии, тщательно скрываемом от ОКО, найти здесь склад одержимых ценностей, которые сбывают на черном рынке, и самое главное — ответы про коллекцию Долгоруких. А по итогу…

— Аукцион завершен, — послышался голос откуда-то с потолка. — Благодарим всех собравшихся и надеемся, что скоро мы встретимся снова!

Это вырвало меня из раздумий.

Путник же развел руки в стороны и театрально поклонился, сошел с подиума и направился на второй этаж. И разговоры в зале тут же стали чуть громче, будто кто-то убрал руку с плеча.

Покупатели направились оформлять свои покупки, а гости, которые остались без улова, продолжили общаться и налегать на оставшиеся закуски.

Белый кролик ушёл одним из первых, держа спутницу под локоть. Едва подавив тяжелый вздох, я направился к выходу. Хотелось в последний раз пройтись по залу и послушать, что говорят вокруг. Разговоры после аукциона всегда откровеннее разговоров до него. Люди расслаблялись, азарт либо уже был утолён, либо сменился досадой проигравшего. И то и другое развязывало языки.

— Конечно! Есть разные способы использовать одержимых в своих целях, не выпуская из-под контроля, — донесся до меня знакомый приглушенный голос, и я резко притормозил.

У дальней стены, рядом с одним из потухших канделябров, стояли двое и о чем-то вполголоса переговаривались. Один из них был уже знакомый мне Одиссей, в маске чумного доктора.

— Это просто слухи, — возразил другой, в маске льва, но без особой уверенности в голосе.

Одиссей усмехнулся:

— Помните Рыбакову, которая недавно пропала? У нее был одержимый предмет из коллекции Долгоруких. Часы. Они давали ей вечную молодость!

— Даже если принять ваши слова за правду…

— Я знаю человека, который этим занимается. Именно он и починил часы Рыбаковой.

Лев негромко хмыкнул.

— А потом она исчезла, — хмыкнул лев. — Это не называется «управлять одержимым», это называется «держать тигра в незапертой клетке».

Одиссей пожал плечами:

— Можно сделать что-то на один раз. Добавить в предмет духа или проклятье, а потом сделать так, чтобы оно сработало…

Он многозначительно замолчал, глядя на льва. И судя по всему, эта мысль его заинтересовала. Одиссей же осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли их, и заметил меня. От его взгляда я вздрогнул. Волосы на затылке приподнялись, а внутри заворочался тяжелый ледяной ком. Сердце бешено заколотилось, готовое вот-вот выскочить из груди, а во рту пересохло. Несколько мгновений, Одиссей изучающе смотрел на меня, а затем перевел взгляд на собеседника, я же поспешно направился к выходу.

Я ждал, что он окликнет меня. Что за спиной раздаются шаги. Что чья-то рука лежит на плечо. Но ничего из этого не произошло.

Значит, в городе есть колдун-чернокнижник, который может управлять проклятиями и работать с одержимыми вещами. А может, даже с людьми.

Я всегда воспринимал это за городскую легенду. Если у Синода и были данные о таких умельцах, эти данные наверняка были засекречены и спрятаны в специальных хранилищах. По слухам же, в мире существовали люди, которые обладали даром похожим на мой. Только работал он чуть по-другому. Эти люди были способны находить в астрале отпечаток, при помощи которого могли управлять нужным демоном, подчиняя его своей воле. Скорее всего, подобное поведение демону или призраку не нравилось, и если заклятье управления спадало, контролирующему, скорее всего, приходилось несладко. Впрочем, случаев подчинения демона я не видел, поэтому судить не берусь.

С колдунами-мастерами проклятий все было проще. И такие действительно существовали, я знал прецеденты. При помощи сложных ритуалов, они могли создать нужное заклятье и активировать его, когда им это требовалось. Вероятно, коллекцию Долгоруких как раз и проклял такой мастер? Судя по словам Татьяны Петровны, которая говорила о «страже», так и было.

— Не нашли, что искали?

Знакомый голос окликнул меня почти у выхода из зала. Я вздрогнул, обернулся.

Одиссей стоял чуть в стороне от двери, склонив голову и с интересом глядя на меня:

— Нет, — коротко сказал я. — Не нашёл.

Собеседник кивнул, делая вид, что удовлетворен ответом.

— Здесь редко находят именно то, за чем пришли, — произнес он. — Но иногда это к лучшему. Чаще находят что-то другое. Здесь бывает много разных интересных вещиц.

— Наверное, — ответил я.

— Точно, — хитро ответил Одиссей. — Я бывал здесь не раз, и всегда находил себе что-нибудь по душе.

С этими словами он вынул из кармана небольшую брошь из темного серебра, почти черную от времени и патины, и показал ее мне.

Брошь была исполнена в форме совы с глазами из крупных камней. Чёрный турмалин, или что-то похожее. В свете зала они не блестели, оставаясь черными, как два маленьких провала.

Я почти протянул руку, но в последний момент сдержался. Коснулся вместо этого браслета на запястье. Совсем легко, кончиком.

— С виду обычная вещь, — начал Одиссей. — Ничем не примечательная. Но у этой броши есть история. Она принадлежала роду Вяземский, среди которых была одержимая, — почти буднично произнес он, — убила восемнадцать человек. Она и носила эту брошь. Говорят, девушка с ней просто не расставалась.

— Интересно, — протянул я, рассматривая предмет. Но брошь была пустой. Темной энергии от нее не исходило.

— А потом вещичка бесследно исчезла, — продолжил Одиссей. — И вот, она здесь. Так что…

Я кивнул:

— Любопытная история. Жаль, что я ограничен во времени.

— Понимаю… — Он окинул меня долгим взглядом.

— Так что прошу меня извинить, мне пора.

Одиссей коснулся кончиками пальцев полей шляпы:

— Рад был познакомиться, Лазарь, — произнес он на прощанье и направился вглубь зала общаться с другими гостями.

Я же покинул особняк.

Вышел на крыльцо, глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Затем спустился по ступеням и направился по той же тропинке, по которой пришел.

Огни особняка гасли за спиной, скрываясь в вечернем тумане. На всякий случай я вынул пригласительный, словно сверяясь с ним как с компасом, но билет был простым кусочком картона, в котором не осталось ни капли магии.

Я сделал еще несколько шагов, и вдруг что-то словно неуловимо изменилось. Воздух стал чуть резче. Тени деревьев легли по-другому. Звук шагов на тропинке стал немного громче. Я остановился и снял маску. Фарфоровый лис остался в руке. Холодный, молчаливый, по-прежнему равнодушный. Осмотрелся по сторонам.

Место, где я вышел, было совсем не тем, где мы с Николаем потеряли друг друга. Не было ни скамейки, ни скворечника. Да и фонари вдоль дорожки, казалось, были совсем другими. Видимо, пространственный карман выбросил меня в другой части парка. Наверняка это тоже было сделано в целях безопасности посетителей. Чтобы люди, за которыми решат проследить, смогли оторваться от преследования.

Я сделал еще несколько шагов по дорожке, остановился у большой карты, на которой был изображен разбитый на сектора парк, осмотрелся, прикидывая, куда идти дальше.

Судя по меткам, я оказался у восточного выхода. И до места, где меня мог ждать Николай, пришлось бы идти через весь парк.

— Он здесь. Восточная тропа, у карты.

Знакомый женский голос, прозвучавший за спиной, заставил меня замереть. Я осторожно обернулся. В паре шагов от меня стояла та самая старший лейтенант Александра, с которой мы познакомились в особняке Рыбаковой. В руке девушка сжимала черную рацию. Жандарм придирчиво осмотрела меня, и я уловил в ее взгляде нотки беспокойства.

— Цел? — послышалось из рации сквозь помехи.

— Жив, здоров, невредим, — отчеканила Александра.

— Веди его к машине.

Девушка кивнула и убрала рацию. Подошла ко мне:

— Хорошо, что не помер, а то бумажной волокиты было бы три вагона, — произнесла она, и в ее голосе я уловил плохо скрытое облегчение. — Идем за мной.

Она развернулась и направилась по тропинке. Я последовал за ней.

Николай стоял у чёрного микроавтобуса без опознавательных знаков, припаркованного возле обочины. Рядом с ним были трое в штатском, скорее всего, переодетые жандармы. Едва мы подошли, он с интересом взглянул на меня.

— Живой! — весело произнёс он.

— Как видишь, — ответил я.

— Хорошо, — приятель хлопнул меня по плечу. — Идем, расскажешь, что узнал.

Он развернулся и направился вглубь парка. Я последовал за ним.

— Интересно вышло, — не оборачиваясь, произнес Николай. — Вот почему, оказывается, этот аукцион неуловим. Пространственный карман. Я уж перепугался. На минуту отвлекся, смотрю — тебя нет. Уж было подумал, что ты подшутить решил и спрятался. А потом вон что оказалось.

— Мне тоже было не по себе, — согласился я. — И по пути туда, и на самом аукционе.

— Ты уж прости, я такое просчитать не мог, — Николай виновато развел руки. — Кто же думал, что организаторы будут использовать способности высшего уровня. Пришлось всех на уши поднимать, чтобы парк оцепили. Ну и Творцу молиться, чтобы ты живым вернулся.

— Да ладно, все нормально, — ответил я. — Слишком явных вопросов не задавал, только в рамках рядового любопытства.

— Но это тоже зацепка. Всех, кто может создавать такие вещи, возьмем на карандаш. Может быть, найдутся особенно подозрительные кандидаты, — поспешно добавил приятель. — А они уже сдадут организаторов. А теперь рассказывай.

Мы неторопливо направились по парковой дорожке, и я начал рассказывать про аукцион. Николай слушал внимательно, не перебивая. Время от времени он косился на меня, словно проверяя, не вру ли.

— Интересное место, — подытожил он, когда я закончил, — И колдун еще этот… Жаль, имени не назвали.

Он покачал головой, а затем спросил:

— Уверен, что тот портсигар из коллекции?

— Уверен, — подтвердил я.

Николай помолчал, вынул из кармана телефон, записал что-то в заметках.

— А сможешь еще раз описать этого белого кролика? — уточнил он, убирая аппарат в карман.

Я пожал плечами:

— Да ничего особенного. Среднего роста. Плечистый и крепкий.

— Ходит он в белой футболке и кепке, — закончил за меня приятель хмыкнув. — В нашем случае, в маске.

— У него есть старший сын. А еще он купил портсигар у того антиквара, который первым умер. Помнишь, ты рассказывал?

— Ну, если портсигар продавали как чистую вещь, то, возможно, еще получится его найти, — согласился Николай. — Документы-то должны остаться. В общем, хорошо, что сходил. И я рад, что живым вернулся. А то мог и бесследно исчезнуть. Давай, что ли, хоть домой тебя отвезу.

— Не откажусь, — согласился я.

Приятель направился к парковке. Я последовал за ним.

Авто ехало по вечернему Петербургу. Нас окутало молчание, в хорошем смысле этого слова. Без неловкости, просто блаженная полутишина. Николай вел машину аккуратно, сосредоточившись на дороге. Вопросов больше не задавал. То ли узнал все, что интересовало, то ли просто решил, что мне нужно побыть одному.

Я же откинулся на спинку сиденья и смотрел в окно. Город жил своей обычной вечерней жизнью. Горели фонари, переливались витрины, по тротуарам шли по своим делам люди. Кто-то неспешно прогуливался, осматривая город, кто-то спешил по своим делам.

На набережной стояли молодые парень и девушка. Он обнимал ее, гладил по голове и шептал что-то на ухо. А девушка кивала со счастливым лицом. Чуть дальше, у воды, пожилая пара сидела на скамейке, бросая в воду кусочки хлеба. Они о чем-то переговаривались и от души смеялись.

Машина свернула на Васильевский остров и остановилась у калитки дома.

— Всё, приехали, — произнес Николай оборачиваясь. — Завтра свяжусь. Если что-то вспомнишь ещё — звони сразу, не жди.

— Договорились, — сказал я и открыл дверь. — На связи.

Я вышел из салона. Авто выехало на дорогу и скрылось за поворотом. Я постоял еще секунду на тротуаре, наслаждаясь теплым вечерним воздухом, потом повернулся к калитке и вошел во двор. Дом встретил привычным уютом и непривычным для вечера запахом кофе. Я разулся, надел тапочки и пошел в гостиную.

Настя сидела на диване, поджав под себя ноги и укутавшись в плед до подбородка. Смотрела в одну точку, нервно закусывая нижнюю губу. В руках сжимала кружку с кофе, который, скорее всего, уже давно остыл. Рядом, на подушке, лежали наушники. Видимо, девушка пыталась отвлечься, слушая музыку.

Когда девушка заметила меня боковым зрением, вскинула голову так резко, что едва не расплескала напиток. А на ее лице я заметил облегчение, которое она даже не пыталась скрывать.

— Алексей! — выдохнула она. — Наконец-то!

Она быстро поставила кружку на столик, сбросила плед и поднялась с дивана. Подошла ко мне, бегло осмотрела, словно пытаясь убедиться, что со мной все в порядке.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Всё хорошо, — заверил ее я. — Михаил…

— Уже ушел, — перебила меня секретарь. — Я обещала ему написать, когда ты вернешься. Он волнуется очень. Тоже хотел дождаться, ну него были дела. Так что… — она растерянно повела плечом.

Некоторое время стояла, молча глядя на меня. А затем добавила:

— Тебя долго не было. И я уже напридумывала себе… всякого.

— Что меня расчленили и по кускам выбросили в Неву? — уточнил я, и девушка робко улыбнулась:

— В том числе, — ответила она. — Продали в рабство и все! Нет у нас с Мишей больше работодателя.

— Да куда я от вас денусь?

Она опять улыбнулась, взглянула на висевшие на стене часы.

— Ладно, мне тоже уже пора домой. Я и так сегодня засиделась.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Она квнула, подхватила сумку, сняла с вешалки пальто и направилась к выходу. Уже у дверей остановилась, обернулась, задержала на мне взгляд и произнесла:

— До завтра…

— До завтра, — ответил я, и она вышла из дома. Я же поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. Закрыл за собой дверь и прислонился к створке, понимая, что мандраж сегодняшнего дня начал отпускать меня только сейчас.

В комнате царили прохлада и полумрак. И несмотря на то, что пока еще длился сезон белых ночей, небо затянуло тучами, и темнота накрыла город. Она ловко скрывала предметы, оставляя лишь очертания и простор для воображения. Мне в какой-то момент в углу даже померещилась маска чумного доктора, который притаился у штор. Но это была лишь игра воображения.

— С возвращением, юноша, — послышался из темноты голос Татьяны Петровны, и призрачный силуэт просиял, давая понять, где находится женщина. — Что-то вы поздно. Заставили всех нас переживать.

Я невольно выдохнул. От этого назидательного голоса, отчего-то в груди стало чуть легче.

— Добрый вечер, Татьяна Петровна, — ответил я и включил свет.

Графиня сидела в кресле и продолжала пристально на меня смотреть.

— Хотела встретить вас еще в гостиной, но там место уже было занято вашим секретарем. Она очень за вас волновалась, — пояснила призрак и с живым интересом спросила: — Как прошел аукцион? Рассказывайте!

Я вкратце пересказал ей случившееся. Графиня внимательно выслушала, и когда я замолчал, произнесла:

— Рада, что все закончилось хорошо. Что в вас не заподозрили шпиона и не перевели в состояние, в котором пребываю я.

Улыбнулся деликатности женщины и кивнул, прошел к кровати. Сел на край:

— Жаль только, что не удалось узнать почти ничего нового. А вопросов стало больше, чем ответов. И этот Одиссей…

Она помолчала. В комнате было тихо, только где-то за окном шумел ветер. Стукнула приоткрытая форточка.

— Он показал вам брошь не просто так, — произнесла она после паузы. — Скорее всего, он проверял вас.

Я посмотрел на нее.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я прожила достаточно долго, — невозмутимо ответила графиня, — чтобы понять: люди, которые показывают такие вещи новым знакомым, которых знают всего пару часов, скорее, хотят посмотреть на реакцию. Сможете ли вы опознать вещицу, знаете ли ее историю…

— Или не видел ли ее в сводках ОКО, — догадался я, и графиня кивнула:

— Такая диковинка просто обязана была попасть в специальное хранилище, от греха подальше. И если она оттуда пропала…

— Выходит, не только организаторы этого аукциона — опасные могущественные личности, но и гости тоже могут иметь самые разные мотивы и связи, — пробормотал я, понимая, что присутствие на аукционе соседки Алевтины Никитичны сокрее исключение, чем правило. И общаясь с гостями, я мог по-настоящему вляпаться.

— Очень надеюсь, что этот Одиссей не догадался, что вы связаны с сотрудниками правопорядка, — произнесла она и встала с кресла. — Ладно, пора вам отдыхать. День выдался тяжелым и нервным, и вы наверняка измотаны. Да и я устала находиться вне портрета. Так что…

— Спокойной ночи, Татьяна Петровна, — попрощался я.

— Спокойной ночи, юноша, — ответила она и прошла сквозь дверь, скрывшись в коридоре. Я же разделся, повесил одежду в шкаф и лег на кровать. И почти сразу провалился в глубокий сон без сновидений, где не было ни белых кроликов, ни странного Путника в маске рыжей обезьяны, ни жуткого Одиссея, с его жуткой брошью.