Резидент КГБ. Том 2

Глава 10

За углом спорили люди, двое. Происходило это по-итальянски экспрессивно и горячо. Спорящие старались приглушить громкость, однако старания их пропадали впустую. Один из голосов принадлежал женщине, но на супружескую ссору происходящее походило мало.

Я подошёл ближе и с предосторожностями выглянул из-за угла. Те двое находились там, метрах в пяти.

— Это же просто подростки!.. Вчерашние дети!.. — сдавленно и зло бросала слова девушка в пёстром платье и коротком светлом пальто. — Отойди, Пьетро!.. Я не позволю этого сделать!..

Длинные каштановые волосы разбросались по плечам. Она что-то прятала за спиной, отчаянно не позволяя своему скорее противнику, чем собеседнику до этого добраться.

Пьетро был чернявый широкий мужик с мощными руками. Его маленькие глазки свирепо зыркали из-под низкого лба. Тем, что девушка от него укрывала, он намеревался завладеть во что бы то ни стало. Он наседал, остервенело тряс свою противницу за плечи, пытался развернуть. Та отбивалась с яростью тигрицы.

— Дай же с-сюда, — шипел Пьетро, ругаясь и скрипя зубами, — из-за тебя всё пропадёт. Кого там жалеть⁈.. Все они наши враги…

Мне стало понятно здесь происходящее. Эти двое и были те самые взрывники. При появлении на условном месте того толстого карабинера они сменили позицию. Но потом девушка, видимо, осознала, что такое на самом деле им предстоит совершить. И передумала. Пошла, что называется, в активный и бурный отказ.

Получалось, что они спорили тут с того времени, как я выманил с трибуны всех гоблинов в голубых футболках. С тех пор прошло не много, три-четыре минуты. Для меня они вышли очень насыщенными. Но и эти двое тоже не скучали. Они провозились здесь, даже не заметив, что место их атаки полностью опустело.

Сейчас их спор входил в финальную фазу.

— Ты мне надоела! — вскричал Пьетро, жутковато ощерив щербатый рот. — Я всё равно это сделаю! Отдай кнопку!

— Нет! — девушка вскинула подбородок и сверкнула глазами. — Ни за что!

Чёрный человек Пьетро оттолкнул её и отступил на два шага.

— Хорошо же! Ты сама напросилась!

Его пятерня метнулась за пазуху, рванулась оттуда вверх. В руке сверкнул широкий нож. Интересно, как этот тип его носит? — подумал я из профессиональной любознательности. Видимо, в специальном чехле.

Девушка вскрикнула и в ужасе прижалась в стене. Я понял, что наступило самое время для моего выхода.

Дыхание после забега у меня давно выровнялось. Разминая на ходу плечи, я выступил из-за угла и сделал пару шагов в сторону этих двоих. Пьетро меня не видел, он располагался ко мне спиной. А девушка заметила сразу. Взгляд её на миг устремился на меня. Тогда обернулся и человек с ножом.

— Зря стараешься, — сказал я ему. — Взрыва не будет, ваша бомба обезврежена.

Пьетро мне не поверил. Или просто не обратил внимания на мои слова. Он развернулся, подбросил свой тесак на ладони — и без колебаний пошёл на меня.

Я тоже сделал к нему пару шагов. Встал в стойку, выставив вперёд руки. Я, конечно, знал приёмы против ножа. Лучшими из них были пистолет или автомат. На втором месте — бег. Здесь, увы, ни тот ни другой помочь мне не могли. Придётся положиться на рефлексы.

Противник сделал выпад ножом снизу, я отпрыгнул. Он пырнул опять, я снова отступил. Воодушевлённый моей мнимой робостью, он осмелел. Стал размахивать своим тесаком так широко, как будто собирался отсечь мне голову. Я пятился и выжидал. Места позади хватало, но там начиналось не прикрытое стеной пространство, нас могли увидеть. Уличив момент, я сделал обманное движение в одну сторону, потом проскочил мимо него в другую. Мы вернулись на почти закрытую от посторонних глаз территорию.

Бешеный Пьетро рыкнул и снова попёр на меня. Теперь за спиной у меня оказался спуск, лестница. Но так и было задумано.

Враг шагнул вперёд и ударил ножом сверху. Я поставил блок и ушёл в сторону и назад. Одна нога сорвалась на ступеньку ниже, я сделал вид, что едва не оступился. А может, и правда едва не оступился, в пылу схватки на такие вещи не обращаешь внимание. На это Пьетро среагировал мгновенно. Он рванул вперёд в длинном выпаде и попытался пырнуть меня в живот. Но я был к этому готов. Более того: именно этого я от него и ожидал. Уйдя от атаки в сторону, я дёрнул его вытянутую руку. А когда он двинулся по инерции за ней, я ещё и ударил его по ногам.

Потерявшее равновесие тело взмахнуло руками и кувыркнулось вниз. Пьетро кубарем полетел под откос, рядом звенел, прыгая по ступеням, его широкий нож. Докатившись до поворота, неудавшийся взрывник на всём ходу врубился в стену. В его туловище что-то хрустнуло. Ноги дёрнулись, и он застыл с неестественно вывернутой шеей. Остекленевший взгляд смотрел в пустоту.

Такого я, пожалуй, не хотел. Но и угрызений совести отнюдь не испытывал. Этот тип хотел зарезать человека, молодую девушку. Ну и меня тоже. Не говоря уже о взрыве трибуны с целой толпой народу. За всё это вместе ему и пришлось заплатить жестокую цену.

За моей спиной прошелестели шаги. Сладко пахнуло духами. Девушка встала рядом со мной и посмотрела вниз. Посмотрев, спрятала лицо в ладонях, всхлипнула. И в этом положении как будто застыла.

Я тронул её за локоть:

— Пойдём. Надо поскорее отсюда уходить.

Девушка не отзывалась.

— Эй, — я взял её за плечи и слегка встряхнул.

Это тоже не очень помогло. Она впала в состояние, близкое к аффекту. А этого было сейчас не нужно. Тогда я схватил замершую маленькую руку и потащил девушку за собой. Сначала она покачнулась и чуть не упала. А потом пошагала, быстро и послушно.

Мы не стали спускаться по лестнице с трупом. Направились через пустую площадку к другому спуску. Никого не встретив, сбежали по ступеням в самый низ. Прошли мимо закрытых киосков и торговых лавок. Показались ворота стадиона, турникеты. Билетёр посмотрел на нас с удивлением, но ничего не сказал.

На пустой площади перед стадионом ветер гонял бумажки и прочий мусор. Моя спутница молчала. Я повёл её дальше, и мы вышли к улице, где горели светофоры и ездили редкие машины.

— Как тебя зовут? — Я отпустил её руку.

Мы продолжали идти рядом, но уже не так быстро.

— Франческа…

Она ответила после продолжительной паузы, заставившей подумать, что шок у неё ещё не миновал. Я присмотрелся к ней. Выглядела она лет на двадцать пять. Среднего роста, стройна и, пожалуй, красива. Даже несмотря на немного потерянное выражение лица.

— Я Нико, — представился я. — Франческа, дай мне, пожалуйста, пульт от взрывателя.

Она посмотрела мне в глаза. Во взгляде читалось сомнение. Потом она решилась и протянула мне штуковину, за которую пять минут назад её едва не зарезали широким ножом. Это был чёрный пластмассовый кругляшок в передвижным тумблером.

Я вскрыл заднюю крышку, оборвал проводки. Потом разжал ладонь. Устройство стукнулось о тротуар, захрустело под моими подошвами и превратилось в кучку мусора.

По тихой и немноголюдной сейчас улице мы пришагали к моему «Фиату». Франческа постояла у открытой мною перед ней пассажирской двери, потом забралась в салон. Я обошёл машину, уселся за руль и закрыл дверь.

И звук от захлопнувшейся водительской двери как будто послужил неким сигналом. Потому что Франческа вдруг уронила лицо в ладони и затряслась в бурных рыданиях.

— Эти, там… Они были враги… — доносились сквозь рыдания невнятные слова. — Мы решили… Это казалось правильным… Но там, там…

Я протянул ей платок, она схватила его и тут же залила слезами.

— Я посмотрела на них… — продолжала Франческа, и руки её дрожали. — Они шли туда… Подростки, буквально дети… У меня брат такой же… немногим младше…

Она совсем захлебнулась плачем, плечи её крупно задёргались. Я непроизвольно потянулся приобнять её за плечи, как-то утешить. Потом мне подумалось, что это моё движение она может истолковать неправильно. И тогда это не успокоит её, а напугает и смутит.

Так что я просто протянул руку и взял её ладонь в свою.

— Всё, всё уже закончилось, — заговорил я. — Ты не дала случиться злодейству, ты всех спасла… Ты молодец, ты героиня…

И постепенно Франческа успокоилась. Плечи её перестали вздрагивать, плач затих. Она убрала руки от лица и выглянула, опасливо, как выглядывает из-за лесных деревьев дикая лань.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил я.

Она несмело улыбнулась и благодарно кивнула. Назвала свой район. Это оказалось не очень далеко, так что последующее молчание никого, кажется, не напрягало.

Приехали. Франческа показала на свой дом, и я протянул машину чуть подальше. Мы плавно остановились за углом. Там нас никого не видел.

— Ты не выдашь меня? — спросила вдруг она, распахнув в мою сторону большущие карие глаза.

— Конечно нет, — ответил я совершенно искренне.

Она подалась ко мне и стремительно поцеловала в губы. Выпорхнула наружу, дверца машины хлопнула за нею. Пошагала по дороге.

Я уже воткнул передачу, когда заметил, что Франческа остановилась. Она просто стояла и смотрела на свой дом. Никуда не шла. Я вылез из машины и подошёл к ней. Заглянул ей в лицо.

— Совсем не хочется сейчас идти домой, — сказал она. — После всего, что было…

— Тогда поехали ко мне, — решил я.

Франческа ушла от меня ранним утром, когда солнце только выглянуло из-за дальних домов. Она попросила её не провожать, сказала, что хочет прогуляться в одиночестве. Я вполне понимал её, девушке нужно было многое обдумать.

Насколько я мог судить, она не очень сожалела о ночи, импульсивно проведённой со случайным знакомым.

Ни о чём не жалел и я. Франческа была молода и хороша собой, но у меня хватило бы выдержки не тронуть её и пальцем. Она сама дала понять, что не против остаться. Так что жалеть было не о чем ни с какой стороны. Со своей женой я развёлся лет десять назад. Да и Николаю Смирнову не нужно было никому хранить верность. Когда я прибыл из Дании в Москву, мне открылась эта невесёлая часть его сознания.

У майора Смирнова имелась жена, но счастливые их времена были в прошлом — на развод они не подавали, но давно жили порознь. В Конторе такие вещи не приветствовались, и ему об этом намекнули. «Моральный кодекс строителя коммунизма» — и всё такое. В ответ прямой и несдержанный майор что-то высказал начальственному кадровику. На помощь пришёл друг Бережной, скандал замяли, однако продвижение майора Смирнова к карьерным вершинам замедлилось, если не совсем остановилось. Но майор не жалел. Не то чтобы ему было совсем на это наплевать, но служил он точно не ради карьеры.

Зато со мной на эти темы никто из начальства и не пикнул. После громких событий в Копенгагене и после того, как меня обласкал своим высочайшим вниманием лично Брежнев, этот вопрос закрылся. И тот факт, что за успехом в Дании последовало невнятное, если не сказать хуже, продолжение в Союзе, на это не повлиял. В том, что случилось здесь, моей вины не было.

Так что в столице я чувствовал себя свободно. Отдохнул после напряжённых копенгагенских дней. С женщинами тоже встречался — здоровому мужику нужно снимать телесное напряжение, это вопрос физиологии. Тех легкомысленных москвичек я уже успел позабыть. Как, наверное, и они меня. Здесь же всё получилось неожиданно и по-другому. Во-первых, было похоже на то, что это не простая интрижка, а начало неких отношений. А во-вторых…

Во-вторых, теперь у меня появился свой человек в организации Бригадо Россо.

Я долго колебался, прежде чем мы договорились о том, что будет дальше. Что такое Бригады и чем они занимаются, она смогла увидеть и без меня. Осознала их кровавую сущность. Теперь со всей горячностью, с какой она в своё время присоединилась к террористам, она хотела прекратить кровопролитие. Это была чистая и наивная душа. Я опасался за неё.

Она порывалась сдаться полиции. Рассказать обо всём и обо всех. Сесть в тюрьму. Я пытался убедить её, что идти в полицию не нужно. Рассказал, что такое итальянская полиция и чей она инструмент. Франческа не верила. Я смотрел, как она ходит по комнате, босая и длинноногая, одетая в мою рубашку на голое тело — и спорит, спорит со мной. И старался подобрать правильные слова. Не сразу, но я всё-таки смог доказать ей свою правоту.

Для этого мне пришлось пустить в ход подготовленный заранее козырь. Я представился ей агентом Интерпола.

В конце концов мы решили, как будет лучше. Она как ни в чём не бывало появится на сборной квартире Бригад. И расскажет там, что Пьетро убили ультрас «Лацио»: напали как раз перед тем, когда он собирался взрывать трибуну. Должны поверить: нападения друг на друга левых и правых радикалов — обычное дело в те годы. Самой ей удалось спрятаться и спастись.

Франческа продолжит участвовать в делах организации — и станет там моими глазами и ушами. Вместе мы сможем уничтожить это прибежище кровавых маньяков. Я взял с неё слово, что она будет очень осторожна и чрезмерно рисковать не станет.

Риск, конечно, был огромен, и теперь я переживал за неё. И вместе с тем продолжал считать, что для Франчески разгром Бригадо Россо изнутри это лучший исход. Пока эти мясники действуют и они в силе, от них не спасёшься ни в бегах, ни в тюрьме.

Днём я встретился с журналистом Адриано Ферри. Он вышел ко мне из здания редакции, и мы прогулялись в тихом сквере, где из людей были только римские императоры, да и те из камня.

— У тебя в знакомых имеется хотя бы один честный полицейский? — спросил я его.

Ферри, кажется, удивился.

— Возможно, — уклончиво ответил он после небольшой паузы.

Я предпочёл считать этот ответ как утвердительный. И рассказал ему о заложенной на «Стадио Олимпико» взрывчатке.

Ферри задумался. Потом прищурился и взглянул на меня как-то особо пристально. Потом шлёпнул себя ладонями по коленям и неожиданно расхохотался.

— А я всё думал, — хрипло проговорил он, — кого же мне напоминает тот стадионный бегун с ворованным лациевским флажком…

Отсмеявшись, он посерьёзнел:

— Насчёт взрывчатки ты уверен?

Я вспомнил, как крошился под подошвой моего ботинка пластмассовый пульт от взрывателя.

— Скажем так: если её там не окажется, я буду крайне удивлён.

Если Красные Бригады когда и имели отношение к итальянскому рабочему движению, они давно от этого отошли, рассуждал я по дороге домой. С тех пор как американцы каким-то образом сумели подмять под себя их руководство, эта организация стала вытворять всё, чтобы окончательно скомпрометировать себя в глазах сторонников. И если похищения людей ещё можно было объяснить тем, что жертвы — это богачи и политики, то есть враги трудящегосякласса, то теракты…

Взрывы в людных местах просто уничтожали влияние Бригад на население страны. Если учитывать, что на самом деле всё происходило по команде ЦРУ, это было как раз понятно. Однако взрыв на стадионе во время футбольного матча выделялся даже на общем безумной фоне. Здесь уже даже самые недалёкие участники террора могли задать себе вопрос: а то ли мы делаем, дорогие камрады?

Я пришёл к выводу, что смысл этой несостоявшейся бойни вот в чём. Сейчас Бригады готовились к своей главной акции: похищению премьера Моро. Операция предполагала размах. В ней, насколько я помнил, на разных этапах участвовало несколько десятков человек. Сведения о таких масштабных приготовлениях могли просочиться и в полицию, и, главное, к политическим противникам. К тем силам, которые были способны этому помешать. Взрыв на стадионе призван был послужить отвлечением внимания. Чтобы все подумали, что вот это и есть то самое, к чему шла подготовка.

А между тем Бригады готовились к операции «Моро», и занимались этим вовсю. Я же, в свою очередь, искал способ им в этом помешать. И скоро набрёл на кое-что интересное.

Можно даже сказать, что это интересное набрело на меня само.