Резидент КГБ. Том 2

Глава 17

— Но ведь мы, мои земляки, сотрудничали с ними в войну… — говорил Лука Палермо.

— Люди из Коза Ностра помогли тогда американцам, — говорил Лука Палермо.

— Разведданные… высадка на юге Италии… — говорил Лука Палермо.

У него было такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. По-человечески я ему сочувствовал. Но правду знать необходимо, какой бы она ни была. Пусть люди здесь понимают, что такое благодарность по-американски.

— Это что же получается? — уставился на меня мой собеседник. — Если американцы вдруг из-за чего-нибудь поссорятся с русскими…

— То ядерные грибы могут вырасти над красивым островом Сицилия, — безжалостно подтвердил я.

Лука возил пальцами по столешнице и растерянно моргал.

Дальше я рассказал ему о той роли, которую играет во всём этом дон Чезаре Барзини. Когда Лука Палермо услышал мои слова, его лицо перестало быть растерянным и жалобным. Оно стало хищным. И в глазах мафиозного человека Луки разгорелся горячий, непримиримый огонь.

Плотный человек в дорогом костюме остановился у лимузина. Недовольно нахмурил брови. Покрутил головой.

— Филиппо! — позвал он. — Филиппо, ну! Эй, куда он делся?

Человек близоруко всмотрелся в окружающий сумрак.

— А ты ещё кто такой? — спросил он с сердитым недоумением в голосе.

Вместо ответа я ткнул ему в лицо платок, пропитанный хлороформом. Подержал дёрнувшееся тело. Запихнул его на заднее сиденье длинного и роскошного автомобиля. Махнул рукой глядящей из темноты фигуре. И прыгнул за руль.

Лимузин тронулся, поехал по тёмным римским улицам. Прохожие и малолитражки шарахались с пути, как рыбная мелочь от щуки. Машина привлекала к себе внимание, это было неправильно. Но такое я, конечно, предусмотрел. Поэтому на безлюдной улице меня ждал мой неприметный «Фиат». Я перевалил своего пассажира в его салон, и дальше мы поехали, уже не притягивая ненужные взгляды.

За окном промелькнули многоэтажки, потом пошли дворы частных домов. Машина проскочила через тёмную рощу, дальше по сторонам от шоссе потянулись поля. В лунном свете проплывали одинокие фермы, тускло светили на столбах фонари.

Когда начались виноградники, я свернул с трассы на грунтовую дорогу. Проехал по ней минут пять, больше было не нужно.

Остановил, вышел из машины, размял шею и плечи. Пассажир всё ещё не пришёл в сознание. Он лежал поперёк сидений и негромко храпел. Перегружая человека в дорогом костюме из лимузина в «Фиат», я его, конечно, обыскал. Сказанное Лукой Палермо подтвердилось: дон Чезаре не носил оружия. Во времена, когда министры и директора заводов вооружались и прятались за спинами охраны, этот человек мало чего боялся. Этот факт сам по себе говорил о многом.

Нет, охрана у Чезаре Барзини, конечно, имелась. И головорезы рядом с ним топтались ещё те. Только сегодня они куда-то очень некстати подевались. Наверное, Лука Палермо и его люди всё им хорошо объяснили. Как это происходило, для меня не имело значения.

Я вскрыл пузырёк с нашатырём, намочил ватку. Сунул под нос своему храпящему пленнику. Тот хрюкнул и зашевелился. Я отошёл, давая ему время прийти в себя.

Луна сияла над холмами. Виноградные листья шевелило лёгким ветром, они так и не облетели за зиму, климат на Апеннинах мягкий.

Здесь, в двадцати километрах от города Рима, места были пустынные и почти дикие. Говорили, среди этих виноградников вполне можно встретить не только лисицу или косулю, но даже дикого кабана. Мне, правда, предстояло общаться с другим «животным». Из салона как раз послышалась его возня и сопение.

— Чего ты хочешь? — раздался хриплый ворчливый голос. Испуга в этом голосе не чувствовалось. Или дону Чезаре удавалось хорошо его скрывать. При его роде занятий это было полезное умение.

Сиденье машины заскрипело, дон Чезаре лез наружу.

— Если тебя наняли Гамбино или Турателло, то я заплачу больше, — пообещал он немного снисходительно. — И мы не будем тебя искать.

Он зашуршал по траве, приближаясь ко мне. Я стоял к нему спиной и на него не смотрел. Я уже насмотрелся.

Фильм «Крёстный отец» уже несколько лет как появился на экранах. Теперь мафиози по обе стороны океана из штанов выпрыгивали, чтобы быть похожими на то, какими показали их в Голливуде. И если у молодого и элегантного Луки это отчасти получалось, то дон Чезаре пыжился впустую. Он никак не походил на симпатягу Марлона Брандо с печально оттопыренной нижней губой. Со своими водянистыми глазами навыкате и лоснящейся мордой он скорее походил на жабу из мультфильма.

— Да, мы не будем тебя искать, — повторил он. — Даю тебе своё слово.

Мафиозный глава дон Чезаре давал мне слово. Он не знал, что это его слово уже мало чего стоит. Молодой, но влиятельный человек из его «семьи» поднял против дона Чезаре тайный мятеж. Это не было предательство. Это было свержение короля. Луку Палермо поддержали, никто не хотел ядерных ракет на Сицилии. Дон Чезаре предал свою малую родину. Его дети жили в Америке. Многие считали это неправильным. Может быть, всё это послужило только поводом для низложения, нюансы мне были не важны.

Но я привёз сюда дона не для того, чтобы рассказывать ему всё это. То были его проблемы. Меня интересовало другое.

— Нет, я не наёмный похититель, — сказал я, поворачиваясь. — И мне нет дела до ваших междоусобиц. Мне нужно знать, по чьему приказу вы прятали оружие в тайнике на кладбище церкви Святого Якова.

Луна осветила лицо моего собеседника с поднявшимися бровями.

— А, так это ты, русский, — оскалился дон Чезаре. — Мне говорили, меня предупреждали…

Он расправил плечи и выдвинул вперёд подбородок.

— Да, это делали мои люди. Но не потому, что нам кто-то приказал. Кто нам может приказать, русский, что за чушь ты несёшь? Я согласился на это, потому что это было дело убеждений. И мы не взяли за это денег. Я знал, против кого это оружие будет использовано, — блымнул дон Чезаре своим выпученным глазом. — И я ненавижу коммунистов. Даже в те дни, когда Муссолини давил и стрелял нас, я всё равно ненавидел вас, красных, ещё больше, чем его чернорубашечников…

Дорогие туфли дона заскрипели, когда он свирепо заходил туда и сюда вдоль виноградных кустов.

Я вполне поверил, что мафиози помогали прятать оружие и взрывчатку не ради денег. Но и в бескорыстии их я совсем не подозревал. Расплачиваться можно не только деньгами. Прикрыть от полицейского преследования, значительно смягчить приговор, выпустить нужного человека досрочно — способов отплатить за услугу у людей при власти хватает.

— И кому вы помогали с этим тайником, дон Чезаре? — спросил я. — Вам лучше это сказать.

Пистолет как бы невзначай оказался у меня в руке и тускло сверкнул при лунном свете.

— Ха-ха! — вскричал на это мой собеседник. — Ты думаешь, я боюсь смерти, русский⁈ Если б ты знал, столько раз на меня наставляли эти железяки…

Он несколько театрально сплюнул себе под ноги и застыл с презрительной гримасой на лице.

— Правда не боитесь? — Я в тон ему устало вздохнул. — Ну ладно. Тогда мне придётся расспросить кого-нибудь другого.

Затвор громко клацнул посреди окружающей нас виноградной тишины.

Рука поднялась, пистолет уставился на дона. Я прищурился, как бы раздумывая, куда именно мне стрельнуть, в голову или в грудь. Навёл оружие на голову.

— Постой! Постой, русский… — послышались охрипшие слова.

Оказалось, что глава римской мафии дон Чезаре Барзини всё-таки немножечко боится.

Несколько дней не был я в пиццерии «У Джузеппе», а когда зашёл туда утром, то заведение не узнал. Посетителей там хватало, но в зале висела гнетущая, давящая тишина. Все выглядели потерянными и подавленными. Хозяин Джузеппе ссутулился в своём закутке. Даже сеньора Оливия, хоть и бубнила что-то по своей неистребимой привычке, но говорила она больше как будто сама с собой.

Я подумал, что случилось несчастье с кем-то из местных жителей. Но нет — оказалось, на этих людей так подействовало похищение премьера Моро. Все они понимали, что с их страной происходит нечто неправильное.

Дверь скрипнула, в помещение зашёл таксист Луиджи. Я вспомнил, что вчера вечером снова поставил свой «Фиат» на его давнее место. Приготовился слушать претензии. Но сегодня Луиджи не был настроен на ссоры и споры. Он немногословно сделал заказ, потом подошёл к старичку у ближнего столика, что неподвижно уткнулся в газету.

— Что там, есть новости?

— Ничего, — сердито ответил тот, — никаких следов. Суеты много, толку мало…

— Понятно…

Позавтракав в такой почти траурной атмосфере, я вышел на улицу. Пришла мысль о том, что на этой квартире оставаться мне, пожалуй, опасно. Я не замечал за собой «хвоста» и не наблюдал поблизости ничего подозрительного. Но — бережёного бог бережёт.

Пока суть да дело, решил освободить чужое парковочное место. Отправился к машине. И ещё издалека увидел: что-то было не так. Автомобильный силуэт изменился, внизу, в передней части, ощутимо и некрасиво выпирало нечто тёмное. Мою машину заминировали, скорее всего — ночью.

Взрывное устройство я обезвредил, на это навыков Николая Смирнова хватило. Потом быстро собрал вещи. И, бросив прощальный взгляд на пиццерию, с сожалением уехал.

Часа два колесил по городу, тщательно проверяясь насчёт слежки. Пришёл к выводу, что с большой вероятностью никто за мной не следит. Тогда я отыскал на столбе объявление и сорвал бумажку с номером. Скоро я уже заносил вещи в новую съёмную квартиру. Окна её выходили в облезлый и темноватый двор, но это не имело значения.

Решив этот вопрос, я поехал в больницу к Франческе. Состояние её было стабильное, но в палату к ней пока никого не пускали. Я посмотрел на неё сквозь приоткрытую дверь. Франческа лежала с закрытыми глазами, на лицо её падала тень от капельницы. На тумбочке в стеклянной банке стояли свежие цветы, розы, большой букет. Я решил, что его принёс кто-то из родственников.

От Франчески я поехал на встречу с журналистом Ферри. Мы виделись с ним совсем недавно, вчера вечером. Я заехал к нему после общения с мафиозным главарём доном Чезаре. Мне не терпелось поделиться добытой информацией.

Под дулом пистолета Чезаре Барзини постепенно разговорился. Мне стало известно имя человека, который курировал закладку оружия и взрывчатки в тайник на церковном кладбище. Его звали генерал Томазо, он был из итальянской разведывательной службы СИСМИ. Судя по всему, генерал был не последней фигурой среди тех, кто осуществлял в Италии силовые акции, в том числе не самого законного толка. Он мог знать, где террористы прячут Альдо Моро.

Делился с Ферри информацией о генерале я не просто так. Теперь, когда я приехал к нему днём, Ферри сунул мне в руки распечатку досье на генерала Томазо. Я всё внимательно прочитал. И убедился, что это действительно птица не низкого полёта.

Но как к нему теперь подобраться?

На приём к генералу не запишешься. Где-то возле машины тоже вряд ли подстережёшь. Залезть к нему домой — так же, как забрался я недавно на виллу премьер-министра Моро? Этот вариант, пожалуй, можно было рассмотреть. Только вот я не очень хорошо представлял себе, что делать, когда я проникну в резиденцию генерала и прижму того к стенке. Заставить его во всём признаться и дать показания в письменном виде? В успех такого дела верилось с трудом. Да и толку потом от этих признательных бумажек…

Похитить его? И предложить обменять на Моро? Бредовые идеи иногда содержать в себе зерно чего-то полезного… Но эта, увы, была не из таких.

— Что, если ты напросишься взять у него интервью? — спросил я Ферри. — А я приду с тобой, под видом помощника.

— Нет, — журналист покачал головой. — Он не согласится. Просто не ответит на запрос…

Да, тут он был прав.

— Нужно сделать такой запрос, который он вот так запросто проигнорировать не сможет. У тебя же были в знакомых честные полицейские?

— Были. Но против службы госбезопасности СИСМИ у них кишка тонка.

— Да, пожалуй… Может, есть кто-нибудь знакомый из парламентариев? Или хотя бы их помощников. Из таких, кто не любит, когда об его страну вытирают ноги и делают здесь что хотят.

Ферри задумался, с хрустом зашкарябал свой небритый подбородок. И ничего не придумал.

Мы решили подумать над этим совместными усилиями. Журналист набросал список, куда вошли влиятельные сенаторы, члены правительства, прокуроры, люди из судейского корпуса. Потом пригласил в кабинет свою молодую коллегу и попросил её распечатать короткое досье на этих людей, в двух экземплярах.

Скоро пахнущие принтерными чернилами листки были у нас в руках. Девушка улыбнулась, покидая кабинет. Была она фигуриста и хороша собой, но до Франчески ей было далеко.

Я сложил свою часть списка в папку. Мы договорились просмотреть список по отдельности, работы там хватало. Выбор того, к кому мы будем обращаться, был критически важным моментом во всём происходящем.

— Но учти, — сказал Ферри на прощание. — Когда мы найдём нужного человека, идти к нему надо будет с чем-то более солидным, чем просто слова. И даже фотографий того, как по вилле Моро бегают и стреляют люди с оружием, может оказаться недостаточно.

Я вздохнул.

— Хорошо. Значит, придётся решить эту проблему.

Рабочий и домашний адреса генерала Томазо я запомнил.

А между тем акцию с минированием моего «Фиата» оставлять без внимания тоже было никак нельзя. И я предпринял ответные меры. Для этого пришлось дождаться темноты, а потом задействовать самые мощные и филигранные умения Николая Смирнова. Это было рискованно, однако всё прошло удачно.

На следующий день газеты сообщили о странном происшествии. Непонятное случилось с автомобилем американского дипломата. Под его машину незаметно и очень профессионально заложили взрывное устройство. Но вместо того, чтобы взорваться, оно, вопреки своему названию, не разнесло машину вместе с пассажиром на части — а устроило под машиной и рядом с ней громкий и красочный фейерверк. Неназванный американец отделался испугом.

Был испуг дипломата и шпиона Рональда Старка лёгким или не очень, в прессе не сообщалось. Во всяком случае, я надеялся, что моё послание ребята из римской резидентуры ЦРУ уразумеют правильно. На каком автомобиле передвигается мой американский приятель, я узнал из материалов полицейского агента Ди Пайо.

Но заметки в газетах появились только на следующий день. А этим вечером мне предстояло ещё одно мероприятие. Я собирался проследить за генералом Томазо. И проделать это я планировал вечером.

С похищением премьер-министра Моро события в стране взбурлили. Политические группы левого и правого толка проводили ежедневные собрания. И те и эти что-то планировали, что-то затевали. Вряд ли в такое время крупный чин разведки, который по уши погряз в тёмных делах теневой политики, станет вечером сидеть дома и спокойно смотреть телевизор. Я рассчитывал, что он отправится в какое-нибудь интересное место. И тем самым приведёт туда и меня.

И я не ошибся.

Как и предполагалось, генерал Томазо засиделся на работе допоздна. Я успел оставить сюрприз под машиной Старка и приехать на дель Форте Браски, к штаб-квартире разведывательной службы СИСМИ, а чёрная «Альфа-Ромео» всё ещё стояла на своём месте. Я припарковался подальше вверх по улице. Потом перебрался на заднее сиденье своего «Фиата» и стал ждать.

Когда я доедал припасённый бутерброд, шлагбаум на выезде со служебной стоянки поднялся. Автомобиль генерала вырулил на дорогу и сразу рванул на неслабой скорости. Я едва успел перепрыгнуть за руль, чтобы устремиться следом за ним.

Мы понеслись по городу.

Генерал Томазо вёл машину агрессивно. Другие автомобили опасно обгонял и подрезал, линии разметки игнорировал, редких пешеходов не пропускал и пугал сигналом. Мне приходилось постараться, чтобы от него не отстать. Держался я на безопасном расстоянии — хорошо, что машин в этот вечерний час на римских улицах хватало.

Попетляв по окраине, мы выехали на загородную дорогу. Здесь я от генеральской «Альфы» поотстал: мозолить глаза, тыкаясь фарами прямо в бампер, было бы неправильно. Так что я чуть не пропустил, когда мой подопечный свернул с трассы к густо поросшим деревьями дальним холмам. Здесь преследование стало совсем рискованным. Пришлось потушить фары и пробираться по извилистой грунтовке медленно и осторожно, почти на ощупь.

Скоро холмы приблизились и выросли передо мной. Тогда я свернул с грунтовки в сторону. Пристроив машину за деревьями и густым кустарником, я взял рюкзак и дальше продолжил путь пешком. Вернее, бегом.

Влажная почка мягко пружинила под моими ботинками. Пахло хвоей и весной. С чёрного неба между кронами сосен с любопытством смотрели звёзды. Луна пряталась за холмами и демаскировать меня не собиралась. В этот вечер она была на моей стороне.

Позади меня задрынчало, заскрипело. По стволам деревьев запрыгали отсветы фар. Я отпрыгнул с дороги, залёг за кустами и замер. По грунтовке проехал тёмный «Мерседес», стёкла его были затонированы. Дождавшись, пока неизвестный гость скроется за изгибом дороги, я покинул своё укрытие и продолжил путь.

Минут через пять размеренного бега деревья расступились. Не доходя открытого участка, я свернул с дороги в лес. Пробрался, продираясь мимо колючих кустов, к лесной границе.

И там увидел цель своего марш-броска.