Резидент КГБ. Том 2

Глава 8

Как только во дворе начало скрипеть и трещать, я мгновенно сложил свою находку обратно в папку и погасил фонарик. Раздавшийся крик застал меня уже рядом с балконной дверью. Кричали на обратной стороне двора, но посреди ночной тишины звук этот пронзал дом насквозь. Готовый бесшумно открыть дверь, сигануть с балкона и раствориться в прохладной темноте, я решил всё же немного выждать.

И, как оказалось, правильно сделал.

— Выходите! — повторил своё требование хриплый ночной вопль.

А вот дальше последовало неожиданное.

— Эй, Кармела! — заорал вдруг тот же человек. — Где ты там, изменщица? А ну, давай, покажись!

После этого во дворе повисла пауза. Но продлилась она недолго.

— Это ты, Альфредо? — послышался сонный голос хозяйки виллы. — Что такое? Чего ты так орёшь?

— Ага! — возопил неизвестный Альфредо.

Если до этого он орал откуда-то сбоку, то теперь, кажется, успел уже оказаться во дворе.

— Меня не проведёшь! — продолжал ночной гость своё выступление. — Я ясно видел, как к тебе туда залез какой-то мужик!

Вот это номер, подумал я. Ничего себе тут страсти, соседские взаимоотношения. Так вот какой ёжик шуршал за забором. А теперь вломился через боковую калитку и надрывает своё бессонное горло.

— Что ты болтаешь, какой ещё мужик? — закричала в ответ хозяйка. — Приснилось тебе там с перепою? Совсем сдурел, кретино…

— Ме-е-е! — внесла свой взнос в общий бедлам запертая в сарае коза.

Но ревнивец и не думал отступать.

— Я видел своими глазами! — нёсся в ночи обиженный вопль. — Вероломная! Днём воркуешь со мной, а как стемнело, вот ты как. Открывай!

— Пойди проспись, несчастный! — кричала из-за двери обалдевшая от происходящего женщина.

В дверь загрохотали кулаки.

— Отопри немедленно!

— Ме-е-е!

— Уходи, сумасшедший!

— Не уйду! Открывай!

— Ме-е-е! Ме-е-е!

Слушать это было увлекательно, но я чувствовал, что уходить надо мне самому. Сейчас сюда на эти вопли сбегутся все окрестные соседи. Удивительно, как это они до сих пор не здесь.

Я выбрался на балкон и уже занёс ногу на перила, когда из-за дома до меня донеслось:

— Ты лучше открой, Кармела! Не то пожалеешь. У меня пистолет. Я убью себя! А потом тебя! И твоего любовника тоже!

— О, господи, мама миа! Какого любовника, Альфредо?

— Тогда узнаешь, какого!

Я остановился. То, что началось как бестолковая комедия, приобретало дурноватый и трагичный оборот. События эти, кажется, могли закончиться совсем печально.

Вздохнув, я полез обратно в дом. Прошёл на первый этаж. Открыл замок на входной двери. Осторожно выглянул наружу. И со всех ног побежал к домику, что светлел среди деревьев. Потому что фигура рядом с домом уже поднимала руку с пистолетом, целясь в дверь.

— Стойте! — крикнул я.

— Стой! — донеслось одновременно с этим из-за двери.

Дверь приоткрылась. Женщина в ночной рубашке высунула из темноты напуганное лицо. Взъерошенный усатый мужичок в шлёпанцах и плаще поверх майки и длинных шортов опустил свой громадный, чуть ли не старинный пистолет.

Эти двое уставились друг на друга. Потом перевели взгляды на подоспевшего меня.

— Ты кто ещё такой? — Мужичок воинственно задрал подбородок.

Я миролюбиво выставил перед собой руки.

— Спокойно, спокойно, сеньор. Я никакой не любовник этой женщины. Я… Я просто залез сюда, на виллу, вот в этот дом. Я — всего лишь вор.

Мужичок моргнул и почесал себе затылок пистолетным стволом.

— Вот видишь, Альфредо, — с облегчением защебетала женщина в ночной рубашке. — Это просто вор. А ты разорался, устроил тут…

Потом вдруг замолчала и уставилась на меня во все глаза.

— А-а-а!!! — пронзительно завопила она на весь Апеннинский полуостров. — А-а-а!!! Вор!!!

Так этой ночью здесь ещё не орали. Я почувствовал, как у меня заложило уши. Звук полетел над землёй и отразился от чего-то далёкого, наверное, от итальянских Альп. В ночном воздухе прозвучало мощное эхо.

Я понял, что теперь-то мне уж точно нужно уходить. И даже если по законам жанра в домике Кармелы окажется-таки третий мужчина — ну их на фиг, пусть разбираются сами. Я кивнул на прощание этой парочке и нырнул в кусты за домом.

— Вор! Вор! — нёсся мне вслед крик хозяйки виллы. — Где там твой пистолет, Альфредо? Стреляй! Стреляй же!

Послышалась возня. На всякий случай я пригнулся и побежал зигзагами.

— Он почему-то не стреляет, — виновато прогнусавил голос Альфредо.

— Вот всё у тебя так! — в раздражении выкрикнула хозяйка. — Или стреляет раньше времени, или вообще не может стрельнуть.

— Что это такое ты имеешь в виду, Кармела? — не то возмутился, не то сконфузился Альфредо.

Тут из темноты навстречу мне вынырнул забор, и я через него перепрыгнул. Чем закончился диалог во дворе, дослушать не получилось.

Следующий день выдался полным событий. Главное из них случилось ближе к вечеру.

На улицах города было полно народу, и я заподозрил неладное. Сначала подумал: нет, ну, мало ли. Может, народ так настроился идти на матч, что никому и не хочется теперь сидеть дома. Вот и таскаются здесь. Выпивают, кричат свои речёвки, дерутся стенка на стенку, красная с жёлтым на бело-голубую. В общем, хорошо проводят время.

Но за час до объявленного начала игры человеческие реки потекли к стадиону. Тогда и я направился туда же. Ехать здесь, правда, было невозможно, так что я бросил машину на обочине и пошёл пешком.

— Что, игру не отменили? — спросил я по пути у лысого старичка с большой дудкой на плече и в шарфе команды «Рома».

— А с чего её должны были отменить? — вытрещил тот на меня удивлённые глаза.

Я пожал плечами и поспешил уйти.

В полицию я позвонил ещё ночью, как только нашёл на улице работающий телефон-автомат. Сообщил о том, что на стадионе заложена бомба. Естественно, анонимно. Утром подумал и позвонил ещё раз. Но мои сообщения, кажется, проигнорировали. Может, причиной тому была известная итальянская безалаберность — не поверили, посчитали тревогу ложной. Но существовал и другой вариант. Дело мог курировать кто-то из крупных полицейских чинов.

У самого стадиона было не протолкнуться. А вот кассы оказались закрыты все до одной. Я постучался в несколько и ответа не получил. Там, внутри, похоже, никого и не было.

Со скамейки неподалёку на меня смотрели поддатые мужички. У каждого в руке блестела пивная бутылка. Я направился к ним.

— А что, кассы не работают?

— Так, а зачем им работать? — ответил один вопросом на вопрос.

— Что, игры не будет? — спросил я с надеждой, хотя всё вокруг говорило об обратном.

— Будет, конечно.

— А как мне тогда попасть на стадион?

Итальянские мужики переглянулись.

— Постой, ты что, хотел прийти за двадцать минут до игры и просто купить билеты в кассе? — спросил тот, что был потолще.

Вообще говоря, именно так я и собирался сделать. Но теперь по их лицам понял, что эта моя затея по каким-то причинам кажется им совсем нелепой.

— Неместный, наверное? — раскусили меня мужики.

Я уклончиво пожал плечами.

— Мы брали неделю назад, — объяснил мне толстяк положение дел с билетами на матчи, когда друг с другом играют римские «Рома» и «Лацио». — Полдня простояли, менялись по очереди. Их всегда разбирают в первый день.

— Понятно…

Надо же. В своей прошлой жизни я был не чужд футбола, случалось, ходил на матчи. Но такого варианта не предусмотрел, просто не пришло на ум.

Я немного постоял у запертого кассового окошка. Потом вздохнул и побрёл поперёк текущей к проходным турникетам толпы. У всех в этой толпе имелись билеты. В моей голове крутились планы, как и мне добыть такой же. Или пробраться внутрь этой гудящей пчелиным ульем спортивной арены без билета. Планы были один фантастичнее другого.

Взять грех на душу и отобрать у кого-нибудь билет здесь не вышло бы. Вокруг просто не было безлюдных мест, чтобы какого-то беднягу подстеречь.

Но всё оказалось куда проще. Внезапно я вспомнил, что существуют такие люди — спекулянты.

Скоро один такой и отыскался. Вычислил я его по тому, что он отирался в толпе, но к стадиону не шёл. А ещё — по блуждающему, рыщущему по окружающим лицам алчному взгляду. У него имелся билет для меня. Пришлось, правда, выложить сумму в десять раз большую от номинальной цены, но что уж теперь. Можно было ткнуть его в болевую точку, оставить стоять оцепеневшего и не платить ничего. Но это искушение я поборол, рисковать не стоило.

Строгая тётка на входе оторвала у моего билетика корешок, и задача проникнуть на территорию спортивного комплекса «Стадио Олимпико» оказалась выполненной. Оставалось всего ничего — предотвратить теракт и спасти жизни нескольким десяткам человек.

Вот бы это основное дело можно было совершить так же легко, как добыть этот билет, думал я, поднимаясь по лестнице на ярус между трибунами. Заплатил денег — и всё, проблема решена, взрыв отменяется. По этой схеме работает наш главный противник, ЦРУ. Решают свои вопросы деньгами. Только вот платят американцы свои зелёные нечистые деньги как раз за другое. За то, чтобы теракты совершались, взрывы гремели, а люди погибали. И это не какая-то голословная пропаганда — здесь, в Итальянской республике 70-х годов, это реальные факты. А мне нужно отыскать этим фактам материальное подтверждение…

Но конкретно сейчас моя задача — предотвратить трагедию на стадионе.

Я отыскал своё место на трибуне. Оно оказалось удачным. Не в том смысле, что отсюда хорошо смотреть футбол, с этим обстояло как раз наоборот. Но место было близко к проходу, и уйти я мог быстро и не привлекая внимания.

И ещё отсюда, с верхнего яруса, была недалеко расположена и хорошо просматривалась та самая трибуна. Угловая и изогнутая. Которой не повезло стать террористической мишенью.

А трибуна эта была забита битком. Стадион и в целом уже заполнился, но на другие сектора ещё спешили опоздавшие. Угловая же трибуна имела полный комплект. Её занимали активные фанаты команды «Лацио», там называемые ультрас.

Там все поголовно были в голубых футболках. Коротко стриженные головы, молодые лица. Сквозь общий шум и гул оттуда доносились какие-то речёвки. Чётко и одновременно взлетали над рядами людей сжатые кулаки. И сверху надо всем этим проносились туда и обратно на длинных древках большущие бело-голубые знамёна.

Скандирование затихло, а потом бело-голубая трибуна вдруг запела. «Мы — первая команда столицы! — послышалось оттуда. — Лацио, лети орлом в небо и пари в облаках выше всех!»

Это было красиво.

«Рома! Рома! Рома! Ты сердце этого города! — немедленно ответили с противоположного края стадиона. — Вперёд, вперёд, дети волчицы! Красное с жёлтым — навсегда!» Это, понятно, затянули фанаты команды соперника. На их знамёнах показывала зубы та самая легендарная римская волчица. Изогнутая трибуна на той стороне тоже была переполнена.

Тут судья у центрального круга дал свисток. Игра стартовала.

Я посидел минут пять, посмотрел матч. Не видеть на поле ни одного чернокожего игрока было немного удивительно.

Но время «икс» неумолимо приближалось. Свою кровавую акцию террористы запланировали на 19-ю минуту матча. Связано это было с тем, что сейчас в тюрьмах сидело именно столько их товарищей. Таких же, наверное, отмороженных личностей. Бригады требовали их освободить и запугивали власти новыми кровопролитиями. Власти, естественно, никого отпускать не собирались. И вот сегодня Розетти и компания решили о своём требовании напомнить. Вот такие они были хреновы символисты.

Под удивлёнными взглядами соседей я поднялся с кресла и направился вверх по лестнице. Вышел на наружную площадку, которая опоясывала всё сооружение стадиона. По ней зрители добирались до своих секторов. Десять минут назад здесь было не протолкнуться, теперь же мои одинокие шаги гулко отдавались под бетонным козырьком.

Я пробирался к тому месту, что было обозначено на рукописной схеме террористов как точка нахождения взрывника. Это было недалеко, поблизости от входа на трибуну ультрас «Лацио».

Последние шаги я сделал крадучись, двигаясь под самой стеной.

И мои предосторожности были не напрасны.

Там, укрытый от посторонних взглядов широкой колонной, стоял человек.

План мой был незатейлив и достаточно прост. Я собирался подкрасться к этому поганому взрывнику и вырубить его. (Или — их, билетов-то во вчерашней папке было два. Это осложнило бы задачу, но не так чтобы критично). А потом обезвредить пульт от взрывателя — и идти досматривать игру. На случай, если взрывниками окажутся Розетти или Бертолето, подобраться я собирался со спины. Да и если это будет кто-то другой, видеть моё лицо ему тоже не нужно — мне потом ещё внедряться в их компанию.

Но там, за колонной, стоял не кто-то из руководства Бригадо Россо и не террорист с перекошенным от фанатизма лицом. Там почёсывал своё толстое пузо и жевал бутерброд щекастый и усатый полицейский, карабинер. Пуговицы его мундира блестели, на боку висела кобура.

Увидев это явление, я застыл на месте. Потом медленно отступил и нырнул в проход на ближайшую трибуну. Там я уселся за неимением свободных мест прямо на ступеньки. И начал поспешно размышлять.

Что обозначает наличие этого упитанного полицейского усача именно здесь, на выбранном террористами месте? Так-то карабинеров на стадионе хватало, в эти неспокойные годы меры безопасности на массовых мероприятиях были усиленные. Но в основном люди в форме торчали внизу, у нижних трибун, ближе к футбольному полю. Видимо, рассуждали: раз приходится в такой день работать, то хоть посмотрим игру вблизи. Но этот полицейский, может быть, из тех редких итальянцев, кто футбол не любит. Отошёл в сторонку подкрепиться — и случайно оказался здесь. Тем самым спугнув неизвестного взрывника. Такое было вполне возможно.

Только вот взрывнику не обязательно нажимать кнопку именно отсюда. Это можно сделать из любого другого места в радиусе досягаемости сигнала. Например, с какой-нибудь другой трибуны. С лестницы между ними. Или с переполненных стоячих мест позади основных трибун.

Что мне теперь делать? — лихорадочно скрипел я мозгами. Сообщить о взрывчатке под трибуной полицейскому? Это мысль. Если он меня послушает и окажется не совсем бестолковым, то может организовать быструю эвакуацию людей из опасного места. А может не поверить и попытаться меня задержать…

Так, стоп! — подумал я. А что, если этот карабинер и есть взрывник? Переодетый в полицейскую форму террорист. Или же настоящий работник полиции, сочувствующий Красным Бригадам. Может такое быть? Я решил, что вполне может. Было, правда, трудно поверить, что перед убийством десятков людей кто-то будет с аппетитом поедать бутерброд с сыром и колбасой. Но мало ли.

Время шло, и нужно было действовать. Я поднялся с места и пошагал назад на площадку. Я решил вырубить толстяка и быстро его обыскать. А если пульта взрывателя у него не окажется, тогда и буду думать, что делать дальше.

Подобравшись и приготовившись, я выглянул из-за угла. И увидел, что карабинера на прежнем месте нет. Площадка пустовала по обе стороны, куда хватало взгляда. Видимо, к террористическим делам он был непричастен. Но он успел куда-то уйти, и искать его по лестницам и переходам времени уже не было.

Рассудив, что настоящий взрывник на прежнее место скорее всего уже не придёт, я вернулся на лестницу между трибун. И стал думать дальше.

Нужно увести людей с обречённой трибуны. Но как? Если я прибегу туда и начну орать о бомбе, меня просто не услышат в этом шуме. А те, кто услышит, вполне вероятно, примут за сумасшедшего и пошлют подальше. Послушно уходить со своих мест точно не начнут.

Я глянул на часы. Зловещая 19-я минута была всё ближе. А идей в моей голове не наблюдалось.

Тут сидящие вокруг болельщики, и так не очень тихие, стали кричать ещё громче. Некоторые вскочили с мест. Это футболист команды «Рома» неожиданно перехватил мяч и ринулся по флангу. Он ушёл в отрыв, за ним неслось сразу несколько игроков в голубой форме. Я уставился на эту картину, и в голове у меня вдруг щёлкнуло.

Кажется, я придумал!