Резидент КГБ. Том 2

Глава 5

Этот Джакомо был, безусловно, профессионал. Когда нас с Ферри привели в ангар, он топтался на ринге в роли рефери и вид имел хоть и грозный, но достаточно флегматичный. Теперь он рвал на себе свою чёрную рубаху и раздувал ноздри, как бешеный бык. Это, видимо, было не всерьёз, часть шоу. Но по некоторым признакам можно было догадаться, что противник он более чем серьёзный.

Рубаха с треском разорвалась и упала на пол. Верхняя часть немаленького шкафоподобного туловища Джакомо засинела татуировками. На груди ревели оскаленные звери, салютовали мечами римские легионеры, бушевало пламя, угловатые буквы складывались в латинские изречения. По плечам летели, раскинув крылья, клювастые орлы, на бицепсах скалились черепа. Свастик, кажется, не было, но специально я не искал.

Я и себе скинул куртку, а затем и футболку. На теле, которое я уже привык считать своим, никаких татуировок, конечно же, не было. Вот если б они там были, это получился бы номер. А на левой груди профиль Сталина, а на правой… На правой серп с молотом и «Слава КПСС». Вот это бы я разоблачился, и в прямом, и в переносном смысле этого слова.

Свои вещи я передал журналисту Ферри. Он оказался в зависимом положении и оттого нервничал. А может, и не оттого. Поводов для того, чтобы понервничать, у нас с ним было сейчас в избытке. Я хотел сказать ему что-то ободряющее, но не смог ничего придумать.

— Эй, а на этот бой будут приниматься денежные ставки? — раздался со стороны трибун ворчливый голос. — Я хотел бы поставить на Чемпиона.

Вопрос был поддержан другими голосами. Карло Карбонара принялся что-то отвечать, там завязалось обсуждение. Суетливее и настойчивее всех в этом деле оказался мужичок из Ватикана. Видимо, за этим он сюда и хаживал.

Но эти дела меня касались мало.

Если мне удастся одолеть этого татуированного крокодила, подумал я, выполнят ли Карло и его гости своё обещание? Отпустят ли нас с Адриано Ферри, или всё это просто издевательская игра? И решил, что могут и отпустить. То, что все эти люди собираются вместе, пусть и не совсем в открытую, означало, что они особо никого не боятся. Да и кого им бояться? Они в этой стране хозяева.

С Ферри могут просто взять джентльменское обещание держать увиденное в секрете. И он, как человек принципиальный, своё обещание выполнит. А даже если он нарушит правило бойцовского клуба и расскажет о бойцовском клубе… Без фотографий, которых нет, это будут не более чем слова. Выглядеть это будет, как неубедительная клевета на власть имущих.

Тем временем вопрос со ставками решился, причём положительно. И все, кто решил ставить, сделали это в пользу Джакомо. Мужики из Бригадо Россо, я заметил, тоже поставили. А владелец поместья вынужден был с досадливой усмешкой объявить, что, раз такое дело, все ставки он вынужден принять. То есть сделать контр-ставку в том же размере — на меня. С его стороны это выглядело как чистая благотворительность. Или как компенсация гостям за причинённые неудобства — ведь обеспечивать охрану территории должен был её хозяин.

Дальше Карло Карбонара пригласил нас с Джакомо на ринг. Мой противник пошагал первым. Один из приведших нас с Ферри охранников не успел убраться с его пути, и Джакомо оттолкнул его так, что тот едва устоял на ногах.

Я кивнул Адриано Ферри и тоже отправился к канатам.

— Отдадим должное отваге этого человека! — указал на меня Карло, как будто взмахнул чёрным крылом.

Он, конечно, просто решил лишний раз поглумиться. Но поняли это не все, некоторые приняли за чистую монету.

— Глупости его надо отдать должное, — зло захихикал кто-то.

— Да он, видать, просто не знал, что здесь у нас обитает Джакомо-чемпион, — проворчал другой.

Перед ведущими на помост с рингом ступенями мы остановились. Карло Карбонара стал объяснять правила. Делалось то в основном для меня — а ещё для того, чтобы всё выглядело по-настоящему.

Правила были просты. Потому что их почти и не было. Тыкать пальцами в глаза, рвать противнику рот и ноздри, пускать в ход зубы и ногти — нельзя. Использовать в схватке посторонние предметы тоже, естественно, запрещается, Всё остальное — разрешено. Раунды длятся по три минуты.

— Обычно поединки у нас укладываются в три раунда, — объяснил Карло.

Я не сразу понял, что вот это сказанное предназначалось уже не мне, а моему визави. Хозяин намекал Джакомо, чтобы он не отправил меня в нокдаун чересчур быстро. Но чтобы и не слишком это дело затягивал.

— Если после пяти раундов никто не победит, то… — Карло усмехнулся. — То даже не знаю. Придётся, наверное, пробить пенальти.

Люди на скамейках засмеялись. Все были уверены, что результат поединка предрешён и долго предстоящее избиение не продлится.

— Можешь не сдерживаться, — добавил Карло вполголоса, повернувшись к моему татуированному противнику. — На этот раз ты в своём праве.

Это было мне тоже вполне понятно. Псу отдали команду «фас».

Гладкие доски пола были хорошо отполированы и идеально подогнаны друг к другу. Сверху лился яркий свет мощных продолговатых ламп. Всё было солидно, по-настоящему.

Джакомо оказался повыше меня сантиметров на десять. Он был гигант. Наверное, в плечах он был тоже немного пошире, но об этом я мог только гадать.

В центре ринга неуверенно мялся парень в скромном костюме. По припухлостям на лице я узнал одного из бойцов, противоборство которых прервалось нашим здесь появлением. Теперь парню поручили поработать рефери на куда более существенном поединке. И этому своему назначению он был явно не рад.

Кто-то невидимый звякнул в колокол, и бой стартовал.

Джакомо шагнул вперёд, протянул руку. Перчатки в этом бойцовском клубе были не в ходу. Мы поприветствовали друг друга ударом кулака о кулак. Мой противник уже не рычал и не метал глазами молнии. Игра на публику на какое-то время закончилась. Началась работа.

Он встал в стойку и неспешно задвигался вдоль канатов. На нём шуршали чёрные широкие штаны — видимо, специальные, наподобие кимоно. На мне удобно сидели джинсы, купленные в советской «Берёзке» лет пять назад. Да, в те времена вещи были крепче и шли с человеком по жизни долго. Эти джинсы были достаточно просторными, чтобы не мешать ногам махать на какой угодно высоте. Впрочем, я давно отметил, что Николай Смирнов был не сторонник зрелищных махов и «вертушек», а предпочитал движения экономные, эффективные и надёжные.

На ногах у Джакомо светлели мягкие мокасины. На мне были кроссовки, так что преимущества в виде твёрдых и тяжёлых подошв никто не имел.

Мой соперник был силён и уверен в своих силах. Но также он бы опытен. Поэтому не поддался всеобщему шапкозакидательскому настрою и сломя голову вперёд не попёр. Джакомо немного попрыгал вокруг меня и стал проводить короткие точечные атаки. Сунул двоечку в плечо, потом попробовал приложить сбоку ногой в колено. Было понятно, что он просто проверяет меня, Он пытался выяснить мой уровень как бойца.

На эти его попытки я про себя усмехнулся. Потому что против него выступал боец очень необычный. С телом и рефлексами высочайшего уровня, но с новым хозяином в голове. Вот и догадывайся, вот и разведывай, как оно обстоит на самом деле. Удачи тебе, мой татуированный спарринг-партнёр.

Тут я получил увесистую подачу в голову и едва успел закрыться.

«Бум! Бум!»

Дальше Джакомо провёл более акцентированную атаку и отскочил. Я почувствовал, как его кулак повстречался с моей скулой. На трибунах оживились.

Мой противник так и продолжил действовать. Он наскакивал, бил и отступал. Кажется, он поверил в то, что я старался ему показать. Мой уровень — чуть выше среднего. Победа достанется ему без особых трудностей. И пару раундов можно просто покуражиться.

В конце раунда он заработал активнее, придавил. Кулаки замелькали, и несколько раз чувствительно попали в цель: в голову и в живот. Но удары были не убойные. Джакомо помнил, что вырубать меня в первом раунде не нужно. Скоро зазвенел колокол. Я сделал вид, что едва дождался этого спасительного звона. Молодой рефери, который всё время протоптался возле канатов, шагнул между мной и соперником.

В свой угол я брёл, тяжело дыша и нарочито прихрамывая на одну ногу.

— Что-то мне не очень верится в твою победу, — пробурчал Адриано Ферри, протягивая мне через канаты раздобытое откуда-то полотенце. — Не пойму, зачем ты затеял этот бой…

— Увидишь, — ответил я вполголоса, окуная лицо в махровый трикотажный ворс и протирая ссадину в районе левой брови.

С трибун на меня смотрели насмешливо и высокомерно. Эти властные люди презирали аутсайдеров. Мне показалось, что не свистят и не улюлюкают они только по причине своего общественного статуса — для них это было бы несолидно. Потом кто-то всё-таки засвистел. Я взглянул: это был Тони Бертолето, человек из Бригад. Как настоящему левому радикалу, общественные условности было ему побоку.

Минута передышки пролетела быстро.

Второй раунд стартовал так же, как протекала середина первого. Видимо, Джакомо-чемпион составил себе план и теперь его придерживался. План, насколько можно было предполагать, состоял в том, чтобы во втором раунде просто поиграться и покуражиться. И ещё в начале третьего. А к концу третьего раунда взорваться мощной атакой — и вышибить из меня дух, как и было заказано хозяином.

На этот план у меня имелся свой контр-план. Я надеялся всё решить уже в конце второго раунда. А если получится, то даже и не в конце.

Джакомо был крутой боец. Опытный, сильный, резкий. И он был погабаритнее меня. Имелись у него и другие преимущества. Например, он бьётся на своей территории, его здесь поддерживают. При спорных обстоятельствах рефери встанет на его сторону, в этом можно было не сомневаться. При равной силе соперников такие факторы могли склонить чашу весов в его сторону. И как сложится наше столкновение, знай он реальные возможности Николая Смирнова, можно было только гадать.

А гадание меня в этом деле не устраивало.

Пусть думает, что ему противостоит всего лишь продвинутый любитель. И пусть осознает свою ошибку только тогда, когда будет уже ничего не исправить.

А пока мы двигались друг напротив друга, посматривая поверх поднятых к лицу кулаков. В атаку я не лез. Задача моя была и так непростой. Нужно было отбиваться — причём делать это как будто на пределе своих сил и возможностей. И при этом не переиграть. Вроде бы, это у меня получалось.

Джакомо, успевший раза три пробить, как ему казалось, мою защиту, стал постепенно входить в раж. Руки его мелькали всё быстрее. Ш-шуг! Ш-шуг! — свистело у моего лица. Бум! Бум! — попадало в плечи. И, что было важнее, ноги моего противника взлетали в ударах всё выше. Это говорило о том, что он перестал меня опасаться. И это было очень правильно.

В какой-то момент, отражая очередную атаку, я рефлекторно сократил дистанцию. Рука Джакомо оказалась над моим левым плечом, моя правая застряла у него под мышкой. Мы вошли в клинч. Это было ещё не то, чего я ждал. Но не воспользоваться этим было тоже нельзя. И пока перепуганный молодой рефери догадался остановить бой и дать нам расцепиться, я успел сунуть противнику кулаком в правый бок. Был это не убийственный, решающий исход удар. Я просто создал небольшой задел — на близкое будущее.

У Джакомо слегка перекосило лицо от боли, но он быстро с этим справился. В глазах его мелькнуло удивление. Я сделал вид, что и не подозреваю о своей неожиданной удаче. Он, кажется, поверил.

Мы сошлись снова. Соперник морщил щёку, в боку у него теперь побаливало. Случайная, как он считал, неудача его разозлила. А злость толкала его вперёд. Он был горячий парень, этот Джакомо.

Он провёл быструю атаку, пробил в кулаки, которыми я защищал голову, немного задело и саму голову. Дальше противник пошёл лупить с ноги в корпус. Это пожалуйста, решил я, отступая и отбивая удары предплечьем. Он попытался бить в колено. Я отскочил — прыгать здесь на одной ноге в мои планы не входило.

Тогда он вдохнул, громко шипяще выдохнул — и двинулся вперёд. Глаза его яростно сверкнули. Вот оно, подумал я.

Тудум! Тудум! — Джакомо залепил два боковых с правой подряд. Обозначил движение левой ноги на удар. Потом снова приложился с правого кулака. Чтобы поощрить его на дальнейшее, пришлось отчасти пожертвовать лицом. Шмяк! Второй удар ощутимо задел щёку. Сзади в спину мне врезались канаты. Слева были тоже они. Я рванулся спасаться вправо. И там меня тут же увесисто встретила его левая рука. Бам! — ударила она снова. Я покачнулся и сделал вид, что вот-вот свалюсь. Он, не целясь, быстро добавил левой, а потом широко замахнулся правой.

Для этого ему пришлось немного раскрыться.

Вот это и было то, чего я ждал и на что с самого начала раунда надеялся.

Бум! — мой кулак с глухим звуком врезался ему в бок. Я метил в то самое, уже пристрелянное место. Бум! — повторил я снова, коротко и без замаха.

Джакомо болезненно ухнул. Его правая рука пошла-таки к цели. Но силы в ней сейчас не было, боль в боку забрала эту силу. Да и цель, моя голова, уже успела переместиться. Кулак угодил в пустоту. Не мешкая, я рубанул поверх его плеча с левой, потом ещё. Его голова повернулась, подбородок открылся, прикрывающая его рука ушла чуть вниз. И я бахнул туда с правой, со всей силы.

Удар получился что надо. Мой противник дёрнул головой и отступил на шаг, потом ещё. Ноги его начали подкашиваться. Он стал падать назад, сзади были канаты. От канатов его отбросило обратно на меня. Я оттолкнул его, замахнулся, но теперь от канатов он полетел не на меня, а правее. Упал на доски ринга, перекатился. Умудрился подняться на ноги. Видать, удар мой достиг цели не вполне, могло быть куда лучше.

Но ничего! Сейчас довершим начатое.

Джакомо стоял в трёх метрах от меня. Он действительно был чемпион. Глаза его затуманились, по подбородку стекала кровь. Ноги держали его с трудом, но он поднял сжатые в кулаки руки и собирался встретить меня.

Ну, тем красивее всё получится. Эти, на трибуне, бонзы и их прихлебатели, чего подобного ведь и хотели. Так пусть хавают. Шоу вроде бы вышло неплохое. А завершение будет ещё лучше.

С этими мыслями я расправил плечи и рванул вперёд. Кулаки мои были готовы к работе. Я прикидывал на ходу, как бы поэффективнее этого Джакомо добить. Чтобы не насмерть. Но и чтобы без вопросов и сомнений. Я летел к цели… и вдруг на пути у меня выскочил посторонний человек.

Это был секундант поединка, молодой перепуганный рефери.

— Время! Время! — кричал он. — Раунд закончен!

И сразу же после этого зазвонил колокол.

Кулаки мои разжались, руки разочарованно опустились. Эх, не успел. А вроде же пытался всё рассчитать, исходя из длительности раунда…

Но тут вся правда и выяснилась.

— Куда ты звякаешь, скотина! — раздался, перекрывая гомон, бормотание и все другие звуки хриплый и сердитый крик. — На двадцать секунд раньше!

Кричал мой компаньон, Адриано Ферри. И не просто кричал — он гонялся по залу за мужиком, который отвечал за отсчёт времени и подачу колокольного сигнала. Они пробежали вокруг ринга, потом мужик куда-то юркнул и пропал.

Ферри немного поискал его, потом выдал гневную живописную тираду. Там было про лживых бесчестных ублюдков, их матерей и прочих родственников — и что с ними всеми нужно делать. Моего итальянского не вполне хватило, чтобы всё в ней понять. Но сказано было хорошо, цветасто. Даже с трибуны на журналиста взглянули с некоторым уважением.

Спасшийся от поражения путём жульнической помощи, Джакомо сидел в своём углу и держался за канаты. Рядом с ним суетились двое. Один махал на него полотенцем, другой что-то приглушённо растолковывал, размахивая руками. Видать, объяснял, как ему меня победить.

Я прошёл в свой угол. Сел на кем-то просунутый на ринг табурет, протёр лицо. Полотенце было другое, успели поменять. Надо же, сервис на уровне. Нет, не сервис — от полотенца ощутимо воняло какой-то кислятиной. Они просто по мелкому мне напакостили. Да уж, душевные ребята. Я отбросил вонючую тряпку на пол.

Подошёл Ферри. Настрой его сильно отличался от того, с каким он встретил меня после первого раунда. Глаза его горели. Щетинистое лицо сияло азартом.

— Давай, добивай к чёрту эту татуированную гориллу! — рыкнул он, по-челентановски скривив рот. — И пусть только попробуют нас отсюда не выпустить. Загрызу тварей!

Я был полностью с ним согласен — соперника надо добивать.

Но всё оказалось не так просто.