Резидент КГБ. Том 2

Глава 14

— Вы пришли, чтобы меня убить? — спросил меня седой человек.

Мой пиджак оттопыривался пистолетом, с этим было ничего не поделать.

— Жену не троньте… Пожалуйста… Она в этом всём ни при чём…

Человек ссутулился в кресле. Его острые плечи поникли, взгляд помертвел.

Я шагнул внутрь комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Нет, я не собираюсь вас убивать, сеньор Моро, — сказал я. — Моя цель состоит как раз в противоположном… Вы разрешите, я присяду?

После этого последовала пауза.

— Присаживайтесь… Конечно, садитесь…

Очки итальянского премьера растерянно блеснули. На нём был домашний спортивный костюм и тапочки. И всё равно Альдо Моро выглядел представительно и элегантно. Даже вот такой, захваченный врасплох. Вынужденный разговаривать с кем-то, прошедшим сквозь его усиленную государственную охрану подобно человеку-невидимке.

Рефлексы и умения Николая Смирнова помогли мне попасть сюда. И ещё, конечно, безалаберность итальянских охранников. Теперь нужно было говорить. Причём делать это складно и уверенно. А я, как назло, растерялся. Просто, взглянув в глаза хозяину этой виллы, я внезапно осознал масштаб его личности. Бывает такое, что на вершины власти возносит людей случайных, мелких. Но здесь был явно не тот вариант.

— На вас готовится покушение, — начал я свою подготовленную, но вылетевшую из головы речь. — Готовят его граждане Италии, при участии иностранного государства. Ваша идея «исторического компромисса» больно бьёт по правому крылу итальянского политикума. Вас решили устранить. Участвовать в заговоре могут даже те люди, которым вы привыкли доверять…

Я замолчал, собираясь с мыслями. Да, когда случилось похищение, премьера предали многие. В том числе и те, кого он считал своими близкими соратниками.

— А вы сами, простите, кто?

Воспользовавшись паузой, осмелевший Моро задал логичный вопрос.

— То есть, я хотел сказать: какое государство или, может быть, организацию вы представляете?

К тому, что этот вопрос возникнет, я был, конечно, готов. И ответил на него так, как собирался изначально:

— Это не имеет значения, господин премьер-министр. Куда важнее то, что я сейчас говорю.

Дальше я попытался убедить его, что угроза реальна и очень серьёзна. Чтобы он прислушался — и отложил все намеченные на ближайшее время встречи. В крайнем случае, принимал бы посетителей здесь, у себя в резиденции. И чтобы он, за ради бога, поменял свою охрану. И максимально её усилил. Сам факт того, что я прошёл сюда и беседую сейчас с ним, говорит о многом.

Всё плохое должно случиться в ближайшие дни. Надо постараться пережить это время без трагических потерь. А дальше — будет видно. Об этом я тоже ему сказал.

— Если существует возможность отправиться в заграничное турне, это было бы отлично, — добавил я. — Вы нужны своей стране, сеньор Моро. Поэтому вы должны сохранить себя. А для этого обязаны думать о своей безопасности.

Тут за дверью послышался неясный шум. По коридорному паркету зашелестели шаги. Я повернул голову, привстал с кресла. Потом расслабился: опасности человек за дверью не представлял.

Дверь распахнулась. В комнату заглянула женщина, невысокая и светловолосая. Немолодая. Одета она была в домашний халат.

— Кто у тебя здесь, Альдо? — спросила она, всматриваясь и близоруко при этом щурясь.

Она рассмотрела меня. То, что она увидела, ей очевидно не понравилось.

— Кто это такой? — повысила она голос. — Американцы снова взялись тебя запугивать? Уже прислали кого-то прямо сюда, к нам домой. Мерзавцы!

Её лицо сердито нахмурилось.

— Я позову Виченцо, пусть выпроводит его.

— Не надо, — устало ответил Моро. — Виченцо тут не поможет…

Женщина озадаченно заморгала. Но отступать она не собиралась.

— Как вам не стыдно! — напустилась она на меня. — Оставьте человека в покое!

Было похоже, что она вот-вот набросится на меня с кулаками.

— Тише, тише, Элеонора! — встал Моро у неё на пути. — Успокойся, дорогая. Всё хорошо. Этот человек… Он не от американцев. У нас тут всё нормально, мы уже заканчиваем.

Он мягко, но неуклонно выпроводил женщину за дверь.

— Иди, иди… Я сейчас тоже приду.

Сердитые шаги прошуршали и стихли.

Премьер-министр посмотрел на меня поверх своих узких очков. Теперь взгляд его был спокоен. И проницателен.

— Молодой человек…

Моро помолчал, подбирая слова.

— Я признателен за вашу заботу, — продолжил он. — И, мне кажется, я понимаю причину вашего беспокойства. Да, я летал в США, разговаривал с их правителями. Они давили на меня. Они там привыкли говорить с позиции силы, им плевать на наши национальные интересы… Киссинджер кричал, угрожал мне. Я, вот, имел неосторожность рассказать об этом супруге…

Моро невесело усмехнулся.

— Но я им не уступил. И дальше уступать тоже не намерен. Теперь мне нужно встретиться с американскими представителями уже здесь. Но вашей стране нечего опасаться. Я буду встречаться с ними только для того, чтобы расставить все точки над «и».

Он догадался о том, кто я и откуда. Он был умный человек.

Моро продолжил свою речь. Глаза его горели убеждённым ярким огнём.

— Моя цель — сделать Италию по-настоящему независимой, — говорил он дальше, в увлечении размахивая руками. — Чтобы мы здесь сами решали за себя. Без подсказок и рекомендаций извне. Я не дам втянуть свою страну туда, где она станет инструментом, расходным материалом в противостоянии сверхдержав. Не позволю этого сделать. Ни одной из сторон… Понимаете?

Я, конечно, понимал. У этого человека была благородная цель. Однако пистолеты-пулемёты уже лежали где-то в сарае, в неприметном дворе на неизвестной улице красивого города Рима. И пули в их обоймах были готовы отправиться в свой смертельный полёт.

А вот он меня не понял.

Премьер Альдо Моро был фаталист.

В этом отношении мне было его не переубедить.

Время неумолимо летело вперёд. По косвенным признакам я чувствовал: что-то идёт не так. Основная группа, костяк террористов во главе с ушастым специалистом Рикардо Вегой, к чему-то усиленно готовились. Мои сомнения в том, что план Бригад остался неизменным, всё больше усиливались. Только вот конкретики добыть не удавалось. И Франческа помочь мне в этом тоже не могла.

Сам я продолжал натаскивать своих недалёких и фанатичных коллег по ячейке в рукопашном бое. Я лупил по их безмозглым головам почти в полную силу. Но делу это не помогало. Да и легче мне не становилось.

Я потерял инициативу. Разузнать конкретные планы операции не получалось. И пробиться в этой «бригадной» иерархии наверх я тоже не мог. Тогда меня показали бы Рональду Старку, и это был бы провал.

Уже скоро Бригадо Россо проведут свою операцию. Велика вероятность, что я не смогу им в этом помешать.

Тогда я решил пойти к журналисту Ферри.

Соблюдая все возможные предосторожности, мы встретились в малолюдном сквере. Я сходу рассказал, что мне от него нужно. Я предложил ему опубликовать в его издании сенсационный материал о готовящемся покушении на премьера Моро. С детальным планом: как именно собираются блокировать кортеж на дороге и расстреливать автомобили. Возможно, с именами некоторых участников, но это обсуждалось.

Я надеялся, что эта публикация вызовет смятение в руководстве Бригад и среди американских кураторов операции. Даже в таком виде — скорее всего, уже устаревшем. Они начнут искать в своих рядах предателя. И похищение Альдо Моро пока отложат.

— Ты всё-таки внедрился туда, — сказал Ферри.

Я не стал отрицать очевидное.

— Если тебе известны такие вещи, почему не слить это всё в полицию?

— Полиция… — Я вздохнул. — Подозреваю, что полиция и сама в деле. Её руководство спит и видит, чтобы всех «левых» разогнать и пересажать. Моро со своей идеей национального примирения им как кость в горле…

Адриано Ферри слушал меня очень внимательно. Но думал он при этом, кажется, о чём-то своём.

— Акция готовится, в этом нет сомнений, — продолжал я. — Нужно напугать их, внести смуту и недоверие…

Тут Ферри взмахнул рукой.

— Послушай, — перебил он. — Послушай…

Он помолчал, сверля взглядом асфальт под ногами.

— Я много думал о том, как мы с тобой познакомились. Как проникли на ферму Карло Карбонары. Как ты вырубил там на ринге чемпиона Джакомо, а потом забрал у кого-то пистолет и мы оттуда благополучно свалили. А теперь вот ты внедрился в Красные Бригады, пытаешься в одиночку предотвратить покушение на премьер-министра…

Ферри поднял голову, взглянул на меня из-под насупленных бровей.

— Ты, давай, не рассказывай мне о своей прошлой работе в югославской спецслужбе. Ты профессионал, причём действующий. Я же не совсем дурак, дружище. И в стране ты недавно, это становится понятно, если общаться с человеком подольше, не один день. Особенности внешности, акцент, сфера интересов… Ты работаешь на разведку какой-то из стран Восточного блока. Скорее всего — на КГБ. Верно?

Собеседник ждал, что я отвечу, хотя сам ответ он уже знал. Теперь настала моя очередь сверлить взглядом асфальт возле скамейки. Признаваться было неправильно. А отпираться — бесполезно.

Он истолковал моё молчание как-то, что мне нечего сказать. Правильно, в общем-то, истолковал.

— Я не стану тебя выдавать, — проговорил Ферри, глядя в сторону. — Но себя и свою работу я использовать не позволю. Мне дорога моя профессиональная репутация. Это всё, что у меня есть. Так что давай на этом наши отношения и закончим.

Солнце пригревало, в пыли у тротуара купались в пыли воробьи. На шоссе за домами гудели автомобили.

Мы молчали.

— Давай так, — произнёс наконец я. — Мы не будем обсуждать, кто здесь откуда и на кого работает. Вместо этого послушай вот какие соображения. Да, в твоей стране действуют спецслужбы других государств. Они пытаются добыть секреты, оказать влияние на вашу внутреннюю и особенно внешнюю политику. Это нормально, так было всегда. Но сейчас противостояние обострилось. И одна из сторон действует так, как будто она здесь хозяин. Причём хозяин жестокий.

Я поднял взгляд на своего собеседника.

— Красные Бригады работают под контролем американцев. Все последние теракты произошли по их приказам и были выгодны США и их ставленникам внутри страны.

Адриано Ферри пошевелился на скамейке, мотнул головой.

— По моей информации, — возразил он, — изначально Бригады финансировались через чехословацкую разведку.

— Это имело место, — не стал я отрицать, — когда они занимались агитацией среди рабочих. Как только организация встала на путь экстремизма, сотрудничество прекратилось. А после первых похищений и убийств на Бригады положили глаз ребята из-за океана. Не исключено, что даже и раньше…

Ферри задумался. Мне было трудно догадаться, что за мысли роятся в косматой журналистской голове. То ли он прокручивал там то, о чём догадывался и сам. То ли искал аргументы, чтобы всё опровергнуть.

Наконец он что-то решил.

— Я не хочу, чтобы меня использовали, — хмуро бросил он.

Поднялся и быстрым шагом направился к выходу из сквера.

Воробьи вспорхнули у него на пути.

После разговора с Ферри я пришёл к выводу, что надёжный способ предотвратить похищение Альдо Моро у меня сейчас только один. Нужно устранить Розетти и Бертолето.

Ещё мне в голову ввинтилась и с тех пор не уходила оттуда одна навязчивая мысль. Почему американцы устроили именно похищение? Это сложно: пленника нужно доставить к месту заточения, неделями тайно там содержать, кормить, обеспечить хотя бы минимальные гигиенические процедуры. Придётся задействовать дополнительных людей, с каждым днём возрастает риск выявления.

Куда проще было вместе с охранниками застрелить там же, в автомобиле, и самого Моро. Получилось бы не менее резонансно. И обе задачи — и устранение неудобного влиятельного политика, и дискредитация левого движения — были бы выполнены не менее эффективно.

Но нет, они устроили целое долгоиграющее шоу. В прессу передавались фото Моро из плена, на фоне знамени Красных Бригад. Публиковались письма похищенного премьер-министра, его обращения к правительству и к товарищам по партии. Руководство Бригад предъявляло свои требования. Велись публичные споры о том, нужно ли вести переговоры с террористами. С заявлениями и призывами выступали все, кто только мог, даже сам Папа Римский… И всё это длилось почти два месяца.

Никакие другие темы ни в газетах, ни на телевидении в то время, понятно, и не поднимались.

Я долго думал об этом. Возникало ощущения, что вся эта ситуация была нужна нашим противникам сама по себе. И потом я, наконец, понял. Да, лучше поздно, чем никогда.

Речь шла о размещении в Италии ядерного оружия. Предшественники Альдо Моро из старого правительства смогли протащить решение о том, что на Сицилии появятся американские ракеты. Левая пресса яростно протестовала, правые лепили какие-то оправдания, центристы стыдливо отмалчивались. Именно это и имел в виду Моро в ходе нашего недолгого вечернего разговора, сказав, что не намерен уступать требованиям США. Сформировав новое правительство с участием в нём коммунистов, он собирался решение о размещении ядерных ракет отменить.

За это ЦРУ руками фанатиков и продажных особей из Бригадо Россо премьера Моро и убило. А перед этим из его похищения сотворило шоу, которое отвлекло итальянское население от горячей ядерной темы.

Сделано это было очень умело. И очень цинично.

О том, что наступил тот самый день «икс», я догадался с самого утра. Всё дело в том, что Тони Бертолето прибыл на сбор трезвым. Такого стены заброшенного цеха ещё не видели.

Да, по поведению Бертолето и Розетти всё читалось. Широкое лицо Тони сияло нетерпением. Ренато Розетти нервно топорщил острую бородку и покрикивал на других чаще обычного. Время пришло.

Я был готов действовать. Вынашивая мысль о ликвидации главарей Бригадо Россо, я набрёл на одну идею. Теперь, когда час настал, я принялся воплощать её в жизнь. Бертолето приехал с привычной спортивной сумкой. Сегодня она тяжело оттягивалась у него на плече. Позже я увидел, как он доставал оттуда пистолет-пулемёт: вытаскивал из него обойму, клацал спусковым крючок — проверял. При этом он неизменно кричал:

— Да, да! Мы перемочим их всех!

Такое происходило три раза.

Улучив момент, я подложил в сумку Тони кое-какую посылку.

Скоро эти двое уехали.

Они отправились на свою арендованную виллу, откуда, как я предполагал, в намеченное время собирались выдвигаться на операцию. Мы, вспомогательный отряд, пока оставались на месте. Видимо, через некоторое время нас должны были оповестить о том, что акция намечена на сегодня, и проинструктировать.

Пока что мы проводили время в обычном режиме. То есть наматывали круги по цеху, а после, разбившись на пары, махали кулаками.

Я не сомневался: приехав на виллу, Тони Бертолето снова полезет в сумку. Общение с чёрной и металлической скорострельной машинкой его, наверное, успокаивало. Открыв сумку в этот раз, террористический человек кроме оружия и запасных обойм обнаружит там пухлый белый конверт. Сверху на конверте будет написано: «Для Тони Бертолето».

Вскрыв конверт, Тони увидит там бумаги и фотографии, которые его обязательно заинтересуют. Потому что там будет коротко и в доступной форме написано, что его товарищ по опасной и кровавой борьбе, Ренато Розетти, на самом деле — агент Центрального разведывательного управления США.

Тут же, в конверте, тому отыщутся бесспорные доказательства. Фото, где Розетти принимает что-то, похожее на деньги, у некого субъекта в добротном костюме. Другие фотографии Розетти в компании этого же субъекта. Досье на самого этого субъекта, которое раскрывает его как Рональда Старка, представителя дипломатического корпуса США. Отчёты о слежке за Розетти на поддельном бланке полицейского управления, подтверждающие эти встречи. Инструкции от Старка, где объясняется, какие требуется провести теракты, а также откровенно расписаны их реальные цели: дестабилизация обстановки в стране, дискредитация левых движений, формирование у населения запроса на «твёрдую руку»…

Тони Бертолето не слишком умён, должен поверить. Когда подделки мешаются с реальными документами, это способно ввести в заблуждение и не таких тугодумов.

Ещё в конверте был перечень денежных сумм и дат, когда эти суммы были американцами Розетти переданы. Составлен список наобум, он нужен для того, чтобы придать всему компромату впечатление достоверности и скрупулёзности. Главное там, в конверте — это, конечно, фотографии.

Что предпримет Тони Бертолето, ознакомившись с содержимым конверта? Тони — сидящий над сумкой с оружием, свирепо раздувающий ноздри, в которые сам собою лезет горьковатый запах смазки от верного пистолета-пулемёта…

Я очень надеялся, что сумасшедший маньяк-террорист примет верное решение.